Наши первые Игры

95 Артур Пендрагон

Меньше всего Артур ожидал увидеть, спустившись вниз, – это своего отца, непринужденно сидящего за столом. Эта ночь была для Артура трудной. Из головы не выходил образ Мерлина, что оттолкнул его. Он и раньше преследовал его, но сейчас стал реальным. Артур не мог найти себе покоя. Он знал, что ему придется это сделать, но не хотел до самого последнего. Артур осознавал, что это причинит боль и ему тоже, но не ожидал, что такую. А теперь отец. Жизнь Артура, казалось, не может быть еще хуже. — Артур, — произнес Утер, едва завидев сына. Он сидел как обычно: сцепив пальцы в замок и ровно, как на очередном заседании. Не важно, семейная это беседа или деловая, Утер Пендрагон всегда давал понять собеседнику, что перед ним именно мэр, король. За все годы Артур бы не припомнил случая, когда смотрел бы на отца и понимал, это именно его отец. Нет, это чертов мэр. А он его сын. Формальности, титул – Артур был окружен этим, взят в плен. И пленил его Утер. Мэр, а не отец. — Отец, — поприветствовал его Артур в подобной манере. Чтобы ни было, он все еще не мог его простить. — Я горжусь тобой, сын. Даже не смотря на то, что порой ты не слушаешь меня. Артур словно проигнорировал это. Он сел за стол, подальше от отца. Суетливая служанка поспешно прикатила поднос с завтраком и начала раскладывать столовые приборы. Утер с тоской взглянул на сына, и тот это заметил. "А чего ты, собственно, ожидал?" – так и хотелось спросить Артуру, но из-за уважения он молчал. Уважение. Он так к этому привык. Любить отца было трудно, ибо тот пресекал это. Уважать легче. Просто подчиняться, со всем соглашаться и быть тем, кому он скажет: «я горжусь тобой». Служанка закончила и тут же скрылась. Артур принялся за омлет. — Артур, — вновь позвал Утер. — Что? — Артур посмотрел на него, оторвавшись от еды. — Надеюсь, ты понимаешь, что от тебя зависит. Мое влияние и статус могут пошатнуться, если ты… Артур резко бросил на стол нож с вилкой и те звонко зазвенели, заставив Утера замолчать. Вид у мэра был такой, словно его перебили. А он это терпеть не мог. — Ты хотя бы понимаешь, что говоришь? — спросил у него Артур с едва уловимой надеждой. Не мог же этот мужчина думать только о своей работе и влиянии! Он должен помнить, что в первую очередь он – его отец! — Артур, я понимаю… — Ты ведь не участвовал в Играх. Я знаю. Ты провозгласил себя ментором лишь ради того, чтобы давать мне советы, которые абсолютно не помогают. — Артур. — Зачем, отец? Зачем ты сделал это? Зачем вытащил мое имя? Утер замолчал и опустил голову, закрывая глаза. Он этого ждал. — Я и не ожидал, что ты поймешь, — с грустью в голосе признал он и с какой-то странной нежностью, граничащей с тоской, посмотрел на сына. — Ты уже такой взрослый, сын, ты почти мужчина. Я хотел бы, чтобы ты был готов ко всему. — Готов к чему? Не припоминаю, чтобы в работе мэра была галочка насчет убийства невинных людей. Или я чего-то не знаю, отец? Утер резко ударил кулаком по столу, столовые приборы вновь зазвенели, а Артур весь сжался, не ожидав такого. Его отец любит таким образом заставить собеседника замолчать или призвать к порядку. Его холодное лицо и этот резкий, экспрессивный удар наводили ужас и заставляли подчиниться. — Не груби мне, Артур, я не заслуживаю такого обращения от собственного сына, — заявил Утер, сквозь зубы. Артур отодвинул от себя омлет – тот стал для него словно безвкусным. — Как скажешь, отец, — отозвался глухо Артур, понимая, что нет смысла спорить. — Ты поймешь. Утер начал вставать, явно показывая, что разговор окончен, но его последняя фраза вывела Артура