Будь, что будет

      Ван никогда не чувствовал себя таким счастливым.       Впрочем, он никогда не мог и представить, что окажется в подобном месте.       Честно говоря, еще утром официанты этого ресторана, в который они с Иванусом зашли поужинать, за месяц получали зарплату большую, чем он за год.       А теперь он мог сидеть на дорогом диване, держа в руке едва ли не серебряную вилку, и небрежно листать меню, даже не думая о стоимости блюда. Свет из хрустальной люстры слепил глаза, смех богатых и надменных дам и господ с соседних столов кружил голову и ощутимо бил по мозгам, тяжелое, животное дыхание спутника пугало, а порой самовлюбленные взгляды мужчин, бегающих между столиками и сразу наметанным глазом определивших провинциала, больно били по самооценке, но Ван чувствовал себя прекрасно.       — Ну что, хозяин, ты счастлив?       Яо не мог заставить себя что-то сказать, только задыхался от восторга и прижимал к груди пластиковую карточку.       Иванус немного насмешливо улыбался.       Яо дрожащими пальцами распаковывал новый смартфон.       — В князи из грязи, ару, — наконец прошептал парень.       — Отрывайся, — пожал плечами демон. — Но не забывай об условиях.       — Я знаю, ару, — он замахал руками. — Но я и представить не могу, чего еще хотеть!       — Поверь мне, Ван, — демон оперся локтем на стол. — Я на этой работе уже тысячу лет, и хорошо усвоил, что, чем больше человек имеет, тем больше у него желаний, и тем более извращенные идеи приходят ему в голову.       Ван блаженно прикрыл глаза.       — Ах, я знаю, знаю. Но сейчас. Я просто… Просто я… Ах, ах…       Сам не понимая почему, Ван тихо заплакал. Ивануса это сильно напугало, он даже перевесился через стол.       — Что ты?       — Мне так стыдно, Иванус, — Яо размазывал слезы по щекам. — Я тут, значит, в золоте купаюсь, ару… Айфон себе последний покупаю, ару… В ресторане ужинаю, на который раньше с улицы смотреть стеснялся, ару. И все это… один!       — Но только ты продал душу, Ван.       Яо махнул головой.       — Иванус, а можешь ли ты. Ну, ару… Уничтожить эболу, например?       — Не, — демон огорченно тряхнул волосами. — Я не могу делать добрые дела.       — Но ты же делаешь их для меня?       — Только очень глупые люди считают дарованное богатство добром.       Ван наколол на вилку лист салата, отправил его в рот, и задумчиво прожевал.       — Наверное, я понимаю, о чем ты, ару.       Некоторое время они ели молча.       — Ну, ведь если я попрошу тебя сделать еду, и накормлю ею бедняков, это будет доброе дело?       — Да, но его совершишь ты, а не я.       — А если бы я умирал от голода, а ты бы накормил меня?       — О, ты бы объелся и сдох.       Яо поежился. Ему казалось, что в ресторане похолодело.       — Если бы я умер, контракт считался бы завершенным, ару?       — Точно!       — А если бы я пожелал быть бессмертным?       — Я бы сделал тебя бессмертным.       — Без подвоха, ару?       — Контракт не позволяет мне обманывать заказчика. Но зачем тебе бессмертие?       Яо отложил вилку, сложил руки на столе, словно первоклассник на линейке, и заглянул в глаза демона.       — Я хочу пережить смерть.       Иванус не изменился в лице.       — О, пошли извращенные желания. Окей, такое уже бывало. Тебя зарезать или изнасиловать?       Яо покраснел.       — Пусть меня собьет поезд.       — Ванна Каренина.       Яо сжал кулаки.       — Не смейся надо мной, ару!       Иванус тоже отложил вилку и откинулся на спинку стула, небрежно обмахивая лицо салфеткой.       — Слушай, если ты действительно этого хочешь, то я сделаю, не вопрос. Но объясни мне одну простую вещь: почему вас, людей, так тянет на эксперименты с собственной жизнью? Разве вы не понимаете, что это самое ваше существование белкового тела — самое главное сокровище, что вы имеете?       Ван промолчал.       — Если думаешь, что в этом желании ты оригинален, то ошибаешься. Я спускался со своими заказчиками в ад и поднимался в рай, я скармливал их собакам, отправлял их на плаху, топил, сжигал, подвергал пыткам, вплоть до железной девы, а потом возвращал им жизнь — и все потому, что они хотели испытать то, что испытывают люди при смерти. И вот что я тебе скажу: все раскаивались.       Ван опустил глаза на лежащий в его ладони телефон, а затем снова посмотрел на Ивануса. Тот почему-то вздрогнул.       — Не гляди на меня так.       — Так… Как, ару?       — Так испуганно.       Парень криво улыбнулся.       — А убить по моему приказу ты можешь?       — Конечно, это самая частая причина заключения контракта.       — Даже вредную собачку, ару?       — Особенно вредную собачку.       