Ветер и вереск

- Скажи, как ты поступишь с ним дальше? – спросил Леголас. Трандуил выслушал рассказ сына о стычке, не двинув бровью. Он сидел спиной к светильнику в своем кресле, и его лица почти не было видно. Леголас не мог разобрать по лицу отца, что он думает о случившемся. - Я изгоню его из нашего королевства, и дело с концом, - ответил Трандуил.-Пока что это в моих силах. В мои владениях никто не будет жить вопреки моей воле. Спасибо, Леголас. Ты свободен. Трандуил выпрямился и встал с кресла, подошел к Леголасу и провел рукой по его голове, словно стараясь отогнать от сына недобрые мысли. Леголас поймал его руку и благодарно прижал к своей щеке, ничего не сказал, только взглянул с любовью и тревогой и вышел прочь. Отец редко касался его, только когда хотел ободрить. Он безмерно любил сына и был бесконечно требователен к нему, а Леголас обожал его, как в детстве, и с годами ничего не менялось. Сначала Трандуил решил никуда не спешить, потом он вспомнил о своем обещании дать ответ, и его возмутило напоминание Локи об этом разговоре. С тех пор как Локи в женском обличье попросил убежища, между ними точно разверзлась земля, и все обещания ухнули в эту бездну. А всему причиной была ложь, вранье, которое было ненавистно Трандуилу. Он никогда не лгал сам и поэтому за версту чуял малейшую ложь в словах любого собеседника. Оборотень начал со лжи и лгал каждым словом и взглядом, а он проявил слабость и пошел на поводу у этой слабости, чувствуя ложь и покоряясь лжи. В этом была его ошибка. Но нет неисправимых ошибок. Он рубил драконьи и гоблинские головы, он исправлял ошибки людей, гномов и магов, и его раны, все до одной исцеленные и залеченные, остались в нем лишь напоминанием о боли. Эта рана была еще свежа, и ее нанесли прямо в сердце. Оборотень поплатится за свое лживое и недостойное представление, немедленно. Трандуил быстро застегнул на себе пояс с ножнами, проверил меч и кинжалы, прочитал несколько защитных заклинаний и вышел из своих комнат в одиночестве. Слабость. Нет, он не слаб. Но его сердце у самой двери комнаты Локи вздрогнуло от сильнейшего желания увидеть снова свою ночную подругу. Он трижды громко стукнул в дверь, за которой было молчание и пустота. Трандуил открыл замок и вошел в комнату. Там не было никого. В открытое окно задувал зимний ветер. - Ушла. Трандуил подошел к окну и выглянул наружу. Вершины деревьев его леса золотил закат. «Завтра тоже будет солнце, в комнате сделают уборку, я заставлю слуг соскоблить со стен эту зеленую краску и эту фальшивую позолоту с пола. Ушла, вернее, ушел. Значит, я думал о нем слишком плохо. Он все-таки понимает, что такое честь». На столе лежали две разломанные половинки граната, в чаше осталось недопитое вино, а в камине все еще тлели красноватые угольки. Трандуил подошел ближе к камину и протянул руки к теплой волне воздуха, что шла от мерцающих углей. Скоро погаснут и они, и дни потекут легко и ловко, так словно и не было никаких темно-розовых губ и зеленых глаз, никакого весеннего ветра и звездной пыли... Он заворожено постоял у потухшего камина, и в его голове пронеслась прошлая ночь. Как хорошо все начиналось у этого камина, но теперь лишь ветер за окном и темнота. Солнце закатилось за кромку леса, и в комнату пришли сумерки. Трандуил подошел к двери и уже хотел выйти, но тут услышал у себя за спиной свист ветра. Он обернулся и выхватил меч. В проеме окна стоял Локи – вернее, тот кто так себя называл. Оборотень спрыгнул с подоконника и тут же присел на него, опершись спиной об оконную раму. - Только не пытайся снести мне голову, даже не выслушав меня. У тебя все равно ничего выйдет, - сказал Локи и улыбнулся. На щеках у него показались ямочки. – Когда я отвернулся от твоего сына, он осыпал меня градом стрел, и ни одна из них не попала в цель, задумайся об этом на минуту, - и Локи поддел носком обуви несколько лежащих на полу стрел. - С чего ты взял, что я буду тебя слушать. Я обещал тебе ответить, и отвечаю. Ты не останешься здесь, убирайся прочь по доброй воле из моего замка и леса, иначе мне придется выгнать тебя, и я это сделаю – с большой радостью, не сомневайся. - Ты хотел увидеть это? – Спросил Локи. По телу Локи словно прошла волна. И вот уже вместо мужчины с черными волосами на подоконнике сидела прекрасная темноволосая женщина в платье из серого шелка, с поблескивающими глазами. Спустя секунду перед ним снова был высокий мужчина с насмешливым взглядом, и Трандуил начал закипать. - Мне отвратителен твой обман и твои игры. Ты воспользовался моим состраданием и моим одиночеством и повел себя как вор. Почему ты просто не попросил убежища, но прибегнул ко лжи? Неужели я не помог бы тому, кто страдает безвинно и ищет помощи, - гневно выпалил Трандуил. «О боги мои, как все запущено, - обрадовался Локи, - но я не позволю тебе вечно бегать, закусив удила, по кругу обиды и непонимания». А вслух он спросил: - Скажи мне, в чем, по-твоему, я тебя обманул? Но перед этим я бы хотел знать, что ты не нападешь на меня со спины, как сделал твой сын. Тут холодно. - Локи ловко спрыгнул с подоконника и закрыл окно. Он повернулся лицом к Трандуилу, и в шутку показал, как боится его: вытаращив свои без того большие глаза, встав на цыпочки, Локи прокрался к камину. Опасливо оглянувшись на Лесного Короля с выражением преувеличенного ужаса на лице, Локи подкинул в камин дров и щелкнул пальцами. Поленья тут же полыхнули красивым лиловым огнем, и разгорелись. Локи, так же опасливо тараща глаза, повернулся к Трандуилу и увидел, что тот уже прикрыл рот ладонью, чтобы его улыбку не заметили. - Да и темно тут. Темнотища! – Локи щелкнул пальцами, и под потолком загорелся ровный круг свечей на грубой и красивой кованой люстре. Он присел за стол, сделал приглашающий жест в сторону Трандуила и взял в руку половинку граната. – Владыка, я слушаю тебя. Скажи мне, в чем ты увидел обман.