Наши первые Игры

118 Джинни Уизли

Жизнь в Панеме казалась мечтой. Маленькую Джинни привезли сюда много лет назад и она впервые поняла, что значит – чувствовать себя принцессой. Миловидная, рыжеволосая – за ней ухаживали, как за самым красивым цветком в президентском саду. Но, естественно, сказка была не вечна. Как только ей исполнилось одиннадцать, как только все манеры и слова были заучены наизусть, её стали выпускать в люди. И тут ни о какой принцессе не шло и речи. Она чувствовала себя куклой в театре, её дергали за ниточки, давали подзатыльники за грубые слова, ломали за ошибки и каждый раз одевали в новые платья. Принцессы Панема. Куклы во власти гадких людей. И если первый год она боролась, то после научилась терпеть. Шипеть ругательства сквозь зубы, чтобы никто не слышал. Прятать за покорным взглядом ненависть и яд. С трудом сдерживать руки, чтобы не сомкнуть их на шее очередного аристократа. И, что удивительно, порой получать удовольствие от окружающей фальши. Это её мир. И ей не вернуться домой. Джинни стояла в белом коридоре перед прозрачным широким окном. За ним – красивый вид на главную площадь, где уже кипит жизнь. Множество дорогих машин и карет ищут место для остановки, ведь сегодня незапланированная встреча верхушек Панема. Снова соберутся, напьются вина и будут со смехом и азартом смотреть Игры. Игры… Джинни обернулась. На стене за её спиной висел большой плазменный экран, транслирующий всеми любимое шоу. «— Гермиона… она… они её?! — Тише, черт, тише, может они еще здесь! Черт, черт… держись рядом, Стайлз, черт, не беги…» Сердце сжалось в тиски от боли. Джинни рвано выдохнула, наблюдая, как на экране Гарри Поттер судорожно думает, попутно пытаясь догнать Стилински, что рванул наобум. Несколько минут назад здесь транслировалось другое изображение, где несчастную Гермиону застали врасплох. "Но её не убили… почему-то её не убили" Профи, особенно большая сплоченная группа, часто любили поиграть с беднягами из нищих и слабых дистриктов, чтобы устроить шоу. Им хотелось не просто победить, им хотелось одержать победу на самых интересных Играх. Чтобы именно отрывки с их Игр крутили перед показом новых. Чтобы на светских вечерах хвастаться и напоминать, на что они способны. Джинни игнорировала подобные трюки на Арене. Но сейчас ненависть кипела в ней и она скрипела зубами. Гарри, отголосок прошлого, напомнил ей, кем она была. Что вся её семья – вовсе не сон. Что она где-то там,… а она здесь. И Гарри здесь. Боже, Гарри. Джинни прикоснулась к своим накрашенным губам. Ощущение легкого прощального поцелуя заставило её покраснеть и грустно улыбнуться. Она вновь подняла глаза на экран. Гарри напуган, он начинает понимать, что не все здесь будет так спокойно и просто. Они не в походе, они на бойне. И враг, наконец, сделал первый шаг. Джинни хотелось помочь ему, но она здесь, а он там. По ту сторону экрана. — Ой, простите… Джинни обернулась и вернулась в реальность. Звонкий цокот каблуков, перешептывания – мимо нее шли, держась парами, девушки-куклы, что будут развлекать гостей на вечере. Их наряды разные, прически жуткие и необычные, но при этом как же они похожи. Джинни не смогла бы ни одну из них отличить от другой. Они мельком поглядывали на экраны, но не отвлекались от дороги, шли торопливо, словно опаздывали. Одна из них задела Джинни и чуть не упала. Она шла без пары. — Я очень неосторожна, — сказала она тихо, поправляя зеленое, с огромными бантами, платье. За слоем яркого макияжа скрыто детское, пухлое лицо с милыми ямочками на щеках. В пышные темные волосы вплели дурацкие цветы. Она невысокая, возможно, ей