Будь, что будет

      Ван глубоко вдохнул, стараясь распробовать запах ночного Города. Мир вокруг напоминал тонкий дорогой ковер, расшитый серебряными и золотыми нитями домов. А домов было много — они, как гроздья винограда, усыпали холмы, и уходили вдаль, в темный горизонт, и во всех этих домах жили люди. Возможно, некоторые из них сейчас заключали договор с демоном, некоторые придавались своей любви, забыв обо всем, что окружает их, а некоторые просто лежали перед телевизором и пили кока-колу, предвкушая блаженный воскресный отдых.       А каждая детская душонка в этот холодный час мечтала о таком близком Рождестве.       Ван услышал хлопанье крыльев, и в следующую секунду рядом с ним мягко опустился его демон.       Огни молчаливого Города постепенно гасли.       — Ты жалеешь?       Всегда, когда Иванус шептал, это означало, что ему грустно.       — Жалею, ару? Скорее переживаю.       В тот день, когда Ван выбрал демона, тот не смог заставить его полюбить того, кого он уже любил. Они обнялись, а когда Ван сумел вырваться из его стальных объятий, Кику нигде не было. Ван искал его по всему Городу, спрашивал у всех общих знакомых, но никто не мог помочь. Хонда Кику полностью пропал из их жизни, и ясновидящий Иванус так никогда и не признался, что же случилось с мальчиком.       — Пять лет прошло.       — Я думаю, он мертв, ару.       — Тогда он в Раю.       Они обнялись, Иванус поднес замерзшие пальцы человека ко рту и обжег их своим горячим дыханием, прикрыл худые плечи от ветра фиолетовым крылом. Город, раскинувшийся у их ног, сладко спал, и лишь иногда едва слышно звенели трамваи. Колокол на костеле пробил двенадцать.       — Скоро Рождество, ару.       — Еще одно наше рождество.       Покрытая шерстью рука мягко коснулась щеки Яо, человек заглянул в лицо демона, и они поцеловались. Другая рука Ивануса многозначительно сжала ягодицу китайца, но он проигнорировал.       — Послушай.       — Да?       — После моей смерти, ару…       — Я заберу тебя с собой. Ты станешь демоном.       — И меня будут звать… Ванус?       — Вантуз, — демон мягко рассмеялся, откидываясь на спину и устремляя взгляд в темные небеса.       — Ты все-таки уверен, что не жалеешь?       — Абсолютно, милый, ару.       — Не думаешь ли ты, что с другим человеком тебе было бы лучше?       — Почему лучше, ару? Что мог бы он дать мне такого, чего не дал ты? Да и потом, я приучил тебя мыться и чистить зубы. Я просто подвиг совершил, мне в Аду медаль дать должны, ару!       Оба снова рассмеялись, Ван зажмурил глаза и вдруг всхлипнул.       — …но у меня нет будущего, ару. Я все еще работаю официантом. У меня есть деньги. Но это все — не то, ару…       — Скажи, когда устанешь, и я убью тебя, и мы уйдем.       Китаец поднялся, заглянул в лиловые глаза демона. Моргнул       Город вокруг был укутан черным бархатным одеялом, люди сладко спали, грезя о рождественских праздниках, хотя декабрь только-только начинал жить. Они с Иванусом провели вместе четыре Рождества, четыре прекрасных года. Демон подарил Вану новый частный дом, они путешествовали в семнадцатый век и империю Тан, Иванус даже научился готовить руками лишь для того, чтобы радовать Яо не только с помощью магии. Пятый год их счастья подходил к концу, они лежали на красной крыше своего дома, и Город вокруг мирно спал, не зная о том, что где-то на площади каждого может поджидать хитрая зеленоглазая Элизабет.       Ван улыбнулся, коснулся пальцами родного и хорошо знакомого лица. Ветер трепал его черные волосы, оголяя стройную шею для поцелуев, и Иванус мягко припал губами к нежной, уже до мелочей изученной коже. Яо засмеялся, провел пальцем по твердому широкому рогу, чувствуя, как руки Ивануса скользнули под его одежду и начали похотливо гладить спину, и опустился к заостренному уху демона, тихо шепча три заветных слова.       — Будь, что будет.       …На рассвете нашли его труп.