Игра Престолов в разных литературных стилях

Английская литература

Это был Винтерфелл, мрачный, суровый Винтерфелл, в котором он вырос, и с которым пришло время прощания. Джон Сноу вышел на задний двор замка, последний раз окидывая взором родные места. Что-то клокотало в его груди, точно вопль, желающий вырваться наружу, но не находящий понимания, признания. Джон знал, что ему, бастарду, не знающему даже собственной матери, никогда не быть на ровне с благодными лордами-братьями, знал, что никогда ему не добиться расположения мачехи. Он всмотрелся вдаль, туда, в необъятные и мертвецки серые просторы Севера, которые станут ему, теперь уже навсегда, новым домом. Он понимал, что Стена была единственным способом найти хоть какое-то применение своей жалкой бастардской жизни, оправдать свое существование в этом и без того бренном мире…

Русская литература

1. Петровская эпоха – Санса Эдвардовна, свет очей моих, искренность Ваша погубить Вас может! Тут, в столице, многие жаждут доверчивостью Вашей девичьей воспользоваться в целях низостных. – Ах, дядюшка Петр, поведайте, кто же подлецы эти! Ради всего святого, ради матушки с батюшкой, не томите же! – Под величайшею тайною поведаю, что губительно Вам, душая моя, знаться с Борисом! – Ах, – девице стало дурно от упоминания одного сего имени Никто в Петрограде не ведал, кто есть этот господин. Знали токмо, что является он обер-фискалом* и вхож в Сенат при самом Императоре. Много слухов про сударя сего в народе ходило: кто говорил, был он мол боярином знатным, кто утверждал, что чужестранец он, шпион засланный то ли из Швеции, то ли из Пруссии, иные сетовали, что из старообрядцев просходит, али тем паче – не крещен вовсе, басурманин этакий! А вот спроси у кого, из коей губернии происходит, из коего сословия, как по батюшке звать, да как в столицу попал – решительно никто не даст ответа. Потому даже величали его незатейливо, Борисом. А опасен же он тем был, что мало-мальские недовольства народные тут же Государю обличает, ни души не щадит, а все докладывает. Боялись як огня его придворные дамы да господа, однако делать нечего было, сам черт ни в коем веке не обхитрит Бориса! 2. Период гражданской войны Вот уже третий день генерал Болтонов пребывал в прескверейшем расположении духа. Казалось бы, этого абсолютно безразличного ко всему человека ничто не может раздражать, но он все же стыдился одной лишь мысли о предательстве великого князя Старковского и его матери, Катерины Таллиной. Еще никогда не знал он подобного чувства безысходности, отчаяние было ему ново. Генерал немного даже жалел юного князя, ослепленного былыми победами, жалел прочих Белых генералов, которым, надо признаться, тоже стал надоедать затяжной характер войны и нежелание Красных сдаваться. Ему повсюду начали мерещиться шпионы вождя противника, Жоры Баратонова, которые точно вновь пришли уговаривать генерала принять их сторону. Болтонов представлял себе, как будут жечь белые знамена северных дивизий, а на их месте станут развиваться кроваво-красные флаги; как штурмовать будут Зимний, а может, и вовсе сотрут его с лица Земли. "Нет, – принял он окончательное решение, – Уж лучше я с Красными тварями хлеб один делить буду, нежели обреку себя на гибель пораженца". Он явится завтра перед командующим вражеской армией. Он готов совершить предательство.

