Расколовшаяся маска

Мукуро удивленно смотрел на картину, развернувшуюся перед ним. А затем все вообще пошло не так. Савада убежал. Рокудо вздохнул и поднялся - Не хочу, чтобы на моем празднике кто-то грустил. Я еще вернусь, - добавил туманник, куфуфукнув, и неторопливо побрел по направлению туда, куда скрылся Дечимо. Что было самое странное, Гокудера настолько опьянел, что даже не бросился за шатеном с криками "Джудайме", лишь, чуть пошатнувшись, сел поудобнее. После чего предложил играть дальше. Даже не смотря на то, что участников мало. Тем временем Мукуро задумчиво осмотрел лестницу, ведущую вниз. Да, наверное, Тсуна ушел в этом направлении. Постучав пальцами по перилам, парень так же начал спускаться. Оглядел нижний этаж, заглянул в один зал, пытаясь найти Саваду по звукам. Нет, внутри Кокуё его, похоже, нет. Иллюзионист снова вздохнул. Видимо Десятый убежал на улицу. Вот и где его теперь искать? Вышел на улицу, где стояла хорошая солнечная погода. Как же теперь его найти... Осмотрелся по сторонам. После чего доверился интуиции и логике. В таком состоянии Савада не стал бы делать резких поворотов, он бы просто бежал вперед. Решив так, Мукуро пошел в находившейся перед Кокуё-ленд парк. - Тсунаёши, ты гдее? - протянул иллюзионист, входя в ворота - Выходи, не бойся... Снова повертел головой, выискивая то, что может показать на присутствие Савады. Быстрым шагом прошел вдоль парка. Но и тут Тсуны не наблюдалось. Странно. Рокудо вернулся обратно к выходу из Кокуё, теперь пытаясь найти следы шатена. И довольно быстро нашел, они особо выделялись среди всех остальных тем, что из-за скорости бега находились друг от друга дальше, чем все остальные. - Почему именно сейчас, когда все так хорошо начиналось... – тихо вздохнул Туман, идя по найденным зацепкам. А вели они не в парк, а куда-то влево, прочь от центра Намимори. Пожав плечами, Рокудо тоже пошел туда же, иногда зовя Саваду по имени. - Ну же, Тсунаёши, неужели ты и мне тоже не веришь? – Мукуро осмотрелся. Здесь улицы опустели, хотя странно, утро, город должен быть на ногах… Впрочем это же самый край, здесь мало кто живет. - Мукуро? – дернулся Тсуна, поднимая заплаканные глаза и оглядываясь по сторонам. Тсунаёши чуть выглянул из своего укрытия, а потом вновь сжался в клубок. В конце концов, его ищут, не лучшее ли решение прекратить все это и выйти? Мотнул головой, отвечая сам на свой вопрос отрицательно. Саваде не хотелось, чтобы его сейчас видели в таком разбитом, подавленном виде. Он убежал не для того, чтобы за ним вели преследование, просто поплакаться, оплакивать свое горе. Побыть в одиночестве, наедине со своими одиноко блуждающими мыслями. Проклинать судьбу. Винить себя. Представлять в голове две стороны развития ситуации. Судорожно всхлипнул, зажимая рот рукой, пытаясь сохранить молчание, не выдать себя. Слезы все ещё струились по щекам, оставляя влажные, соленые дорожки и, соприкасаясь с твердой поверхностью земли, разбивались. Тихо обходит здание, заворачивая за угол и притаившись в листве деревьев, небрежно смахнул рукавом слезинки. С одной стороны хотелось показаться на глаза иллюзионисту. Но другая сторона требовала его немедленного эвакуирования как можно быстрее. Мысли разделялись, появились сомнения, Тсуна не знал, за что можно ухватиться, какой дороге следовать. Что правильно будет в его положении? «Тебя ищут, не порть замечательный праздник» - беззвучный голос, холодный как осколок льда, жгущий внутри. Совесть. «Он бы всё равно не явился на твой день рождения, Савада. Иди домой, отсидись, выпей горячего чая и забудь о них» - обида. Да, мысли обиженного на мир человека. Куда податься? Слезы перестали проявляться, лишь неприятно щипали глаза. Но