из себя. — Когда пойму? — спросил он, еле сдерживаясь от крика. Это будет низко, если он сорвется, но как же трудно придерживаться напускного спокойствия! Сталь в голосе горит огнем и хочет взорваться, показать настоящую ярость, но Артур держит её в себе. — Ты не думал, что у меня не будет времени понять? Что меня убьют на Арене раньше, чем я вспомню обо всем, что ты тут наговорил? На секунду показалось, что мэр вновь ударит по столу, но он лишь мягко опустил на него кулак и исподлобья взглянул на сына. — Мы говорили об этом. Ты победишь. У тебя есть все навыки для этого. — Нет, — вырвалось у Артура, он закусил нижнюю губу и с трудом посмотрел на отца в ответ. Его глаза словно горели. — Отец, это неправильно. Родители не… не посылают детей на смерть. — Это не смерть, а просто очередной поединок. Вспомни, сколько раз ты дрался в дистрикте и никогда не проигрывал! — Но я никого и не убивал! — воскликнул Артур и тут же пожалел об этом. — Вот в чем дело, — холодно заключил Утер. — Ты боишься замарать руки. Именно об этом я и говорил. Ты еще не готов. — Ты убивал, отец? — Да. Иногда просто нет иного выхода. Повисло тяжелое молчание, Артур потупил взгляд. — По-твоему, Игры это выход? — спросил он, едва находя слова. — Уже некуда отступать, сын. Ты справишься, и ты должен знать, что я тобой горжусь. Артур хотел ему верить, но не мог. Утер Пендрагон покинул этаж, оставив после себя поганый настрой у собственного сына. Буквально через пару часов его отправят на Арену. Туда, где ему придется взяться за оружие и обратить его против… Чтобы ни случилось, я не дам тебе усомниться в том, что я на твоей стороне. Артур прижимает ладонь ко рту, еле сдерживая то ли рык, то ли стон. С лестницы тем временем спускается Моргауза. Она совершенно беспечна и спокойна, как удав. — С добрым утром, партнер, — говорит она, присаживаясь на другой конец стола. Артур ей не отвечает, встает и просто уходит. Он выбрал сторону профи, стоило только Моргаузе предложить. Ведь он понимал, что на их стороне его шансы велики, против них же – с точностью наоборот. Артур выработал собственный план и с самого начала знал, что Мерлина придется предать. Но это лишь ради него самого. Будучи среди сильнейших Артур сможет оберегать Мерлина, не давать им обнаружить его или наоборот призвать пощадить на время. В ином случае профи схватили бы Мерлина и с легкостью бы выманили Артура. Ведь Мерлин такой слабак, как бы ни старался. Он действительно умеет держать меч, но разве этого достаточно? Артур успел прикипеть к Мерлину. И от этого ему еще хуже. Он не хотел убивать его, убивать кого-либо еще. Он любит драться, но точно не в такой обстановке. Драчун, рыцарь – не убийца. Зачем отец устроил это? Отправил его на смертельное шоу, откуда выход один – окрасить руки по локоть в крови. Или же умереть. Но разве это честно, отец? Перед Артуром образ Мерлина, что отталкивает его. Его глубокие глаза - полные отчаянья, полные сдержанных слез. Убить его… такого тощего парня с добрым сердцем… Я думаю, мы могли бы подружиться. Мы можем подружиться. "Черт бы его побрал" — Ты уже готов? — Моргауза выходит в коридор. Подобно Артуру, на ней уже костюм трибута. Черная облегающая кофта, штаны и куртка с капюшоном. Нашив номера дистрикта на груди. Отличие лишь одно, на Моргаузе надета золотая цепочка с прозрачным маленьким кристаллом. Артур не видел её прежде. — Да… чего тянуть, — жмет плечами Артур и нажимает на кнопку лифта. Моргауза кладет руку ему на плечо, словно пытаясь приободрить, но Артур не верит ей. Единственный же человек, кому он может доверять, вряд ли поверит ему самому.