Французская литература

Резная дверь из красного, шикарно выделанного дерева отворилась, открывая перед нашим взором роскошный кабинет герцога Ланнистера. Впервые увидевшего этот просторный кабинет, безусловно поражает богатство убранства и обилие золота, великолепные канделябры и подсвечники, которые пользуются такой популярностью на Западе королевства. Стены как нельзя лучше украшали изысканные фрески, написанные одним неизвестным Дорнийским живописцем, изображавшие сцены из героической Трайдентской баталии. Все в этом кабинете, каждая деталь его интерьера, олицетворяла величие прославленного дома Ланнистеров. Уверенным шагом Тирион подошел к письменному столу отца (резонно будет сказать, что сей стол был подарком от некого фаворита короля Эйриса II, состоявшего в кровном родстве с троюродной тетушкой герцога Тайвина Ланнистера на некое торжество, устроенное в его честь) – Ты снова пришел говорить со мной о Его Величестве, короле Жоффруа I? – полным презрения тоном вопросил он – Да, – ничуть не смущаясь отвечал Полумуж, – В народе все популярнее становятся революционные идеи. Бедняки кричат "Мир! Равенство! Единство!". Монархия потеряла авторитет, а ведь я предупреждал – Мы удержим репутацию короля, чего бы это нам не стоило. Ты знаешь, я не люблю церемониться с бунтарями, – холодно проговорил герцог и отвернулся от сына, разговор с которым вызывал у него одно лишь раздражение – Будь осторожен, отец, в своих действиях! – хитро продолжил Тирион, – Однако мне следует идти, тьма дел, знаешь ли, как бы к вечеру все успеть. Не дожидаясь ответа, которого, впрочем, и не последовало, Полумуж вышел из этого прекрасного кабинета, оставив Тайвина Ланнистера наедине с его мыслями. "Подлец пошел собирать очередной заговор против Его Величества", – думал герцог "Пойду в таверну выпить вина с приятелями", – тем временем думал Тирион.

Итальянская литература

Дон Нед Старк знал, куда и зачем его ведут. На плаццо Централе уже, вероятно, собрались всякие зеваки, которые только и жаждут новой крови да новых зрелищ. Он не раз представлял себе свою смерть. Дон Старк видел себя, облаченного в какое-то жалкое тряпье, стоящим посреди площади на специально сооруженном (всего лишь за полгода!) постаменте, шепчущего молитву Пресвятой Богородице и устремляющего свой отчаянный взор на небеса, к Святому Провидению; позади стоит палач, а чуть поодаль – дон Джорджо Баратеони, главарь местной мафии, и его мать, донна Серсея Ланнистери, на их лицах жестокая ухмылка, в сердцах нет места состраданию, ведь южные кланы одержали победу, и теперь не будет пощады ни одному северянину. Вот он видит, как возносится над его головой меч, в горле пересыхает, но силы не покидают его. Дон Старк знает, что правда на его стороне, с ним Святая Троица и вся мафия северных провинций, знает, что за его убийством последует кровная месть. И вот, среди гула возбужденной, безумной толпы он услышит женский голос донны Серсеи, который с коварной нежностью прошепчет: "Прости, Нед, ты слишком много знал…" Погружённый в свои раздумья, он как-то неожиданно для себя заметил, что нет на плаццо Централе восторженных зевак, нет мафии, палача и даже дона Джорджо с матерью. "Ведите его обратно в тюрьму, дурни", – раздался чей-то крик, – "Сиеста!"

Немецкая литература

Джейме фон Ланнистер сидел в темнице, размышляя о сущности человеческого бытия и, кажется, тихо погружаясь в блаженное для разума состояние дремоты, пока его спокойствие не нарушил звук провернувшегося в замочной скважине ключа. Дверь отпер его пленитель, Роберт Старк. На сердце у юноши было неспокойно, он выглядел встревоженно. – Зачем вы явились, герр Старк? – прервал подавляющее молчание Джейме. Бессмысленное времяпрепровождение наводило на него тоску – Я должен быть честен с вами, герр фон Ланнистер, я пришел, чтобы сообщить, что вынужден убить вас, – Ему нелегко было произносить эти слова. Роберт считал, что только Господь вправе судить людей, а уж тем более лишать их физического существования. – Присядь, – Юноша повиновался просьбе обреченного человека, – Я часто думаю о том, в чем же все же заключается смысл нашей жизни, зачем она нам дается, если однажды настанет время покинуть этот свет?! Мне так горестно осознавать, что за эти никчемные годы, я так и не постиг ответа. – Да, – Роберт был согласен с Джейме, – Мне тоже не чужды эти мысли. Я видел много смертей, но так и не смог понять, что же это: трагедия личности или же Божья милость? С минуту они молчали, каждый размышляя о своем. Узник опять был первым, кто нарушил тишину – А что если все наше бытие лишь иллюзия, а Бога и вовсе нет? – он смотрел прямо в глаза своему собеседнику, точно пытаясь найти в них разрешение вопроса. Роберт не сумел ничего ответить. Он часто пытался встать на место этого оступившегося человека, понять, в каком состоянии пребывают его разум и душа, но ему все не удавалось, возможно в силу возраста, постигнуть этого сопереживания. Теперь же, когда убийца и жертва глядели друг другу прямо в глаза, фон Старк не мог не проникнуться жалостью к Джейме, он кивнул головой в знак согласия, он понимал его.

