Будь, что будет

      Теперь утро Яо начиналось с того, что на прикроватном столике его ждала небольшая шоколадка из кофейни, расположенной на первом этаже его дома. Каждое утро обертка была нового цвета, с внутренней ее стороны было новое приятное пожелание, и начинка каждый раз так же была новой — они никогда не шли подряд.       Он удивлялся тому, как Кику не ленится просыпаться в шесть утра, чтобы сбегать вниз и купить сладость, но, как ни странно, японец не ленился, и даже когда у него была температура почти сорок, утром Вана ждало сладкое алое сердечко.       …Они вернулись под вечер, немного пьяные, но очень счастливые. Глаза Кику блестели от радости и воодушевления.       — Теперь все будет иначе, Яо, — говорил он, хватая Вана за руки и горячо целуя пальцы. — Ты слышал, слышал, сколько мне будут платить? Я в это не верю сам, но это так…       Ван молча смотрел в окно, занавешенное легкими синими шторами. Город был укутан глубокой ночью, безмятежно глядевшей на него желтыми глазами окон соседних домов. Липы мирно покачивались от ветра, на небе не было видно ни луны, ни звезд, но все же он хорошо знал, что они есть, где-то там, за черной ватой бесконечных ночных облаков.       Так же, как и его демон.       Они вошли в спальню. По стене медленно сползла хорошенькая фиолетовая сколопендра, плавно переставляя небольшие ножки, заползла в террариум, улеглась.       Именно благодаря этому существу в доме больше не было ни тараканов, ни чешуйниц, ни йоркширов, ни чего-либо другого мерзкого. Каждое утро она тихо выползала из террариума на охоту, а каждый вечер возвращалась, словно что-то заставляло ее стремиться обратно в небольшую квартиру, где жили два любящих друг друга человека.       Кику снял серый пиджак.       — Яо, — позвал он. — Ты скучаешь?       Парень дернул плечом.       — Скучаю… По кому, ару?       — Ну. По Иванусу. Пять лет о нем ничего не слышно.       Яо пробила мелкая дрожь, но все же он постарался улыбнуться.       — Скучаю? Нет, это не то слово. Скорее, тоскую, как по очень близкому другу, ару. Но эта маленькая грациозная прелесть не дает мне совсем отчаяться… Ты ревнуешь?       — Ревную? Нет, нет. Я до сих пор помню, чье имя ты назвал тогда.       Кику подошел к Вану и обнял его сзади.       — Наше оружие — это надежда, которая освобождает нас от страха.       Ван поцеловал его, как всегда делал, когда переставал понимать, о чем парень говорит. Японец улыбнулся.       — Теперь, когда наша ситуация с деньгами немного поправляется. Ты можешь бросить работу в ресторане.       — И сесть тебе на шею? Умоляю, мальчик, мне почти тридцатник, ару…       — Поступи в институт, — юноша оперся подбородком о плечо китайца. — Мы сможем оплатить его… Но ты поступишь на бюджет, если выберешь биологию.       — Это не очень перспективно, ару.       — Постарайся не думать об этом. Для меня главное, чтобы ты был счастлив.       Они снова нежно поцеловались.       Пять лет назад Иванус не смог сделать так, чтобы Ван полюбил того человека, которого уже любил. С тех пор они с Кику жили вместе. Мальчик поступил в институт, выучился и получил хорошую работу, на которую должен был выйти буквально на днях. Они пережили вместе многое, и, хотя им было тяжеловато временами, и иногда приходилось голодать, и однажды Яо даже был вынужден на коленях просить у соседа таблетку аспирина для сильно заболевшего Кику, но Ван больше ни разу не торговал собой, и Фауст все же довольно редко стоял пустым.       Фиолетовая сколопендра жила с ними все это время. А каждое утро на прикроватном столике Ван находил небольшую шоколадку, купленную Кику в кофейне на первом этаже.       И лишь только Кику знал, насколько много означает эта плитка шоколада по утрам для существа, так никогда и не отважившегося снова показаться на глаза кому-то, кого оно горячо и всем сердцем любило, и к чьему плечу лишь иногда припадало всегда горячим лбом, молясь всем богам, чтобы человек от этого не проснулся, и умоляя мальчика соврать ему, что тяжелое, горячее дыхание, звучащее в ночи, принадлежит человеку.       А в кофейне на первом этаже никогда не продавался шоколад.