шатен игнорировал, погружаясь в свои мысли. Зрачки бешено бегали в карих доверчивых глазах мальчишки, выискивали решение на заданный вопрос. Следы стали то появляться, то исчезать среди остальных, незнакомых. Теперь становилось сложнее. Хотя было бы глупо надеяться, что поиски пройдут легко. Вот зацепки снова пропали. Рокудо вздохнул. А что, если Тсуна и сам не хочет появляться? Зачем ему выходить к такой твари, как он? Но теперь Мукуро уже не мог бросить Саваду. Снова позвал его. А затем, прислонившись к стене, съехал по ней вниз. Который раз за день он показывает реальные эмоции… А раньше считал, что разучился выражать хоть что-то, кроме насмешки… Ну, не все потеряно. Грустно усмехнулся собственным мыслям. А затем тихо заговорил сам с собой. - Я ему не нужен, так зачем ищу? Дурак… Я дурак… Надо возвращаться домой, он все равно не хочет появляться перед таким как я… И очень наивно было полагать, что я вызываю у него хоть какие-то положительные чувства… Ну да. Это правильно. Такие люди не могут вызывать ничего, кроме ненависти… Кхах… Хотел его успокоить, поддержать, дурак… Я даже сам не понимаю, что делаю и зачем… – Рокудо помотал головой из стороны в сторону и медленно поднялся. Он всегда думал, что ему на всех наплевать. Оказывается, он во многом ошибался, рассматривая свой характер. Иначе бы не стоял тут и никого бы не искал. Иначе бы вообще не пропустил никого к себе на порог, не принял бы поздравления, не согласился бы на проведение праздника. День рождения. Глупый праздник. Да, конечно, подарки, улыбки, поздравления – это все хорошо. Но это всего лишь еще один день. Лишь показывающий то, что ты повзрослел еще на один год. Ничего более. Рокудо снова позвал Дечимо по имени. Следы он давно потерял, теперь оставалось надеяться лишь на то, что парень сам выйдет. Сам шатен находился сзади, притаившись в листве деревьев и затаив дыхание. Услышать такое, так сказать, признание шатен никак не ожидал. Рокудо тоже может испытывать подобные чувства, а не прятать их за вечной маской насмешек. Безусловно, он тоже человек, но… кареглазый впервые увидел его с такой стороны. Сердце больно защемило, а на лицо наползла даже печальная улыбка сочувствия. Тсуне всё равно, кто у него хранитель, с каким прошлым. У него лишь слепое доверие. Он учится доверять каждому, старается не испытывать никаких подозрений. Мукуро для него как друг. Хороший друг. Прошлое его не волнует. Если понадобиться, то мальчишка сам вступит в это «прошлое», вернет когда-то прежнюю чистоту, внесет других красок во внутренний мир иллюзиониста. Раньше Тсунаёши не особо интересовался тем, какие подлинные чувства у иллюзиониста. Для Дечимо он был всегда парнем, вечно насмехающимся, пытающимся захватить его тело, уничтожить Вонголу. Савада пытался внести в его душу белизну чистых, искренних эмоций. Но практически всегда это было встречено лишь насмешками. Так он часто отвечал ему. Передразнивал. Не воспринимал как друга. Савада прекрасно осознавал, он – цель для Мукуро. Мукуро хочет уничтожить его. Но… до последнего верил, что тот может изменится. Наконец, эта маска ложных эмоций треснула. Пусть и частично. Этого Тсуне достаточно. Неуверенно двинулся из своего убежища. Иллюзионист его не видел, ведь был повернут к нему спиной. О чем он размышляет сейчас? Савада затих. Нет. Не время сомневаться, надо поддаться своим настоящим эмоциям, не держать их в себе. Уверенный шаг ближе. Замер, почти находясь возле самого иллюзиониста. Зажмурившись, просто прижал к себе парня, уткнувшись головой в спину. - Не правда… - полушёпотом произнес он. Мукуро вздрогнул. Совсем не ожидал. Получается, Тсуна его слышал? Хах. Вот и раскрыли его сущность. Сердце предательски екнуло. А