Все началось со спора...

      Эта ночь была холодной. После солнечного теплого и яркого дня северный ледяной ветер пробирался под мою тонкую клетчатую рубашку, заставляя мурашки пробегать по коже и пронизывая чуть ли не насквозь. А может, это был вовсе не ветер и не ночной холод, а моя собственная душа стала настолько ледяной, что могла полностью заморозить все тело, откалывая по одному кусочки льда и отправляя их то в руку, то в живот, то в голову, замораживая мои мысли и делая их похожими на вязкую субстанцию, которая еле-еле могла передвигаться по коридорам моего запутанного сознания, по которому страшно передвигаться даже мне самому, ведь никогда не знаешь, на что в нем набредешь. Я не знаю, зачем согласился пойти. Может потому, что мне не хватает впечатлений, а может просто потому, что я знал, кто будем там сегодня. Не сказать, чтобы мне хотелось видеться с ним после прошлой встречи, хотя воспоминания частенько снились мне ночами или лезли в голову помимо моей воли на парах, заставляя краснеть и сильнее сжимать карандаш. Я молился о том, чтобы никто не смог прочитать мои мысли и никто не видел меня тогда. Хотя это немного походило на манию, ведь я понимал, что Оскару самому важна конфиденциальность, иначе это сильно помешает ему и его бизнесу.       Так или иначе, но в данный момент с полузнакомой компанией я отправлялся в так называемый поход. Стоит сказать, что к нему я не был сильно готов, потому что предложение поступило довольно поздно и времени думать у меня не было. Просто покидал первые попавшиеся вещи под руку, забыв о многом, и отправился к месту встречи. Из всех знакомых мне там людей был только Омар, ну и Оскар, однако о нашем с ним знакомстве мало кто знал. Точнее, только Омар. Вообще-то, все это было организовано по его инициативе. Так или иначе, наша компания (вернее, я с Омаром и люди, которых он знал) отправилась куда-то за город на такси, после чего нас высадили на опушке леса, который я видел впервые, и мы, возглавляемые каким-то очень инициативным парнем с редким именем Мариэл, отправились к приближающейся тьме. Солнце уже начинало садиться и стоило побыстрее дойти до места, где можно разбить наш лагерь, чтобы не блуждать в лесной чащобе, так что мы шли довольно быстрым шагом, особенно если учитывать все те вещи, которые мы несли на себе. Я шел последним, за Омаром и какой-то девчонкой, с которой они весело болтали, а Оскар шел в самом начале, сразу за Мариэлем. Не знаю, чем он занимался и о чем думал, потому как на тот момент меня больше волновали открывающиеся пейзажи природы, до которых не докасалась человеческая рука, оставляя их в наиболее первозданном виде. Я вдыхал свежий, приводящий в чувство и ободряющий воздух, иногда прикрывая глаза от обилия и яркости только что расцветшей весенней молодой зелени. Природа кругом очнулась после нескольких месяцев пробирающих насквозь белоснежных морозов, что делали мою жизнь более черно-белой, чем она есть. Легкими дуновениями весенний зефир холодил мою кожу и шевелил податливую челку, слегка играя с чуть отросшими прядями светлых волос. Сейчас было наплевать на мир, который остался за этой живой зеленой стеной, защищающей свои оставшиеся владения и не пропускающей цивилизации. Недалеко послышалось кваканье лягушек.       - Думаю, здесь и остановимся - крикнул Мариэл так, чтобы все его услышали. Пройдя еще немного вперед, я увидел небольшой протечный пруд, по одну сторону заросший камышами, но с другой его стороны вода была чистой и прозрачной. Это было чудесно.       Мы разложили палатки и развели костер. Еще один незнакомый мне парень достал несколько бутылок алкоголя, а девушки (их было трое) занимались салатами и другой легкой закуской. На небе стали зажигаться звезды по одной, открывая на ночном небе манящие и затягивающие просторы черной бездны вселенной, раскинувшейся над небольшой полянкой. Языки пламени плясали над поломанными ветками, медленно пожирая их одну за одной. Я сел на землю рядом с костром и откинулся на спину, устремляясь всем своим существом туда, куда меня звали тысячи мерцающих огоньков, чувствуя жар огня и холод ночи и земли. Вскоре кругом расселись остальные участники нашего похода. Оскар сидел прямо напротив меня, ни