Ветер и вереск

Дева похожа на чистый лесной ручей, а женщина – это река. Ее жизнь несет свои воды в далекое море, она полна силы, днем солнце пронизывает ее до самой глубины, а ночью луна ласкает своим светом ее тихий плеск. Ее русло полно тайн, утром она расцветает тысячами кувшинок, а на закате она переливается сотней оттенков от розового до золотого. Не замути чистых волн, доверься им, и тебя обнимет, отмоет дочиста и будет ласково нежить в своей глубине эта живая вода, смывающая любую боль. Он всегда так думал о женщинах своего народа, но разве Локи походила на лесную реку? Она состояла не из воды, а из огня. Или из весеннего ветра. Или из звездной пыли. Нет, она состояла из звезд и прилетевшего с них пыльного весеннего ветра. Трандуил вел ее по коридору и думал о сотне разных важнейших вещей:о том, что она показалась ему гораздо нежнее и мягче, чем он ожидал, глядя на ее стройную и гибкую фигуру, о вкусе ее поцелуя и о ее запахе, теплом, сложном и тонком. Ее волосы пахли не так, как ее кожа. О том, что она робела перед ним или просто притворялась взволнованной, хотя держалась спокойно и даже притворно холодно. О том, как она посмотрела на него, когда крикнула про пустое сердце, и даже о том, какого цвета ее соски, такого же как ее темно-розовые губы или темнее, и ему не хотелось ни о чем с ней говорить словами. Его не оставляло ощущение, что все выходит слишком прямо и просто, помимо его собственной воли. Хотя он мог точно вспомнить тот момент, когда она ему понравилась, - это было тогда же, когда он ее увидел в лесу. Он помнил и тот момент, когда он ее захотел, - когда он лечил ее, а она смотрела на него без слов, и ее глаза заблестели. Но тогда в его голове возникал образ снежного обрыва и террасы его верхнего сада, и ему не хотелось никуда сбегать от нее. Ее тонкая талия и прямые плечи, не маленькая, но и не тяжелая грудь, узкие запястья и щиколотки, узкие бедра и длинные ноги, каждое ее движение нравились ему и никого не напоминали – так же как темно-красные волосы и светло-зеленые глаза. Ему хотелось раздеть ее и обнять, и любить до утра, и только. - Если я не понимаю до конца, кто ты и что в тебе так меня тревожит, я все пойму после одной этой ночи, - думал он, открывая ей дверь и впуская ее в свои покои. У кровати они остановились и снова начали целоваться, тихо мыча от удовольствия. Локи поначалу лишь нежно провела по его шее кончиками пальцев, но минуту спустя они уже скидывали на пол остатки одежды, катаясь вдвоем по кровати, и она довольно страстно тискала его попу и гладила бедра с внутренней стороны, от чего ему на миг стало интересно, кто был ее любовником до него. Цвет ее сосков оказался как раз таким, как он и думал – темно-розовым. В старом эльфийском трактате «О радости земных наслаждений» это означало страстную и пытливую натуру, что вполне соответствовало действительности. Локи не стала особенно мучиться, а развела в стороны свои ноги и нежно помогла ему очутиться там, где разгорались жаркие угли ее любви. Он немного помедлил, стараясь найти угол наклона, который нравился ей больше, и длинными прямыми шагами пошел по дороге к своей земляничной поляне, не теряя из виду нежное лицо своей подруги. Она лежала под ним такая счастливая, с этими наивными розовыми сосками, с прикрытыми глазами, и тихо постанывала, иногда чуть приподнимаясь на локте, пока наконец не показалась за стволами желанная сладкая остановка, конечная цель каждого любовного путешествия. Они приземлились туда почти одновременно. В последние секунды он понял, что она уже поджидала его и довольно сильно сжала на последних секундах, чтобы он не отстал от нее надолго. Но после они уже не