чувства, такие новые для Рокудо, нахлынули с новой силой. Боялся даже пошевелится, будто не хотел спугнуть Саваду, так мило уткнувшегося в спину. А затем медленно повернулся, чуть приседая, чтобы быть на одном уровне с шатеном. - Я рад – все, что смог сказать. Дальше слова кончились. Как глупо. Улыбнувшись, иллюзионист аккуратно провел по щеке большим пальцем, вытирая подсыхающую дорожку из слез. - Больше не плачь, – черт, да что он такое говорит? – Сегодня же праздник, радоваться надо, – снова улыбнулся туманник, затем прижал к себе Дечимо – Обещай, что больше не будешь, – тихо прошептал Рокудо. Что твориться? Да, мир перевернулся, планета скоро разрушится, апокалипсис грядет… Ну и наплевать. Это уже не важно. Тсунаёши удивленно заглянул в разноцветные глаза иллюзиониста. Впервые в них отображалась мягкость, душевная доброта. Великое отличие от той прежней хмурой гримасы, тех недружелюбных огоньков в глазах, усмешки. Улыбнувшись, шатен нерешительно провел пальцами по скуле синеволосого. - Не придумывай больше ничего подобного. Ты очень хороший человек, - мягко прошептал парень, всё ещё не доверяя происходящему. Всё что случилось в Кокуё лэнде, было успешно позабыто, появились более красочные воспоминания, легкие, как пушинка. Радостные. Наконец-то он увидел его настоящее лицо. - В конце концов, сегодня твой день рождения. Я не хочу, чтобы тебе было плохо, - искренне улыбнулся парень. Неуверенно потянувшись к руке иллюзиониста и зажимая её в ладошках. - Вернемся? – усмехнулся, чуть потянув иллюзиониста в сторону дома. - Я хороший человек? – усмехнулся Рокудо - Очень в этом сомневаюсь, – парень сжал ладонь Тсуны в своей и распрямился – Да. Пошли, – часть того привычного для всех характера вернулась, но лишь часть. Несвойственная доброта осталась. Может и к лучшему… Хотя потом, при всех, он снова начнет играть. Уже не отступить от этого пути. Но приятное, согревающее чувство так и осталось в груди. - Больше никому не дам тебя обидеть, – тихо прошептал Рокудо, едва слышимо, будто сказал самому себе, а затем добавил, чуть повысив голос – Спасибо, Тсунаёши. За все, – после чего чуть ускорил шаг, направляясь домой. Смутился собственных слов, похоже на то. Никогда прежде ничего такого не говорил. И не чувствовал. За деревьями мелькнул разрушенный кинотеатр – Кокуё-ленд. А если быть совсем честным – он благодарен был каждому, кто явился к нему в этот день. Пусть и не скажет им этого. Но особенно благодарен Саваде, который заставил его маску насмешки расколоться. И именно это чувство благодарности заставляло его смутится себя же. Отвернулся, пряча это чувство. Привычка. Привычка укрывать свои эмоции ото всех надежно въелась в характер, лишь иногда давая сбои в работе. Тсунаёши улыбнулся. Лишь улыбка. Трудно передать, какую бурю радостных эмоций испытывал он в эти секунды. Сердце колотилось в бешеном темпе, не желая останавливаться, поубавить свой пыл. Тсуна немного смутился, отводя затуманенные, цвета молочного шоколада, глаза в сторону и то сжимая ладонь иллюзиониста, то вновь отпуская. Не было никаких сил проявить мышечную силу, ладонь просто расслаблено колебалась в руке иллюзиониста. Будто бы очнулся после сна, не успел проснуться, войти во вкус. Такая нелепая улыбка… А что будет дальше, когда они вновь зайдут внутрь разрушенного здания, когда встретятся с хранителями? Иллюзионист вновь будет играть свою привычную роль, а Савада лишь глупо смущаться и оставаться в уголочке, скромно следить за всем со стороны и стараться успокаивать, если что, разбушевавшихся и, скорей всего, подвыпивших хранителей. Грустно вздохнув, шатен сам вырвал руку из цепких пальцев туманника, уныло побрел в зал. Везде раздавались глупые смешки.