Ван представил ненавистного соседского йоркширского терьера с вывернутыми кишками и позеленел.       — Слушай, Иванус. Зачем вообще заключать контракты на таких условиях? Не выгоднее ли вам исполнять одно желание, или там три, как джинны? Зачем прицепляться к человеку на всю жизнь, ару?       Демон пожал плечами, как бы говоря «не знаю, что я тебе, Дьявол что ли». Ван глотнул кофе.       — А потом. А что, если человек пожелает бессмертия, но так никогда и не скажет заветные слова, и никому не откроет свою тайну, ару?       — Бывало и такое, — Иванус кивнул. — Вот только надолго таких заказчиков не хватало. Сдавались. И сколько бы человеческих жизней они не прожили, сколько бы долгих столетий я не был к ним приставлен, однажды, глядя на шумящее ночное море, или зажигающиеся огни Парижа, Лондона или Мадрида, они выкуривали последнюю сигарету, поворачивались ко мне, и произносили заветные слова — потому что в их жизни более не было смысла.       Ван покрутил новое кольцо на пальце, любуясь тем, как сияет на свету гранат.       — Еще вопрос, ару.       — М?       — Демоны когда-нибудь влюблялись в людей?       Иванус смутился.       — Слушай, ну конечно. В конце концов, всякое бывает, и люди тоже всякие. Иногда демоны даже отказывались заканчивать контракт из-за любви.       — И что тогда?       — Человек становился демоном. Как Элизабетус.       Ван прыснул от смеха при звуке этого имени, но смех был немного нервным.       — А ты, ару?       — Я — настоящий демон!       Они закончили ужин, погрузили покупки в машину. Ван вертел в руках новый айфон, стоя у открытых дверей.       — Почему не садишься?       — Я не хочу домой.       — Ночной клуб? Париж? Венеция?       Ван печально посмотрел на Ивануса, изящно опиравшегося на крышу машины.       — Хочу к морю, ару.       В этот поздний час на улицах Города не было ни одного прохожего, кроме молчаливого и бледного водителя Лексуса, схожего чем-то с французским бульдогом, от которого Ван так и не смог добиться ни одного слова. Иванус скинул пиджак и рубашку, оголив грудь, повернулся к Вану спиной. Яо прикрыл лицо ладонями, делая вид, что ему страшно, но не смог не подглядеть сквозь чуть раздвинутые пальцы.       На спине мужчины что-то пульсировало и набухало. Кожа растягивалась, словно внутри нее рос огромный костлявый птенец, белела, истончалась. Вскоре стали видны очертания мышиных крыльев, проглядывался их неестественный фиолетовый цвет, а затем с тихим звуком кожа лопнула, ошметками разметавшись по округе, и два окровавленных крыла вытянулись, расправились, и демон выпрямил спину и потянулся, словно его кожа не висела ошметками, словно с порванных мышц не струилась кровь, словно его белый позвоночник не сиял сейчас, как серп в кровавом океане.       Яо трясся.       — Эй, ну что, летим?       — У тебя кровь, везде кровь… Демон тряхнул крыльями, стряхивая капельки, полетевшие на Вана, от которых тот прикрылся руками и зажмурился, а открыв глаза, увидел, что рана на спине Ивануса затянулась, и огромные фиолетовые крылья остались на месте.       — Запрыгивай!       Ван робко приблизился к демону, присевшему на корточки.       — Я должен…       — Не бойся, удержу. Ван обвил шею демона руками, припав к его спине. Тот встал, еще немного размял крылья, а затем взмахнул ими и легко оторвался от земли.       Яо едва удержал крик.       — Страшно? Ничего, привыкнешь.       Яо в панике обхватил тело Ивануса еще и ногами, а тот, совершая тяжелые взмахи огромными крыльями, медленно полетел над Городом, как стервятник над полем. Внизу проплывали знакомые дома, ратуши и костелы, парки и свалки, словом, весь прекрасный и дорогой Город, который Ван хорошо знал, но никогда не видел с высоты большей, чем его собственный рост. Серебристой змеей заструилась река.       Ван был озадачен и восхищен, испуг постепенно отходил на второй план. Спина демона была широкой и сильной, надежной, словно скала, и удивительно теплой.       — Такое ощущение, что у тебя жар, ару, — прокричал Ван.       — Нормальная температура моего народа — 39.       — Поразительно…       Город кончился, скорость полета увеличилась. Ван жмурился от бьющего в лицо ветра, но демона это, казалось, не волновало. Иногда Яо утыкался носом в затылок Ивануса и вдыхал едва различимый запах серы, а иногда смотрел вверх, в высокое и бесконечное небо, бывшее голубее всех неб, что Ван видел в жизни.       Мимо проплывали облака и косяки птиц.       — Тебе нравится? Мы почти на месте, — вдруг спросил Иванус.       — Пальцы замерзли, ару, — пожаловался Ван.       Демон накрыл его руки своими ладонями и слегка сжал. Ладони были большие и горячие.       — Спасибо, ару.       — Посмотри вниз.       