Убей меня нежно

-Господин…,— в полутемную комнату, бесшумно приоткрыв тяжелую дубовую дверь, проскользнула худенькая служанка. -Ну, что еще?!— граф, ничуть не скрывая собственного негодования, раздраженно отставил хрустальный бокал с дорогим красным вином и хмуро, своим коронным взглядом исподлобья взглянул на служанку. -Л-леди Тидорра требует, чтобы в-вы впустили ее,— заикаясь, испуганно пролепетала девушка. Под пристальным немигающим взглядом янтарных глаз хозяина она отчетливо ощутила, как ее сердце обволакивает страх. Граф едва слышно усмехнулся, задумчиво наблюдая за девушкой, в широко распахнутых глазах которой застыл панический, почти животный ужас. Решив, что юная служанка уже сполна получила свою дозу страха на сегодня, граф снисходительно взмахнул рукой, одетой в белоснежную перчатку, и, хищно улыбнувшись, произнес: -Что ж, пригласи леди Тидорру ко мне в кабинет. Девушка поспешно кивнула и, облегченно выдохнув, моментально скрылась из кабинета. Через пару минут в коридоре послышался стук каблучков и в кабинет зашла старая знакомая графа и одна из самых прекраснейших женщин всей Империи, леди Тидорра. Как и всегда, она была ослепительно красива: матово-белая, кожа резко контрастировала с большими глубокими насыщенно-темными глазами, густой волной кроваво-красных волос, убранных в высокую прическу и пухлыми алыми губами. Вдобавок ко всему этому, у леди Тидорры было хрупкое, изящное, поистине аристократическое телосложение, что делало ее похожей на невероятно прекрасную фарфоровую куколку. -Где он?— не тратя времени на учтивые прелюдии и любезные приветствия, принятые в высшем обществе, леди Тидорра сразу же перешла к тому, что собственно и привело ее в фамильное поместье графа. -Я не понимаю о чем ты,— граф, будучи великолепным актером, превосходно изобразил недоумение. -Не нужно притворства, Дориан. Где мой брат?— миловидное личико леди Тидорры исказила волна гнева, и она сжала свои маленькие кулачки в бессильной ярости, сверля взглядом, полным ненависти, графа. -О каком брате ты говоришь? – все происходящее весьма забавляло графа, и он был не прочь растянуть игру. -О моем родном брате, которого ты похитил и в данный момент насильно удерживаешь в своем поместье, намереваясь убить и избавиться тем самым от претендента на владение твоими землями! Где он? -В подземелье,— неохотно буркнул граф, пожав плечами. -И ты так спокойно говоришь об этом? Ты признаешься мне в том, что держишь аристократа, представителя светской элиты, в грязном зачуханном подземелье, предназначенном для наказания провинившихся рабов? Это противозаконно! И если император узнает, то…. -То он ничего не сделает,— растянув тонкие губы в коварной улыбке, смакуя каждое слово, насмешливо произнес граф.— Я один из наиболее близких приближенных его Величества, мои земли, мои вооруженные силы, даже мои средства слишком важны….И поэтому, даже если я устрою кровавую бойню прямо во дворце Его Величества, император закроет на это глаза, так как моя поддержка жизненно-необходима ему. Думаешь, он станет разбираться с таким мелким и несущественным делом, как похищение сопливого подростка-аристократа? А даже если и станет, в любой момент я могу просто убить твоего дорогого брата и зарыть его хладный труп в лесу….Я не говорил случайно, что тут, в ближайшем от моего поместья лесу, есть чудесные живописные местечки, я уже даже присмотрел одно для…. -Прекрати!— леди Тидорра вся покраснела от переполняющей ее ярости и возмущенно качнула головой в знак молчаливого протеста.— Ему же всего семнадцать, он еще сущий ребенок. Пожалуйста, отпусти его, позволь мне забрать его домой. Я даю тебе слово истинной аристократки, что он никогда и ни при каких обстоятельствах не будет претендовать на твои земли, соответственно, твоей единоличной власти абсолютно ничего не угрожает. -Ребенок ребенком, но он является потенциально опасным для меня, а я, как человек предусмотрительный и привыкший все просчитывать на несколько шагов вперед, прекрасно понимаю, что нужно избавиться от него сейчас, пока он еще слаб. Так что, прости, дорогая, но мне придется отказать тебе. Со своей стороны я могу пообещать лишь одно: его смерть будет быстрой и безболезненной. Согласись, это немалого стоит, учитывая мою страстную любовь к извращениям и всяческим пыткам. -Нет,— леди Тидорра бессильно осела на мягкую софу, судорожно вцепившись длинными аристократически тонкими пальцами в пышные складки бархатного платья глубокого багрового цвета. — Ты же….не можешь убить его…. Он же ни в чем не виноват, он всего лишь жертва обстоятельств…..Мой бедный маленький братишка….Пожалуйста, если в тебе осталась хоть капля человечности, отпусти его и позволь мне отвести его домой…..