нет даже шестнадцати. Каблуки создают иллюзию роста, а в бюстгальтере явно есть лишние подкладки. Ясно. Капитолий вновь пытается спрятать то, что заставляет работать и унижаться детей. Джинни словно видит себя несколько лет назад, с искренним непониманием спрашивающую «зачем мне такие тонкие трусики?». Отвращение сжимает горло, Джинни морщится, отчего девочка перед ней суетливо начинает извинятся еще пуще. — Хей, все нормально, — начинает успокаивать её Уизли. — Первый раз на каблуках? — Ох, нет, — девочка заметно успокаивается, неловко переминается с ноги на ногу. — Но эти мне… немного жмут. И шпильки неудобные… — Шпильки – это ад для ног и сулят поганый день, — слабо хмыкает Джинни. — Лови каждый момент, когда их можно будет снять. — Но нам… нельзя их снимать. — Пока никто не видит можно все, — подмигивает ей Джинни и девочка изумленно открывает глаза. — Как тебя зовут? — Хейден. — Меня Джин, — кивает Джинни. Она давно привыкла сокращать свое имя так, особенно для малознакомых людей. Тем более для вышки Капитолия, что произносят «Джинни» будто они все здесь поголовно её папики. Джин – звучит взросло. Джин не даст себя в обиду, в то время как Джинни с трудом сдержит слезы, когда ей на колено ляжет пятая ладонь за вечер. — Тебе стоит не отставать, Хейден, — напомнила Джинни, кивая на девчушек, что давно уже свернули в другой коридор. — Ох, да… я рада была знакомству. Хейден кратко, сжав губы, улыбается. А после убегает, едва не падая. — Не беги, сломаешь не только туфли, но и ноги! — кричит ей вдогонку Джинни, смеясь. Она еще недолго смотрит ей вслед, пока кто-то осторожно не трогает её за плечо. Джинни легко вздрагивает и оборачивается. Перед ней невысокий, тощий парень с взлохмаченными белокурыми волосами. Он выглядит запыхавшимся и растерянным. Словно потерялся. Да и весь его вид говорит о том, что он перепутал не здания, а Панем с каким-то нищим дистриктом. Джинни недоверчиво сужает глаза и спрашивает: — Что-то хотели? — Да, — отвечает незнакомец, на удивление громко. — Я не… у меня здесь встреча. — Ты не похож на члена президентской делегации, — легко улыбается Джинни. Парень не выглядит опасным. Даже интересным. — У меня встреча с Майкрофтом Холмсом. Джинни глупо хлопает глазами. Майкрофт Холмс, да кто не знает его имени? Шишка покруче президента. — Ты уверен? — хмыкает она. — Где его найти? Я не хотел бы спрашивать у… Парень намекающее качает головой. Не хотел спрашивать у людей, что больше похожи на роботов. Что может и ответят, но тут же сообщат о тебе всем. Джинни странно усмехается. — С чего ты взял, что я не как…? Она шутливо скорчила пафосное лицо, которое обычно бывало у таких ребят, надула губы и подняла брови, будто ей совершенно скучно. Парень тихо рассмеялся, отчего он стал только подозрительнее. — Мне, правда, нужно его найти. И как можно быстрее, — вернув себе серьезность, напомнил он. — Хорошо, я провожу тебя до лифта. Холмс обычно обитает на десятом этаже, либо в зале совещаний. — Зал совещаний! — взгляд парня прояснился. — Мне надо туда. "Не может быть, что у него действительно была запланирована встреча с Холмсом…" На секунду в голове Джинни появляется назойливая мысль, но она не решается об этом спросить. Вместе с незнакомцем они идут по коридору, Джинни осторожно поглядывает на него, стараясь получше запомнить. Когда они уже доходят до лифтов, она спрашивает: — Как тебя зовут? Это не секрет? Парень недолго думает, прежде чем ответить. — Не секрет. Ньют. Они уже у лифтов и Ньют нажимает кнопку вызова. На экране рядом раздается крик, Джинни подпрыгивает, в то время как Ньют даже туда не смотрит.