96 Лидия Мартин

Двенадцать часов. Ровно двенадцать часов – и все начнется. Лидия сдержанно выдыхает. Уже одиннадцать. Она стоит в своей спальне в одежде трибута и осматривает себя. Облегающая ткань подчеркивает её округлые формы, отчего ей кажется, что она выглядит несколько вызывающе. Но не будет врать, форма была чертовски удобной. Совершенно не сковывала движения. Лидии, которая слегка полагалась на свои акробатически способности, это было важно. Она заплела густые рыжие волосы в хвост. "Ух, вот и все" – думает она, и предательская дрожь не сходит с рук. Альянс профи, море спонсоров – все как нельзя лучше, но Лидия все равно боится. — Ты готова, принцесса? — раздается голос Люцифера за дверью. Лидия отвечает, что готова, но это не так. Она была бы готова, появись тут её родители, которые обняли бы её, поддержали. Их поддержка была важна ей, а не этих гламурных снобов. Лидия редко признавала это. Она любила уходить из дома на поиски, так называемых, приключений. Заводить парней в переулки или в какой-нибудь едва живой отель и чувствовать себя живой, желанной. Но сейчас, в столице, у нее и мысли не возникло о сексе, к которому она так привыкла. Да какой к черту секс, когда вокруг такое? Вся эта нервотрепка, яростное желание выжить затмило всю похоть, с которой девушка жила на протяжении многих лет. "Вот одержу победу, куплю себе гарем" – мелькает в голове до идиотии забавная мысль и она помогает девушке собраться. Победу она жаждет страстнее любого красавца-любовника и за нее готова сражаться до последней капли крови. Хитрость, красота, обаяние – все это есть в Лидии, и этого ей достаточно. Она стравит против друг друга этих идиотов профи, пока остальные сами поубивают себя. Лидия достигнет победы, чего бы это ни стоило. — Да, — говорит она себе самой в зеркало. — Ты сделаешь это, красотка. Она подмигивает отражению и клянется себе вернуться сюда победительницей.