взглядом, ни жестом не выдавая наше знакомство, а я был этому только рад, отвлекаясь на болтовню Омара и виды вокруг меня. Тем временем парень, который достал бутылки, уже откупорил одну из них и Омар протянул мне пластиковый стаканчик с ее содержимым и одноразовую тарелку с салатом. Кто-то произнес типичный тост и я одним залпом влил содержимое в себя, приятно ощущая, как тепло растекается по телу и мыслям, растопляя их лед. Мне предложили добавки и я согласился, а потом еще и еще. И вот, спустя какое-то время, я сижу рядом с Омаром и смеюсь, правда уже не знаю, над чьей шуткой или уместным замечанием. А может, я смеюсь над своими мыслями, чьи ледяные оковы, как и души, наконец-то были растоплены алкоголем и жарким огнем, поднимая туман в моей голове вместе с градусом в крови. Я снова завалился на спину, наблюдая за кружащимся в моих глазах небом. Хотя, возможно, это я крутился вместе с землей, а небо стояло на месте, или каждая вещь, и я в том числе, крутились в этом мире вокруг своей оси в своей собственной оболочке.       - Стой, не надо, - попробовал озвучить я свою просьбу небу и вселенной заплетающимся и плохо чувствующимся языком.       Я только хотел, чтобы звезды не кружились так сильно, иначе из-за их мельтешения перед глазами к горлу подступала тошнота и я боялся, что меня может вырвать. Мне не хотелось этого, потому что я боялся, что это меня перед кем-то опозорит. "Перед кем?" - задавал я себе вопрос и не мог вспомнить ответ. Хотелось выпить еще, но для этого нужно было встать, а встать я не мог, как ни пытался. Пока я раздумывал над тем, не позвать ли Омара, до меня донесся запах сигарет - кто-то начал курить - и я вдохнул его полной грудью, заполняя легкие до конца. Тошнота достигла своего предела и я еле успел развернуть свое неимоверно тяжелое тело набок, чтобы не сблевать прямо на себя.       Я слышал смех, разговоры и как кто-то что-то выкрикнул, но все это сливалось в единую какофонию звуков в моей голове и присоединялось к неимоверной тошноте, раз за разом поднимающейся из желудка к горлу. Кто-то рывком поднял меня с земли и понес на руках. Мир все еще кружился и я все еще ничего не соображал. Толчки от шагов не делали мне лучше.       - Уйди, - простонал я в пустоту.       - Не сегодня, - твердо ответил мне очень знакомый голос.       Сев в такси, мы доехали до стеклянной высотки, подсвечивающейся множеством огней. Это не было похоже на звезды, но тоже было красиво. Пока я ехал в такси, до меня наконец-то доперло, что со мной Оскар и, судя по всему, мы направляемся к нему. Я утыкался лицом в его пропахшую костром куртку и мне, в общем-то, было наплевать.       Так же на руках, но уже полуосознанно я был доставлен до ванной, отделанной мрамором и еще черт знает чем, но все это было чертовски дорого. Проведя еще немного времени в обнимку с унитазом, я оказался под приятными теплыми струями, которые тут же сменились чертовски неприятными холодными, но зато пробудили еще какую-то часть мозга. Теперь я просто стоял и пялился на то, как Оскар намыливает меня ароматным гелем, а затем стирает это все водой, уже снова теплой и приятной. Оскар заканчивает и накидывает мне на плечи пушистое мягкое полотенце.       - Вытереться ты уже можешь и сам, но отходить от такого еще долго будешь. Даже я потерял счет тому, сколько стаканов ты влил в себя, - на его лице презрение, но ведь мне наплевать?       - Оскар, - шепчу его имя, но в стенах, где отдается эхом то, как падает капля воды, он слышит все отчетливо. Слышит, но не оборачивается, - Оскар, - шепчу снова, чуть громче, и пытаюсь перешагнуть бортик ванной, что действительно проблемно для меня сейчас, мне все еще очень плохо. Как и ожидалось, нога зацепляется за край и я лечу головой вниз, но контрастирующе прохладные пальцы с моей разгоряченной кожей снова бережно подхватывают меня и через миг я оказываюсь придавленный нелегким телом к полу, лицом к лицу с Оскаром. Тошнота отходит на второй план, я по-настоящему удивлен.       - Оскар, - повторяю, не зная, что еще сделать в этой ситуации и смотря на такие привлекательные губы, неосознанно прикусывая свою нижнюю. Жесткий поцелуй и рука сжимается вокруг моего горла, резко пресекая доступ так необходимого сейчас кислорода. Я не сопротивляюсь, только хриплю и хватка на шее ослабевает. Моя рука тянется обвиться вокруг такой близкой и прекрасной талии, но ее движение перехватывается и теперь она прижата к полу над моей головой.       - Я бы хотел одеться, - выдавливаю из себя, чувствуя, как с шеи рука перемещается ниже, даря ни с чем не сравнимые ощущения. Мурашки снова расходятся по коже, но теперь этому причина не ветер, а жар растекается не от огня или выпивки.       - Я не уверен, что после такого проступка я позволю тебе носить одежду долгое время. И я не помню, чтобы разрешал пить тебе без моего разрешения. - Шепот то в одно, то в другое ухо сопровождается мягкими покусываниями и я чувствую как кончик языка обводит ушную раковину.       - Когда ты стал моим хозяином? Мы же не знакомы. - я знаю, что провоцирую, я делаю это специально и удовлетворенно слышу, как он злится, переворачивая меня на живот и ставя на колени. Он проводит руками вдоль моей груди и заканчивает свой путь внизу живота.       - Ты заслужил свою порцию наказания. Но не могу сказать, что мне это не доставляет удовольствия, - о боже, я думаю, что сойду с ума от этого низкого бархатистого голоса, одного которого мне достаточно, чтобы возбудиться, а Оскар, тем временем.       Мне действительно нравится то чувство, когда его рука проводит между ягодицами, слегка задевая колечко сфинктера, а затем со всей силы бьет меня, оставляя красный отпечаток руки на заднице. Он делает это раз за разом, не переставая и, возможно, только делает это с большей силой, но именно этого я и хотел все то время, что мы не виделись. Мне больно и он продолжает. Он на секунду отлучается и я слышу его шаги, Оскар приносит черную кожаную розгу, похлопывая ей по руке, а в следующую секунду она заменяет его руку, продолжая наносить удары и рассекая кожу. Сейчас я понимаю, насколько мне нравится чувствовать эту боль и она смешивается с унижением, стыдом и удовольствием от всего этого и осознание всего этого чертовски возбуждает меня.       - А теперь скажи, кто твой хозяин? - снова этот ледяной, жесткий и безразличный и одновременно соблазняющий голос, от которого я содрогаюсь всем телом и издаю стон. Мне нравится. Мне чертовски нравится. Я проклинаю себя за это и мне нравится чувствовать этот стыд.       - Оскар мой хозяин, - полупростанываю я и чувствую, как пальцы в смазке раздвигают сжатые мышцы, которые я пытаюсь расслабить. Возбуждение становится сильнее и я уже не могу остановиться.       - Пожалуйста, хозяин. Пожалуйста, просто трахните меня.       - А тебе, я смотрю, действительно нравится боль, - я прямо вижу перед глазами его усмешку и волна возбуждения пробегает по всему телу, собираясь внизу живота. - Ты как-то быстро сдался, - Оскар хватает меня за волосы, чуть ли не выдирая их и оттягивает со всей силы назад, и я повинуюсь движениям его руки. - Похоже, для тебя это не в первой, шлюха? - он снова дергает и на глазах непроизвольно выступают слезы.       - Нет, хозяин, только вы можете входить в меня, - я говорю такие вещи, за которые два месяца назад отрезал бы себе язык, и от этого завожусь еще сильнее. Но сейчас мне наплевать, я чувствую свободу и все сразу.       - Думаю, мне стоит проверить, не был ли здесь кто-то еще, - пару раз он резко вставляет и разводит пальцы, которые быстро сменяет его член, почти сразу входя до основания и причиняя настоящую боль. Но вместе крика из моего рта вырывается стон и "еще, больше, пожалуйста".       Наконец, он трахает меня своим членом, грубо входя и без сильной растяжки и это так приятно, что меня не хватает надолго и я изливаюсь на мраморный пол ванной, в которой мы находимся и где происходит то, о чем бы я не хотел рассказывать никому, даже себе самому, когда мое обыденное сознание вернется ко мне. Но я не уверен, что хочу возвращаться, я хочу остаться здесь, запертым в оковы этих чувств, этой слабости, этого унижения и удовольствия одновременно, быть подвластной игрушкой и ползать по полу, подставляя зад и получая от этого сладкую тяжесть. Хочу отказаться от всего мира и остаться здесь навсегда, чувствуя лед не внутри, а снаружи, этот холодный мрамор. Оскар излился в меня и я упал на пол. Теперь я не мог пошевелиться, да и не хотел.