По острию кинжала

Огонь задорно трещал в камине, радуясь новым и сухим поленьям. Юуки, держа Аи за руки, учила танцевать ее, Канаме, у которого выдвинулась свободная минута, стоял в метре от танцовщиц, грубо говоря, находясь в глубоком шоке и трансе. Когда в доме две девушки, то жизни адекватной не будет никогда! Поэтому он мечтал, чтобы у него был сын в будущем... - Канаме, твоя очередь... - Это вы вальс учили? - смотря на нарисованный мелом квадрат, поинтересовался король, отходя от шока. Юуки кивнула, улыбнувшись. - Да... Милая, там ритм такой. Иди сюда! - поймав ее за талию, притянул к себе. Курану даже музыка не нужна была, в голове она играла, а напеть себе он мог. Но Юуки бы ритм отработать для начала. - Раз, два, три... Раз, два, три... И еще, - остановив ее, он улыбнулся. - В танце ведет мужчина. - Мой любимый мужчина, ты не меня учи, а Аи. Она же будет выступать в детском садике, не я. Юуки настояла на том, чтобы Куран Аи, когда-то которую знали под фамилией Мудо, ходила в детский садик: общение с людьми поможет ей развиваться. Ага, и воспитатели решили ее на сцену отправить! Когда Канаме, который принял на себя роль папы, а Юуки роль мамы, был вызвал в садик, то еще раз был готов об стенку биться (не там, конечно). Похоже, только Юуки и была счастлива от этого...Что только ради любимой не сделаешь, м? - Я тебе ЭТО напомню, дорогая, - прошептал он, не представляя, как учить будет Аи. Ох, кому-то сейчас ноги оттопчут... Уроки танцев от Канаме (которые Юуки про себя еще назвала - для Чайников) прошли неплохо, разве что потрепанные волосы Курана и его ноги... А так, никто не пострадал. Юуки, чтобы не спалиться своему любимому, убежала в другую комнату и засмеялась. - Пошли маму ловить, а? Взяв Аи под руку, Чистокровный пошел искать Юуки. Постепенно он понемногу очищал память Аи, лишь те моменты, где было больно: смерть родителей, предатели, преследования, уход брата... Да, про брата он не удалил воспоминания. Но, как однажды сказал Канаме, он не претендует на место в ее сердце, может лишь надеяться. Юуки была найдена и повалена на кровать своим семейством. На благо, что вечер, а то бы подозрительно было. Девушка долго смеялась, пытаясь увернуться от рук и щекоток. Не выходило. Аи подсказала самые слабые места бывшей Кросс, а именно ребра, а сама атаковала пятки. Новая атака и, пораженная полетела на пол. Канаме, сдерживая смех и откидывая волосы назад, встал с кровати и поднял Юуки на руки. - Не ушиблась? - Н-нет... Не надо... Бо-ольше-е-е... - уткнувшись парню в грудь, она продолжила смеяться. Куран перевел взгляд на Аи и усмехнулся: девочка, хихикая, покрутила у виска пальчиком и указала на Юуки. Точно, у кого-то сдвиг в мозгах. Через минут десять они все успокоились, а Аи устроилась между будущими мужем и женой. Закрыв глаза, она уткнулась в плечо девушки и тихо засопела. Новоявленные родители гладили девочку по голове. Все же, как хорошо, когда все дома, волноваться не надо... Вот, все под боком. Юуки улыбнулась: спит Аи, Канаме задремал. Волосы папы и дочки смешались между собой, образуя странный контраст цветов: каштан и пшено... Потянувшись за покрывалом, она ойкнула, когда ладошки Аи обхватили ее за запястье, а тихий шепот малышки заставил замереть от шока: - Не уходи, мама... Куран обернулась, во все глаза глядя на приемную дочь: она уже и не надеялась услышать ее голос. Аи лежала, обхваченная одной рукой и прижатая к Канаме. Будущий муж лежал рядом и смотрел на Юуки спокойно, хотя в глубине вишневых глаз плескался шок. Он тоже уже не надеялся на чудо... Улыбнувшись, девушка схватила покрывало и накрыла их всех. Лето на дворе, какие одеяло? Изжарятся! - Я никуда от вас не уйду, - наклонившись, она поцеловала в лоб и Аи, и Канаме, а после была скована в объятиях обоих. Почувствовав родное тепло, шатенка закрыла глаза. Через минут тридцать послышалось сопение. Канаме улыбнулся, закрывая глаза: все спят, все рядом с ним, под боком и... Никуда не надо бежать сегодня... Надо жить тем, что есть, ценить то, что есть, любить тех, кто сердцу дорог и не отрицать этого... Тогда и будет легко на душе... А через неделю Канаме и Юуки поженятся, Зэро смирится с выбором возлюбленной и уйдет в Гильдию охотников, там найдет свое счастье, хотя и будет помнить Первую любовь. Через месяц Аи в детском саду станцует с одним мальчиком вальс, родители будут на этом представление, и Куран будут гордиться успехами Аи. Со временем младшая Куран начнем говорить в голос, а не шепотом; через четыре года родится Харука - сына назовут в честь отца и, Аи станет старшей сестрой. Юные принц и принцесса будут расти спокойно: Аи поступит в школу, а после в институт. Выучится на врача, а после на юриста, будет помогать отцу... Харука, со временем, тоже. А после родится Аянэ, Харука будет счастлив появлению младшей сестры и будет ее опекать, как Канаме Юуки и Аи. И лет через двадцать молодая девушка с русыми косами и бирюзовыми глазами получит от папы последнее письмо: белый конверт, заляпанный кровью... Какие-то картины промелькнут в голове, оставив неприятный осадок, а одно имя, имя отправителя, заставив старые раны кровоточить вновь - Сецуна... И прочитав его письмо-исповедь, Аи будет плакать, но тихо и безмолвно, как тогда, когда не могла говорить. И лишь в теплых объятиях матери, которую уже язык не повернется назвать - приемная, она громко разрыдается и проплачет всю ночь... И лишь под утро уснет, под тихую колыбельную мамы. А утром, за завтраком, Харука и Аянэ спросят у мамы с папой, почему старшая сестра не спустилась вниз, завтракать. Канаме лишь промолчит, а Юуки, приложив пальчик к устам сына, заставив замолчать, тихо скажет: - Есть такие истории в нашей жизни, которые лучше не вспоминать. Они несут боль и страдания, но учат нас чувствовать и осознавать: если мы чувствуем боль, значит, мы все еще живы. А вашей сестре надо побыть сейчас одной. Она спустится, но не сейчас... Дай ей время, Харука. И юноша кивнет, поняв все. А после отец встанет из-за стола, поблагодарит за завтрак, подарит жене поцелуй в щечку, поднимется наверх. Дверь в комнату Аи будет открыта, и зайдя туда, ни сказав ни слова лежавшей на постели девушке, Канаме лишь подойдет, обнимет... И тоже помолчит, в душе оплакивая смерть друга...