119 Гермиона Грейнджер

Гермиона кричит и тут же обрывает собственный крик, резко стискивая зубы. На глаза наворачиваются слезы от боли, она шипит и едва ли не рычит. Небольшой ножик, точно такой же, какой она вытащила у Гарри из спины, теперь вбит в её колено и кровь сочится вниз, к зеленой траве. — Ну что? Теперь не такая смелая, да? Голос над головой вызывает настоящее желание убийства. Гермиона с трудом заставляет себя посмотреть в эти серые, отвратительные глаза. — Малфой, — невнятно произносит она, чтобы снова не начать кричать. Крик застрял в горле и ей хочется дать ему волю. Но не здесь. Не перед ним. Драко Малфой гордо поднимает голову. В спину ему светит солнце. Он обнажает ровный ряд белых зубов, скалясь и торжествуя. Гермиона вглядывается в его глаза, цепляясь за любую слабость, выраженную в них. "Я знаю, кто ты. Ты трус. И не играй передо мной, я не та публика, что купится на твои ужимки…" – гневно думает Гермиона. Она сказала бы это вслух, но он только этого и ждет. Повода, чтобы снова сделать ей больно. — Почему мы просто не убьем её?! — выкрикнул он, отворачиваясь. — Мы убьем трех зайцев одним выстрелом, если просто подождем. Терпение, — улыбнулась Моргана, что перешептывалась о чем-то с Моргаузой. Жуткие девушки. Сильные. Вот их Гермиона по-настоящему боялась и старалась не смотреть им в глаза. Она была привязана к самому Рогу крепкими, почти канатными веревками, что давили на грудь и почти мешали дышать. Её так глупо схватили! И хорошо, что не убили… Она уже была готова к смерти, когда на нее внезапно напрыгнули и вырубили, но она очнулась. Осталась жива. И теперь лишь остается бороться за эту жизнь. Они хотят выманить Гарри и Стайлза, используя её. Умелый трюк. Профи знают, что они подружились и не бросят друг друга. Но недооценивают противника. "Я знаю, ребята, вы умные. Не попадитесь в их ловушку!" Профи разошлись, контролируя определенные углы, расставили мины и ловушки в округе. Малфой, естественно, решил остаться с ней, якобы «сторожить». Ага, конечно. Когда Моргана с Моргаузой ушли, он снова принялся за свое. — Скоро ты и твои друзья будут наблюдать за Играми с небес, — прошипел он, щелкая по кинжалу в её колене, вызывая вспышку боли. — Неужели ты думаешь, что победишь? — спрашивает Гермиона. — Что ты сделал, кроме как упустил нас? И ты упустишь снова… — Заткнись, — Малфой достает второй кинжал. — Я тебя не боюсь. Ярость заблестела в серых глазах, а острый кинжал вошел во второе колено. "Черт! Идиотка! Как же я буду убегать, если он истыкает мои ноги ножами?!" Гермиона кусает губы до ослепляющей боли. Ей хочется ударить его. Отвесить звонкую пощечину, чтобы стереть эту усмешку. Но сейчас она беспомощна. Все, что у нее есть – острый язык. А у него острые кинжалы. Не самая честная битва. — Не обманывай себя. Твои попытки выжить выглядят жалко. Такие, как ты и твои друзья не живут долго на Арене. Мы поймали тебя первой. Поймали, как ребенка… — Не ты меня поймал, — перебивает его девушка. — Ты нашел себе сильных друзей и неужели думаешь, что они будут с тобой до конца? Драко осекается. Его взгляд уходит в сторону Морганы, Пэнси и остальных. "Сомнение. Он сомневается". — Ты самый слабый из них, — шипит Гермиона и Драко бьет её по лицу. Голова дергается в сторону, волосы выбиваются из слабо завязанного хвоста. Почти рядом с местом, куда её ударила Пэнси… Гермиона проводит языком по зубам и чувствует, что один из них, с правой стороны удара, выпал. Кровь наполняет её рот, поэтому она сжимает губы. — Я убью тебя. Как только твои лузеры покажутся на горизонте, я заставлю тебя кричать… Гермиона плюет ему в лицо. Её слюна перемешана с кровью, а несчастный зуб отскакивает от красивого лица. Драко закрывает глаза, замирая. Гермиона попала ему точно в лоб. Она жестоко улыбается, говоря: — Ты можешь драться как лев, царапаться как котенок, но убивать… Драко Малфой, ты бесхребетный трус. Глаза напротив медленно открываются. Чужая кровь медленно стекает ему на переносицу. — Повтори, — не своим голосом произносит он. Гермиона хмыкает. — Ты все прекрасно слышал. Ей кажется, что сейчас все для нее и закончиться. Она видит, с какой силой он сжимает очередной кинжал. В руках появляется дрожь, а по телу расползается страх. Надо сказать что-нибудь еще. Что-нибудь сделать. Не молчать и ждать, когда терпение Малфоя кончиться. А он уже на взводе. И глаза его все темней. Он поднимает кинжал, когда раздается: — На юге! Эти ублюдки не одни!