Мой добрый злой Бука

Как понять, что я погибаю? Лично мне - очень просто. Когда я перестаю узнавать свои привычные глупости, когда они вдруг становятся словно чужими, незнакомыми и безрассудными - значит, уже вот-вот набреду на черту, которая отсечет меня от этой жизни. Просто. Жестоко. Правдиво. Все начинается с голоса Буки - узнаю его мягкий дразнящий шепоток и из миллиона других. Ньют, Ньют, смеётся Бука словно бы над самым моим ухом. Ещё немного - и уверую в то, что мой ночной гость действительно переступил порог Лабиринта ради ночного визита ко мне, а его горячее дыхание вот-вот начнёт щекотать мне ухо и шею, как бы я ни зарывался глубже в спальный мешок. Но он же стоит далеко, разве нет? Мне со своей хромотой до открытых этой ночью дверей ковылять где-то около пяти минут. А если без фонаря, то, пожалуй, и все десять... Бука же не выходит из Лабиринта, так почему я его слышу? Выпутываюсь из спальника, на ощупь нахожу фонарь - и,тщательно обшаривая лучом света пространство перед собой, иду на голос. Хуже бессонницы - только этот мягкий дразнящий шепот. Он ждёт меня на пороге. Как и всегда. Тихо смеётся, зовёт по имени, ласково кивает... Поднимаю фонарь выше - луч света выхватывает из темноты давно уже врезавшееся в мою память мальчишеское лицо, нахально гладит чужие щеки и губы, качается в обсидиановых глазах белой звездой... Бука с улыбкой кивает мне - медленно, спокойно и жутко. И уверенно шагает ко мне. В тот миг, когда юноша ступает на траву, у меня в голове ослепляющей вспышкой взрывается снежно-белая молния - я был уверен, что он этого никогда не сделает, не сможет сделать. Все мои представления о ночном госте в один миг оказываются втоптаны в грязь. И я понятия не имею, чего ждать теперь. А главное - что теперь делать мне. Пятиться? Прятаться? Пытаться убежать?... Приближающийся ко мне парень кажется моему ошалевшему сознанию подкрадывающейся к добыче чёрной пантерой. Выключи свет. Он мешает. Ты делаешь хуже, шепчет Бука уже у самых моих губ. И мягко завладевает моим запястьем, вытягивает фонарик из моих вдруг ставших непослушными пальцев - мне и в голову не приходит, что можно попытаться сопротивляться. Я только беспомощно смотрю, как источник света, перекочевав в смуглые пальцы Буки, нервно и испуганно моргает - а потом лампочка за стеклом вдруг разлетается на крошево осколков, погружая меня в темноту. Погружая нас обоих в темноту. Слышу, как фонарик с глухим стуком падает в траву - и мне на плечи ложатся неожиданно живые и тёплые ладони. До этой минуты я и мысли не допускал, что в Лабиринте может жить человек. Я думал, там одни гриверы да мертвецы... Нашёл тебя. Ты прятался. Притворялся. Но я нашёл, бессвязно бормочет Бука. И торопливо гладит, словно знакомясь - по плечам, по груди, снова и снова касается кончиками пальцев моего лица, как будто желает сравнить показания зрения и тактильных ощущений... Не знаю, что и думать об этой сюрреалистической ситуации. И, пока разум раз за разом безнадёжно пробуксовывает, не в силах понять, по какой колее двигаться дальше - тело действует само. Обеими руками хватаю Буку за пояс, тяну к себе, прижимаюсь всем телом - и от его живого тепла вдоль позвоночника сбегают сладкие взволнованные мурашки. Нашел тебя, - мягко повторяет парень. Гладит меня по голове, словно маленького ребёнка, и обещает: Больше не потеряю. Больше не спрячешься. - Я не прятался. Мы здесь, в Приюте, все на виду. Как на ладони, - зачем-то возражаю я. Хоть мне и очевидно: мой ночной гость говорит на каком-то своём, совершенно отличном от моего языке. И очень вряд ли я в силах понять, что он имеет в виду. Дело не в видимости, качает головой Бука. Глупый, глупый. Играешь, а правил не знаешь... И в очередной раз наискось разрывает мой мир белой вспышкой молнии - с неоправданной нежностью целуя меня в кончик носа.