Другая реальность

Оставшись в комнате одна, я первым делом выдвинула верхний ящик тумбочки и извлекла оттуда маленькую белую коробочку, перевязанную резинкой,- её до сих пор так и не открыли, хотя куплена она была около месяца назад. Успокоительные. Я никогда раньше не пробовала его таблетки и не представляла себе, какой эффект от них может быть, но сейчас выбора не было. Закинув в рот парочку, я села на кровати, обхватив голову руками, и принялась размышлять. Какая идиотская ситуация. Во-первых, я повела себя как полная дура, но это ладно. Сейчас приедет врач, и они с Майклом, конечно же, спишут всё на болевой синдром, шок или как там это всё называется. Другое дело, что никакого шока нет и плакала я совсем по другому поводу. Очевидно, что врач ничего не обнаружит и, скорее всего, пропишет постельный режим и покой на несколько дней. Отлично. Я слезла с кровати и на цыпочках подошла к дверям. Тишина. Схватив телефон и набрав номер подруги, я выпалила в трубку, едва лишь услышав её голос: -Быстро! Когда, как и что! Что с ним? – вспомнив образ когда-то милого юноши, в которого я влюбилась еще студенткой, я снова чуть не заплакала. Мы были вместе пять лет, до того самого рокового 2009 года, а потом расстались, разумеется, из-за меня и моей «придури», как он тогда сказал. Эти слова больно резанули по сердцу, и мы почти прекратили общение, хотя он делал всё возможное, чтобы меня вернуть. Ну а месяц назад я уехала сюда. Конечно, он и догадываться не мог, к кому и зачем, но лучше от этого ему явно не было. Может быть, он был пьян, когда разбился? Так оно и было. -У него нашли алкоголь в крови, больше допустимой дозы, - верещала подруга. – Лежит в реанимации, врачи сказали, что шансов почти нет. Ты еще можешь успеть… на похороны. Линн, ты в порядке? -Сейчас уже да. Но понимаешь, - я замолчала и еще раз прислушалась, - я не могу отсюда уехать. Служба безопасности Майкла просто не пустит меня назад к нему, да и его заставят переехать, если я вдруг исчезну. Это исключено. - Тебе решать. А если ты скажешь ему, что тогда? - Вдвойне исключено! Он закатит истерику, скажет еще, что никто не умирал и что я просто хочу вернуться к бывшему! Ты слишком плохо себе представляешь этого человека! – заслышав шаги на лестнице, я быстро добавила:- короче, если я приеду, то приеду. Если нет, значит, нет. Как получится. Это так неожиданно всё, что я не знаю. Если он очнется, сообщи мне. Пока. Едва я успела положить телефон, как в комнату вошел Майкл с врачом, и следующие пятнадцать минут показались мне сущим адом, тем более что мои мысли были совсем не тут, а в далекой России рядом с человеком, лежащим в одиночестве на больничной койке. -Мисс, я прошу Вас сосредоточиться и ответить на мои вопросы. Скажите, как часто у Вас бывают боли в районе живота и когда они проявляются в большей степени? – вопросы долетали до меня словно сквозь какую-то пелену, я смутно понимала, что это начинают действовать препараты. -Что? А, боли? Ну да…- кое-как описав свое примерное состояние, я наивно понадеялась на то, что от меня наконец отстанут. Но нет. Ситуация усугублялась тем, что за спиной врача сидел, как сейчас показалось бы любому, самый скромный и стеснительный человек в мире, краснеющий при слове «секс» и закрывающий лицо руками, когда врач обращался конкретно к нему, а не ко мне. В конце концов, оказалось, что мне придется проехаться в клинику на осмотр, сделать снимки и сдать анализы, и всё потому, что кое-кто вообразил себе, что моё утреннее состояние как-то связано с тем, что происходило сейчас. Но в этом были и плюсы. Пока мы ехали в машине, ко мне никто не приставал, и нашлось время для того, чтобы спокойно подумать. Майкл вообще сидел жутко перепуганный и лишь изредка смотрел на меня круглыми от ужаса глазами. Ему, так боявшемуся врачей, теперь казалось, что во всей ситуации виноват он, и он не давал покоя ехавшему с нами доктору, то и дело теребя его за рукав куртки и задавая вопрос за вопросом. А я тем временем вспоминала наш с ним давнишний разговор… В тот зимний день мы с ним сидели у камина в гостиной и болтали ни о чем. Это было примерно спустя две недели после моего приезда, и я вдруг неожиданно для себя спросила: -Майк, а если бы я вдруг поняла, что …что ты не мой человек, что тогда? -Я не имею права держать тебя тут силой, - ответил он. -И? -Разумеется, ты бы уехала домой. Но уже не нашла бы меня здесь, надумав вернуться назад. Учти, если ты когда-нибудь захочешь это сделать, пути назад не будет. Слишком многое стоит на кону. Если тебе доверяю я, это не значит, что моя охрана и партнеры солидарны со мной в этом вопросе. Мне показалось, что ответ был слишком жестким. Он, видимо, подумал также, потому что поспешно сказал: -Но этого ведь не будет, да? Никогда-никогда? – мне слишком хорошо запомнился его взгляд, полный надежды, в тот момент. И вот это «никогда» наступило. Конечно, любая другая на моем месте даже не думала бы о том, чтобы уехать. Меня же съедало чувство вины. Он меня любит! И если бы он сейчас мог выбирать, он бы хотел, чтобы я была рядом и стояла у его гроба, если он не выживет! А если выживет, то… родителей у него нет. Никого нет, кроме меня. И меня тоже почти нет. Кому он будет нужен калекой? Никому. Нет, если я не поеду, то не смогу дальше жить спокойно. Я должна быть дома, в России, и я там буду. Любым путем. Почему-то в тот момент меня меньше всего интересовали чувства человека, сидящего сейчас рядом со мной. Я знала уже тогда, что пути назад не будет. Я знала также, кого из них двоих я люблю и буду любить всегда. Я знала и тем не менее сделала выбор, роковой выбор. Эту ночь мне пришлось провести в больнице: врач ни в какую не соглашался отпускать меня домой до получения результатов. Домой… это место уже мне не дом! Надо привыкать к этой мысли! И мужчина, всю ночь просидевший рядом со мной в палате, - больше не мой мужчина. Он наверняка найдет себе другую, когда я уеду. И меня это не должно волновать больше никоим образом. Хотя… интересно, как можно забыть человека, про которого говорят постоянно и повсюду? Еще когда я была дома, не проходило ни дня, чтобы я не услышала где-нибудь это имя. Но я постараюсь. Не может быть, чтобы у меня не получилось. В конце концов, это такой же человек, как и все. Если можно забыть любого другого, почему его - нельзя? -Ты спишь? – взволнованный, нежный шепот у края кровати. Господи, за что! -Нет…вот увидишь, все будет в порядке. Мне кажется, ты просто зря навел панику и врачи тоже, - я говорила это, а в горле стоял ком. – Майк…я люблю тебя, - не выдержав, я расплакалась, словно маленькая глупая девочка, которую родители оставили одну дома и ушли. – И всегда буду любить… -Боже мой, зачем ты сейчас это говоришь? Не нужно, ты должна просто лечь и успокоиться, у тебя стресс, ты нервничаешь. Сама же сказала только что, что всё хорошо. Ты нормально себя чувствуешь? Может, позвать врача?