Я обещаю, что об этом неприятном инциденте не узнает ни одна живая душа, и мы без всяких проблем разойдемся с миром… -Дорогая, при всем моем уважении, я не могу разрешить тебе забрать мальчишку домой. С тех пор, как его имя по непонятной причине оказалось вписанным в завещание моего весьма состоятельного родственника, я не могу позволить ему уйти живым. Пойми, на кону стоит все мое состояние…поэтому я должен избавиться от твоего брата. -Ты бесчувственное чудовище! Ради своих корыстных целей ты готов отнять жизнь у ребенка!— леди Тидорра резко вскочила, чересчур порывистым движением чуть не опрокинув дорогую хрустальную вазу, стоявшую на небольшом столике рядом с софой. Она внимательно вглядывалась в равнодушное лицо своего собеседника, безуспешно пытаясь найти на нем хоть тень какой-либо эмоции, а потом неожиданно с надеждой взглянула на графа.— Прошу тебя, хотя бы в память о наших былых отношениях… -Отношениях?— граф приглушенно усмехнулся, задумчиво вертя в руках бокал с красным вином.— Неужели ты считаешь отношениями те ночи, которые мы провели в объятиях друг друга? Это не отношения, это всего лишь способ скоротать время, так что, моя дорогая, не питай ложных иллюзий на этот счет. -Ты…ты…я тебе ненавижу!— леди Тидорра на миг растерялась после столь откровенных речей собеседника и на лице ее проступило тщательно скрываемое разочарование, но потом она быстро взяла себя в руки и хотела, было, сказать что-то, но граф ее опередил. -Достаточно на сегодня, уходи,— невероятно спокойный, завораживающий, чуть хриплый голос графа разорвал напряженную тишину и заставил леди Тидорру вздрогнуть. -Я не уйду, пока ты…,— начала, было, женщина. -Я не буду убивать твоего горячо любимого братишку пока. Но рано или поздно мне придется сделать это…так что можешь не рассчитывать на его освобождение. На миловидном личике леди Тидорры проступило огромнейшее облегчение, когда она поняла, что по крайней мере в ближайшее время ее брату не грозит смерть. Она грациозно присела в реверансе и, коротко кивнув графу в знак прощания, поспешно вышла из комнаты, еле слышно шепнув: « Я все равно спасу тебя, братец». *** -Да ты хоть краешком сознания понимаешь, во что ты вляпался? Ты знаешь, что тебе грозит за принудительное заточение особы знатного происхождения, аристократа из одного из самых известных и уважаемых семейств? Если хоть кто-нибудь узнает, что ты и твой полоумный хозяин держите меня здесь, а кто-нибудь непременно узнает, я уверен, что твоя смерть будет очень долгой и мучительной. Тебя четвертуют, слышишь? Так что, если тебе дорога твоя жалкая жизнь отпусти меня немедленно!— возмущенный голос молодого дворянина был слышен даже на полпути в темницу. Граф чуть усмехнулся: его забавляло отчаянное стремление мальчишки вырваться. Спустившись по крутой лестнице, ведущей вниз, граф легонько толкнул огромную дубовую дверь со множеством запоров и та, зловеще скрипнув, покорно отворилась. Глазам графа предстало большое мрачное помещение, затхлое и сырое, основное пространство которого занимали узкие тюремные камеры с прочными железными решетками. В одной из таких камер, зажавшись в угол, словно маленький испуганный ребенок и громко крича о собственных правах, сидел светловолосый юноша. Он был чертовски красив: большие, глядящие с какой-то детской наивностью небесно-голубые глаза, обрамленные густыми и пушистыми ресницами, утонченные изящные черты лица, густые волосы, жидким золотом спадающие на плечи, чуть худощавое телосложение. При желании его вполне можно было принять за миловидную девицу. Увидев затаившуюся во мраке фигуру, которая беззвучно сотрясалась от смеха, юноша недоуменно умолк, а затем, осторожно приблизившись к железным прутьям клетки, прищурился, тщетно стараясь рассмотреть нежданного посетителя. -Кто там?— с вызовом крикнул он в темноту, заставив тем самым спящего охранника встрепенуться и настороженно встать. Граф, довольно хмыкнув, вышел из темноты на свет. Светловолосый паренек, который в глубине души страстно желал увидеть кого-нибудь из родных, пришедших спасти его из этой ужасной темницы, испуганно отшатнулся, а граф лишь понимающе усмехнулся. Реакция всех, кто видел его, была довольна предсказуема. Нет, не подумайте, граф не был каким-нибудь невыносимо страшным уродом с многочисленными увечьями на лице. Наоборот, он был весьма хорош собой, но было что-то жутко неправильное и даже зловещее в его холодной красоте. О его внешней миловидности ходили легенды по всей Великой Империи, дамы не уставали восхищаться его необыкновенной привлекательностью, прекраснейшие девушки кокетничали с ним, и, получая в ответ вежливый отказ и огромную порцию равнодушия, страдали от неразделенной любви. Его бледное лицо с гладкой кожей и правильными аристократическими чертами, его черные, глубокие и