97 Гарри Поттер

До последнего Гарри не понимал, куда их всех ведут. Кроме него тут Джо, Молли, Мордред, а так же Малия с Седриком. Сначала они проехались на лифте в самый низ, после чего непонятные ребята в белом потащили их черт знает куда через полностью закрытые коридоры. Ни окон тебе, ни дверей. Шли недолго, около десяти минут. "Вот уж. Спокойно иду с этими ребятами, а спустя всего ничего мы будем готовы убить друг друга" Гарри потер переносицу, стараясь отгородиться от этого, но страшные мысли все лезли в голову. Арена вот-вот начнется, эти ребята убьют тебя, убьют тебя! — Тебе дали новые очки? — отметила Молли, стараясь разбавить тишину. — Да. Хотя, конечно, предлагали линзы… Гарри поправил очки, совсем новые, хоть и выглядят точь-в-точь как старые. После той потасовки с Малфоем он не остался без потерь. И если слегка побитый нос не вызывал проблем, то потеря очков – куда хуже. Без них Гарри был совсем беспомощен. — А почему ты отказался от линз? — спросила Молли. Гарри призадумался. — Ну, я привык к очкам. Ношу их с детства. Без них я словно… не на своем месте. — А если ты их потеряешь? — спросил Седрик, нагоняя их. — Надеюсь, такого не случится. — А если их кто-нибудь разобьет? — сощурилась хищно Малия. — Ну, я и без них неплохо вижу, — соврал Гарри. Вокруг него соперники, стоит сказать, что без очков он подобен кроту, так поминай как звали. На самом деле линзы казались верным решением, но Гарри просто не мог их принять. Это был его принцип с того момента, когда он узнал, что его отец до самой смерти проходил в подобных очках. Если уж помирать или выигрывать, то только с ними. Трибутов вывели в светлую комнату, и ребята тут же поморщились от столь яркого света. Все тут было белое, а стены прозрачные, через которые было видно другие комнаты. Гарри увидел Гермиону в соседней комнате, та помахала ему рукой. Волосы девушки были сплетены в небольшую косу, это явно стоило ей больших усилий. Рядом с ней Малфой, что заметив ранку на носу Гарри, скривил губы и отвернулся. Возле него крутилась Пэнси, она что-то суетливо говорила, но было абсолютно не слышно. Дерек Хейл стоял позади них и как обычно хмурился. Гарри лишь сглотнул, когда отметил, настолько форма выделяет его идеальные кубики на животе. О такие и руку сломать можно. — Седьмой дистрикт! Сюда! — раздался голос одного из миротворцев. Открылась одна из дверей перед ними, впуская в неизвестный коридор, которому не видно конца. Молли заколебалась, но когда Мордред взял её за руку, то сглотнула и кивнула ему, показывая, что не убежит. Вместе они вошли в коридор. Дверь за ними характерно опустилась. В соседней комнате между тем так же ушли Драко с Гермионой. В комнате же по левую сторону появились остальные трибуты, например Стайлз, что тут же начал яро жестикулировать, привлекая внимание Гарри. "Господи. Мы же отправляемся на Арену и все это…" И все это подойдет к концу. Тренировки казались словно скаутским лагерем, но впереди их ждет мясорубка. Вся эта неделя, полная новых знакомств и неприятностей, теперь просто воспоминание, прошлое, которое не вернешь. Гарри теперь может лишь вспоминать, как смеялся над шутками Стайлза, когда же на Арене кто-то из них будет мертв. Как же не хочется умирать, и чтобы другие умирали. Но разве с этого развлекательного шоу для аристократов есть выход? — Девятый дистрикт! Гарри с Джо выступили вперед и без лишних колебаний прошли за свою дверь. Подобно остальным девушкам, Джо собрала волосы, выбрав высокий конский хвост на голове. Однако в отличие от той же Гермионы у нее получилось заметно лучше. Они прошли до конца коридора, где было две двери с их мигающими именами. "Вот и все" — Удачи, — повернулся Гарри к Джо. Они общались мало, за завтраком молчали как рыбы, но Гарри не мог отрицать, что родной дистрикт объединял их. Они выросли в одном месте, порой видели друг друга издалека…. Теперь же шанса увидеть макушку друг друга из-за ветвей кукурузных полей не будет. — И тебе, — слабо улыбнулась ему Джо, хотя улыбка была вымученной и гласила лишь об одном: «поскорей бы все это закончилось». Они разошлись. Гарри вошел в свою комнату и ахнул: перед ним стоял Сириус! — Тише ты! — едва не свалился с ног тот, когда Гарри влетел в него с объятиями. Сириус подгладил его по голове, давая сжать себя едва ли не до хруста. Утром Гарри нигде не мог найти крестного и уже боялся, что так и не сможет увидеть его напоследок. Одна мысль о том, что он видит его в последний раз, делала больнее любого ножа. — Сломаешь меня, Гарри, — предупредил Сириус, похлопывая крестника по спине. Гарри отстранился и выдохнул. — Уже сейчас, — пробормотал он. — Да. Тебе стоит поесть. Сириус отвел его к черному кожаному дивану, рядом с которым стоял стол с бутылкой воды и глубокая тарелка с ветвью винограда. — Они издеваются, — пробормотал Гарри, садясь на диван, беря бутылку и игнорируя виноград. — Как ты? В порядке? — спрашивает Сириус, оглядывая комнату. Гарри нейтрально мотает головой, делая глоток воды. — Помню, меня тоже заводили в подобную комнату. Только до нее еще едва ли не целый час катили на какой-то лестнице. Тут уж тебе повезло. Гарри слегка осуждающе посмотрел на него. Повезло? Неподходящее слово в данной ситуации. — Внимание! Через три минуты произведется подъем на Арену! — раздался механический голос. — Ох, Боже, — Гарри встал с дивана и судорожно вытер мокрые от волнения руки. — Соберись, Гарри. Главное помни, что тебя ждут. Тебе нельзя умирать. Сириус взял его за плечи и потряс, надеясь привести в себя. Гарри молчал. — Я сделаю все возможное. — Сделай больше. Я не хочу потерять тебя. Ты мне как сын, Гарри. Они вновь обнялись, но на этот раз Сириус сжал его куда крепче. Гарри уткнулся ему в плечо, и тут дверь открылась, впуская Джинни Уизли. Заметив её, Сириус отпустил его и теперь Гарри обнимала Джинни. — Я не ожидал тебя увидеть, — пробормотал Гарри. — Как я могла не пожелать тебе удачи, — сказала Джинни, тихо посмеиваясь, хотя Гарри слышал, что она еле сдерживает слезы. У него у самого в груди защемило при виде нее, этих родных рыжих волос… Гарри вдохнул их запах и словно вновь окунулся в родной дистрикт, хотя бы на долю секунды. Джинни отпустила его и протерла глаза. — Две минуты! — раздался механический голос. Совсем скоро счет пойдет на секунды. — Хотела сделать это с самого детства, — совсем тихо призналась Джинни и поцеловала Гарри в губы. Это был мимолетный, совсем невинный поцелуй. Девушка тут же отстранилась и спрятала лицо в ладонях. Гарри мягко улыбнулся, вспоминая, как она украдкой выглядывала из-за спин старших братьев, чтобы посмотреть на него. Его щеки залил румянец, ведь прежде его никто не целовал. В душе от самого сердца разлилось тепло, с которым не хотелось расставаться. — Минута! — Ты вернешься, Гарри Поттер. Я верю в тебя, — громко произнесла Джинни, подняв голову. Она находилась в полной уверенности насчет того, о чем говорила. — Я вернусь, — пообещал Гарри, осознавая, что не может этого обещать. Механический голос вновь поторопил трибутов.