Американская литература

В тот день в баре "Три Койота" было особое оживление. Еще бы! Ужаснейший из всех разбойников, Грег Клиган, за свой впечатляющий рост и силу прозванный Горой, пьянствовал со своими дружками, под гогот и глупые песни местных завсегдатаев. Весь штат боялся этого крепыша, про его свирепость слагались легенды, и даже самые грозные шерифы не могли найти на него управу. Имя Горы обладало беспрекословным авторитетом, им запугивали шаловливых детей и легкомысленных девиц, которым вдруг вздумывалось прогуляться по прериям ночью. Одними словом, хуже Клигана мог быть только дьявол. Однако, никто не ожидал, что и у этого кровожадного верзилы могут быть живые враги. Резким ударом ноги открылась дверь таврены, и ко всеобщему удивлению, на пороге показался Оберин "Красный Змей" Мартеллос, храбрец-ковбой из какого-то богатого южного штата, мексиканец по происхождению. Его осанка, выражение лица и скрещенные на груди мощные руки свидетельствовали, что этому человеку не знакомо понятие "страх". Завидев притихшую от изумления компанию Горы, Красный Змей подошел к ним, нахально улыбаясь и, резким движением руки достав пистолет из широкого кармана жилетки, выстрелил прямо в центр стола, за которым пировали разбойники. Ни одна мышца на его лице при этом не дрогнула, он весь был воплощением гордости и отваги. Грег аж побагровел от такой неслыханной дерзости, но еще больше его разозлило, что этот наглый мексиканец не признавал его превосходства. В баре стряла гробовая тишина, все ждали развязки, не смея вмешиваться. – Ты изнасиловал ее. Ты убил ее. Ты убил ее детей, – как гром среди ясного неба прозвучали эти слова, брошенные Оберином в адрес разбойника, – И вот пришел час расплаты! Гора в свою очередь поднялся, схватил со стола недопитую бутылку виски, и что было силы швырнул ее в ноги врагу, однако тот и не думал двинуться с места – Завтра. На этом же месте, в этот же час, – не проговорил, а неистово прорычал он в ответ. Мексиканец поклонился перед барменом, оказывая таким образом ему свое почтение и принося извинения за нанесенный погром, и гордо зашагал к выходу. У самых дверей он обернулся, еще раз обводя взглядом всех ошеломленных посетителей, и со словами: "Не смею больше смущать вас, сеньоры", покинул заведение.

Испанская литература

– А теперь скажи мне мне, как тебя зовут, – потребовал отец Ему словно доставляло удовольствие унижать мальчишку. Нет ничего постыднее фамилии "Ниево**" – верного клейма бастарда. Рамзаю противно было отвечать отцу, но он вновь повиновался, как жалкая болонка, желающая избежать гнева хозяйки – Рамзай Ниево, – проговорил он обреченно – Нет, не Ниево, – сердце юноши словно вновь ожило. Не Ниево? Значит, не зря он молился великой Троице, значит было в его отце хоть что-то человеческое? На миг ему показалось, что способен чувствовать радость, и что вообще способен чувствать. Подумать только! Дон Руз Антонио Хуан Мигель де ла Буолтоно, родной его отец, который прогнал всех пиратов, протестантов и южан с их земель, этот суровый человек, которому не знакомо милосердие, признал его! Неужели это означает, что больше он не угнетенный бастард, а полноправный сын великой Испании, наследник всех богатств Севера?! – Отец, мне сложно верить в это, – хотел было потрясенный юноша опустится на колени, но дон Руз жестом остановил его – Да, теперь у тебя новое имя – Рамзай Фрио. Я как хранитель Севера, владелец всех этих земель, в праве поменять фамилии бастардов. Отныне все северные бастарды будут носить фамилию Фрио. Не благодари, мальчишка! _______________ * обер-фискал – высшее должностное лицо по тайному надзору за делами ** Ниево – nievo (исп.) снег