бездонные, такие завораживающие глаза, его чувственные губы, почти всегда изогнутые в презрительной усмешке, его темные волосы, в творческом беспорядке спадающие на его лоб, его прекрасное телосложение-все в нем неизменно приковывало взгляды. Но в то же время было в его красоте и в его ленивой грации что-то хищное, угрожающее, заставляющее людей машинально пятится и думать о том, как бы поскорее уйти. Так что граф всего лишь тихо усмехнулся, увидев на лице очередной своей жертвы тщательно спрятанный в глубинах сознания страх перед чем-то необъяснимым. — А вот и вы! Я знал, что рано или поздно вы придете, дабы убить меня! Но имейте в виду: я так просто не дамся я буду сражаться до последнего, как настоящ…,— светловолосый юноша быстро опомнился, прогнал страх и перешел в наступление, но граф не дал ему договорить. -Заткнись, я не убивать тебя пришел. Благодаря слезным увещеваниям твоей милой сестрицы я любезно дарую тебе еще пару недель жизни,— грубо перебил юношу граф.— Но знаешь ли я кое о чем беспокоюсь.… Твоя сестрица вполне может предпринять что-нибудь, чтобы освободить тебя. Поэтому я должен контролировать каждый твой шаг, каждое твое мимолетное движение, чтобы не дать ей сделать этого. Однако пока ты находишься тут, в темнице, я не уверен, что твои шансы на побег равны нулю….Я подумал и решил кое-что… Дай наручники,— граф стремительно повернулся к оцепеневшему от страха охраннику и тот, судорожно кивнув, моментально принялся искать их в груде всевозможных вещей на столе. Буквально через несколько мгновений, нервно улыбаясь, охранник дрожащей рукой подал стальные наручники своему господину. Граф довольно кивнул и с зловещей улыбкой повернулся к пленнику.— Ну что ж, мой дорогой мальчик… -Какого…?— блондин ошарашено смотрел на то, как стальные тиски наручников плотно прилегают к его запястьям. Поняв, что его заковали в цепи как обычного провинившегося раба, юный дворянин встрепенулся, запоздало пытаясь вырваться, и гневно вскинул голову, прожигая графа, стоявшего с невозмутимым равнодушным лицом, яростным взглядом.— Я аристократ! Я дворянин! А вы заковываете меня в наручники? Вы жалкий трус, приходящий в ужас от сознания того факта, что я могу сбежать! Я от всей души презираю вас! -Что?...-граф деланно огорченно качнул головой и максимально приблизил свое лицо к лицу парня, пристально всматриваясь в его небесно-голубые глаза. – Еще одно слово в мой адрес и ты немедленно лишишься жизни от моей руки. Не для кого не секрет, что я превосходно владею всеми видами оружия, так что, если не хочешь, чтобы твой хладный труп с вспоротым брюхом нашли завтра в реке, держи свой шаловливый язычок за зубами. -Вы всего лишь пользуетесь моей слабостью,— разъяренно прорычал блондин.— Но я обещаю, я непременно вырвусь отсюда! -Так сильно хочешь сбежать?— задумчиво поинтересовался граф.— У меня есть к тебе предложение. -Предложение? О чем вы говорите?— гневливые искорки на миг потухли в небесно-голубых глазах, уступив место детскому любопытству. -Да, я хочу заключить с тобой пари. Если ты так сильно хочешь сбежать, я предоставлю тебе такую возможность. Я сам добровольно отпущу тебя. -Что?— юноша подался вперед, не веря собственным ушам.— Вы шутите? Вы действительно отпустите меня? -Да, я человек слова. Но, разумеется, чтобы я отпустил тебя, тебе нужно кое-что сделать…Ты должен будешь выполнять все мои малейшие прихоти в течение трех недель. Разумеется, все в пределах возможного и выполнимого. -Вы издеваетесь? Я, потомственный дворянин, должен буду, словно второсортный слуга, выполнять ваши желания? Черта с два! Я наслышан о ваших извращенных пристрастиях к садо-мазохизму и всякого рода пыткам! -Ну, что ж, это твой выбор,— усмехнулся граф, пожав плечами.— Тогда можешь смело считать себя живым трупом. Я убью тебя, как можно быстрее. -Но, черт возьми, это же не честно!— негодующе воскликнул парень.— Я не могу добровольно согласиться на собственную смерть, но с другой стороны гордость не позволит мне унижаться перед вами! -Спрашиваю последний раз: ты согласен?— коварно усмехнувшись, граф внимательно взглянул на пленника. Блондин долго колебался, отрешенно качая головой, но в конце концов, видимо, пришел к выводу, что жизнь стоит дороже гордости и ради шанса, пусть даже крошечного, вырваться, можно вытерпеть три недели унижений. -Да,— после долгой паузы выдохнул юноша. -Вот и славно. С завтрашнего дня ты переезжаешь ко мне в комнату— я хочу, чтобы мой временный слуга всегда был при мне….в случае чего….,— зловещая ухмылка графа не предвещала ничего хорошего. -О черт, похоже, на этот раз я действительно серьезно вляпался во что-то по-настоящему дрянное,— прошептал блондин, провожая взглядом темную фигуру графа, стремительно исчезающую во мраке. Нравится