98 Джон Ватсон

— Минута! Двери поднялись, Джон резко обернулся. До этого он находился здесь в полном одиночестве, считал секунды до начала, стоя на специальном диске, что отправит его на Арену. Он успел пожелать удачи Саре и попросить её держаться рядом с ним, но не мог перестать волноваться. Не только за нее, но и за ситуацию в целом. Игры все ближе. Они дышат в спину холодной смертью, и поэтому Джон трет руки, отчаянно надеясь согреться. К нему вышли Шерлок и Ирен. — Часики тикают, Шерлок, — говорит Ирен, оставаясь у двери. Холмс быстрыми шагами пересекает комнату и доходит до Джона. — Послушай, Джон, — сбивчиво начинает он, облизывая пересохшие губы. — Я должен кое-что сказать тебе, а ты должен это запомнить. — Шерлок, что ты тут делае… — Джон, не дай им убить тебя в голову. Джон дергается всем телом. Он не понимает. Это не укрывается от Шерлока, но видит Бог, у него нет времени объяснять. — Если поймешь, что загнан в угол, сделай все, чтобы они не повредили твой мозг. — Это то, что ты хотел сказать мне? Какие-то глупости, прямо перед Ареной! — вспыхнул Джон, в нем поднялась волна негодования. Он отлично знал, что Шерлок не сторонник сентиментальности, но в этот момент он мог бы быть хоть чуточку серьезнее! Но он был. Шерлок не шутил, но Джон не воспринимал его слова, как должное. — Запомни это, — бросил Шерлок и тут же начал уходить. "Нет уж!" Джон схватил его за воротник и притянул обратно. — Тридцать секунд! Шерлок замер. Джон сглотнул. Серые глаза искали что-то в Джоне, но словно боялись найти. — Плевать, — Джон отмахнулся от всего, что Шерлок сказал. — Я просто хотел поблагодарить тебя. За все, что ты сделал, за все советы… — Не надо, Джон. — Нет, надо! — грубо одернул его Джон. — Если я и выживу,… то только благодаря тебе. — Мы уже говорили об этом. Ни слова о собственной смерти. — Просто… просто спасибо, Шерлок. — Десять секунд! Джон обнял Холмса, чем заставил того буквально оцепенеть. Объятия были кроткими, но Джон нуждался в них. И Шерлок, вероятно, тоже. — Восемь секунд! — Джон, пора, — поторопил его Шерлок слегка сбившимся голосом. — Да…, — Джон отстранился. Он уже стоял на диске, когда сверху начал опускаться прозрачный цилиндр. Они молча смотрели друг на друга, пока тот не завершил спуск. Джон не дрожал, не боялся, он уже принял неизбежное и был к нему готов. Он приложил руку к стеклу и очень удивился, когда Шерлок сделал тоже самое. Шерлок что-то сказал, но из-за препятствия Джон не услышал, что именно. Когда диск начал подъем, к Шерлоку подошла Ирен и послала Джону прощальный воздушный поцелуй.