кричали, боясь привлечь внимание стражи, а втихаря пробрались за волшебным земляничным соком еще несколько раз, подыскивая дорогу получше, и в конце концов решили, что им больше всего подходит одна простая тропинка к желанному удовольствию, протоптанная многими поколениями до них. Локи не слишком переживала о том, чтобы выглядеть благопристойно, но ее шутки и прямота нравились ему. Они почти не говорили, а каждый раз, отдыхая, целовались подолгу, не в силах оторваться друг от друга. Они прилипали друг к другу и просто какое-то время лежали рядом, прижавшись как можно теснее, погружаясь в прикосновения и запахи, запоминая и чувствуя. Трандуил заметил, что Локи с восторгом смотрит на него, и ему было безумно приятно понять это. Ближе к рассвету они затихли: Трандуил впал в подобие дремоты с открытыми глазами, а Локи завернулась в покрывало и тихо задышала в каком-то темном и глубоком сне. У окна отчетливо и звонко запела какая-то птица, и Трандуил смахнул остатки полудремы и захотел посмотреть на лицо Локи в первых лучах утренних сумерек. Он осторожно отодвинул от ее лица край одеяла и онемел. Сначала он подумал, что это морок. Перед ним спал молодой мужчина с волосами темнее, чем у Локи, почти с него ростом, с широкими плечами и тонкой талией. Трандуил замер и решил дождаться яркого света. - Ночные тени пройдут и исчезнут, а эта ночь была полна сладости нарушенных обещаний и горечи стольких воспоминаний, – и он снова задремал. Однако скоро в комнату пробрался яркий золотистый рассвет, а лицо на подушках в его постели не изменилось! Трандуил решил разбудить Локи и убедиться в своей ошибке наверняка. Чары, заклятия, это могло быть что угодно. Его Локи должна была немедленно вернуться к нему, податливая, нежная, любящая. Он потеребил мужчину за нос, и когда тот открыл глаза, спросил его: - Скажи мне Локи, почему, когда ты спишь, ты выглядишь как мужчина? Я смотрю на тебя уже три часа. Как мне понимать это? – Трандуил поднял наконец одеяло, под которым уютно размещалось длинное мужское тело с по детски подогнутыми ногами и отдохнувшим и свежим жезлом любви между ними. - Взгляни на себя – что это такое? Ему захотелось врезать по этим насмешливым губам, но он сдержался. Светло-зеленые глаза смотрели на него без тени раскаяния. И тут на его глазах, за какой-то миг, вместо этого наглеца, на его подушке, очутилась его же собственная королевская голова, с его длинными спутанными белокурыми волосами, с его голубыми глазами, черными бровями и белозубой улыбкой. Он смотрел сам на себя, и ему захотелось ущипнуть себя за руку. При этом улыбка на лице его двойника была довольно глумливой и ободряющей. Тогда Трандуил нашарил за спиной рукоять доставшегося ему еще от отца оружия – здоровенную гладкую дубовую палку, заговоренную древними рунами верхнюю часть старого посоха Орофера, и выкрикнув защитное заклинание, со всей силы ударил между глаз это чужое лицо, что пыталось стать пародией на него самого. Он испытал ни с чем не сравнимую боль и стыд обманутого обманщика, который надеялся получить сокровище в виде упавшего с неба дара, а дар этот теперь чуть не спалил в один миг всю его жизнь дотла. Его дурачил оборотень, тот, кто может принимать любой облик. Он изливал свою душу и сок своей любви неизвестно кому. Возможно, это происки врага, злобный демон, похищающий жизнь и счастье у эльфов и людей. Он читал о таких! Ни секунды не медля, Трандуил набросил на тело врага простую рубашку, связал своего пленника легкими стальными путами и заговорил их. На лбу Локи вспухала грандиозная шишка, но его сердце билось. Трандуил оделся и позвал за сыном. Доставку врага до темницы можно было доверить лишь ему.