Ван опустил глаза и ахнул. Под ними простиралось бесконечное море.       Стало страшно.       — А если я упаду?!       — Я тебя поймаю.       — Что это за море?       — Средиземное.             — Средиземное, ару? Ужасно красиво.       Вскоре показалась земля, словно пенка на безбрежном кофе.       — Это Италия?       — Египет.       — Да ладно, мы в Африке?!       Иванус рассмеялся.       — Что, даже не заметил? Прижмись крепче, снижаемся.       Ван послушно прижался лицом к шее демона, крепко зажмурил глаза и ощутил, как его живой корабль начал резко пикировать.       — Ой, ару!       — Не бойся.       Вскоре полет прекратился. Ван излишне резко разжал руки и ноги, но был пойман и мягко опущен на песок. Рядом шумело ночное море.       — Темновато тут, — Иванус пощипал подбородок и вдруг вытащил из шарфа несколько прозрачных шариков, светившихся зеленоватым светом, похожих на гигантскую икру (можно было даже рассмотреть зародышей за прозрачными стенками) и пустил их по воде.       На пляже стало светлее.       Ван все еще лежал на песке и о чем-то думал. Иванус опустился рядом.       — Не будешь купаться?       — Боюсь, ару       — Гарантирую, что ничего не случится.       Ван посмотрел на него и сел.       — Отвернись, ару.       — Зачем?       — Я разденусь.       Демон покорно отвернулся. Ван бегло стянул с себя новенькие ботинки, штаны и рубашку, немного посомневавшись, снял трусы, и распустил волосы.       — Можно смотреть?       — Нельзя, ару!       Осторожно ступая по остывшему песку, Яо прошел к воде. Плавающие на ее поверхности светящиеся шарики добавляли ночному морю магического очарования, словно все происходило уже вне Земли.       Вода была теплой.       — Теплая, ару…       Он робко ступал по песчаному дну, сладко дрожа от ощущения того, как нежные, молочные волны омывали его усталые и мозолистые ноги. В черном небе светила белоснежная луна.       — Иванус, — позвал Ван, зайдя в воду по пояс.       — М?       — Не хочешь искупнуться?       Демон поднялся на ноги.       — Ну. Опционально.       Ван смущенно опустил глаза, и, благодаря освещению зеленых икринок, увидел, как мимо его ног проплыла яркая, забавная рыбка.       — Клиент просит, ару.       Демон щелкнул пальцами и оказался голым.       — Как же получилось так, что ты впервые видишь море в двадцать лет?       — Не знаю, ару.       Парень наклонил голову набок. Теперь волны мягко ласкали его спину, и Яо жмурился от наслаждения, и по всему его телу проходила мягкая дрожь, словно тысячи звездочек кололи плечи своими маленькими лучами.       Иванус остался стоять неподалеку.       — Скажи, — вдруг заговорил китаец. — А почему Элизабет…ус, Элизабетус обратилась именно ко мне тогда на площади?       Иванус мыл свои крылья.       — Ну. Ее работа — выискивать в толпе потенциальных клиентов. Знаешь, не каждый человек сможет решиться попросить что-то у демона.       — В смысле, ару?       — Нужен грешник. Зачем невинному человеку демон?       Ван поежился, словно стало холодно.       — Значит, я — грешник?       Повисла тишина.       — Ты шлю… Жрец любви. Это грех.       Иванус сделал несколько шагов к нему.       — Я нищий, ару. Кручусь, как могу. Если бы я не торговал собой, я умер бы от голода.       Иванус подошел ближе и положил руку на его плечо.       — Никто тебя не осуждает.       — Нет, все.       Ван провел рукой по еще не зажившим следам веревки.       — Твои любовники были жестоки?       — Слушай, Иванус, ару.       — Да.       — Ты сказал, что сможешь влюбить в меня любую женщину.       — Да.       — А ответить на вопрос о другом человеке ты сможешь, ару?       — Что ты имеешь в виду?       — Ну. Если я спрошу, любит ли один человек другого, но ни один из этих людей — не я, ты сможешь мне ответить?       Ван посмотрел на демона, и тот положительно кивнул.       — Тогда… Любит ли Альфред Кику, ару?       Мгновение оба молчали, только море тихо шумело вокруг них, словно шепча сказания древних времен на тысячу голосов.       — Нет.       Яо опустил глаза и почувствовал, как его губы дрожат.       — Бедный мальчик.       Он сам не понял, когда руки демона обняли его.       — Ты просто не понимаешь, Ван. Ты очень недальновидный…       — Не понимаю чего, ару?       Иванус отвернулся. Ван чихнул.       — Холодно.       — Не июль поди.       Яо посмотрел в лицо демона, и крепче прижался к нему. -       Иванус.       — Да.       — Если ты здесь, значит, я плохой человек.       — Хм.       — Значит, моя душа уже продана.       — Ну…       — И я могу быть плохим, ару.       — Но!       — И я буду плохим.       Он схватил демона за шарф, привстал на цыпочки, и поцеловал.