99 Стайлз Стилински

Стайлз, с высоко поднятой головой, наблюдал, как его погружают во тьму. Цилиндр, подобно клетке, захлопнулся и теперь поднимался вверх. В полной темноте было неуютно, жутко, Стайлз едва не грыз ногти от волнения. Он лишь топтался на месте и про себя считал до ста. Это не успокаивало, но отвлекало. "Тридцать… о, Господи, помоги… тридцать один… Черт меня подери, как же хочется домой… тридцать два…" Стайлз вспоминал об отце, он о нем только и думал, пока коротал время до этого супер-подъема. Сейчас он окажется перед глазами всего мира, не только столицы, но и родного дистрикта. И отец его увидит…. И если Стайлз не справится, он тоже увидит… Стайлз не мог в себе это перебороть. Если уж он и умрет, то не на глазах отца! Это неправильно! Но он ничего не может поделать. И остается лишь выжить, чтобы избавить родного человека от таких мучений. И вот цилиндр выпускает его на свежий воздух. Стайлз глубоко вдыхает. Первые секунды в глаза ударяет яркий свет и Стайлз ничего не видит, но когда это проходит, он тихо произносит ругательство, за которое отец знатно бы подрал его по ушам. — Леди и джентльмены! Семьдесят девятые Голодные Игры объявляются открытыми! — прозвучал громогласный голос известного ведущего и пошел отсчет. Вот они – двадцать четыре трибута, собранные в полукруге на этих чертовых дисках. Перед ними – Рог Изобилия, огромная непонятная штука, вокруг которой разбросаны рюкзаки, мешочки и оружие. На самом Роге, на его крыше, весьма заметный оранжевый рюкзак, на который не обратить внимание просто невозможно. Что же вокруг них самих… Стайлз просто открыл рот от шока и ужаса. Они находились на круглой огромной поляне, которая была словно центром в четырех стенах. Это не лес, не пустыня, это словно лужайка посреди тюрьмы. Высокие бетонные стены достигающее едва ли не неба и едва заметные проходы между ними. У Стайлза сперло дыхание. В небе загорелись цифры. Пятьдесят секунд. Когда они дойдут до нуля… Стайлз оглянулся на остальных. Рядом с ним Моргана, что спокойно дожидается старта. Моргауза, что бормочет что-то себе под нос. Кастиэль Новак, наблюдающий за цифрами вместе с Руби, что сжимает кулаки до крови. Лидия Мартин, все еще погруженная в шок от предоставленной Арены. Дин Винчестер, оглядывающий соперников подобно Стайлзу. Малия Тейт, что облизывала губы, смотря перед собой и Седрик, всем видом желающий тут же сбежать от нее прочь. Гермиона бегала глазами по поляне, выискивая нужное. Малфой рядом делал тоже самое. Гарри невесело помахал Стайлзу, тот махнул ему в ответ. Тридцать секунд. Молли и Сара часто дышали, стараясь взять себя в руки. Мордред взглядом коршуна впился в оранжевый рюкзак на верхушке. Эллисон Арджент что-то судорожно искала взглядом, а рядом с ней Джим не отрывал от нее глаз. Он был в особенном нетерпении. Двадцать секунд. Артур Пендрагон пытался поймать взгляд Мерлина, но тот изучал местность вокруг. Кира Юкимура растирала руки, а Джо ей вторила. Дерек Хейл на секунду дернулся, словно его легко ткнули иголкой, но никто кроме Стайлза не заметил этого. Пэнси пожирала глазами ближайший рюкзак с ножами. Джон Ватсон просто стоял подобно камню и ждал. Все они ждали. Десять секунд. Стайлз облизнул губы. "Я здесь не умру" – решил он для себя и вновь огляделся. И прежде чем Стайлз успеть понять, что их Арена – это лабиринт, отчет подошел к концу, прозвучал гонг, и трибуты сорвались с места. Игра началась.

ЧАСТЬ 2 ЗАВЕРШЕНА