Наши первые Игры

Часть 1 ВЫБОР ТРИБУТОВ 1 Джон Ватсон. Сестрица и шахта.

Джон Ватсон проснулся от невыносимой боли в спине. Открыв глаза, он продолжал видеть перед собой тьму, словно он и не возвращался из шахты домой. Будто бы так и заснул там, не успев вовремя подняться на лифте наверх. Лязг посуды, доносящийся из соседней комнаты, успокоил его, разве можно встретить такой звук в шахтах? Джон поднялся с кровати и поморщился, ощутив очередной прилив боли. Загнув руку, он погладил спину и надавил на больное место, после чего охнул и упал обратно на кровать. Лязг прекратился, послышался глухой топот ног, который вел в его комнату. В дверном проеме появилась Гарри, с ужасными синяками под глазами и красными венами вокруг зрачков. — Гарри, — простонал Джон, уставившись на нее. — Отвали, — прохрипела она и ушла, оставив после себя странный горький запах. Хлопок двери означал, что она покинула дом. Джон, стиснув зубы, встал снова и понесся следом за ней, наплевав на свою спину. — Гарри! — требовательно закричал он, распахнув входную дверь. Девушка резко обернулась, а рядом стоящая с ней Клара кинулась бежать. — Отвали от меня, братец! — заорала на него Гарри, через всю свою хрипоту. — Читай по губам! От-ва-ли! — Прекрати это! — Джон вышел во двор, ступив босыми ногами на сырую землю. — Ты ничего не понимаешь! — Ты должна прекратить это! Если ты продолжишь пить эту дрянь, я уйду! Мне надоело обеспечивать тебе короткую дорогу в канаву. — Ну и уходи! — лицо Гарри исказила гримаса бешенства, и она пошла вслед за убежавшей подругой. — Проваливай на хрен, Джон Ватсон! Джон, громко хлопнув чертовой дверью, вернулся в чертовый дом, думая о своей чертовой сестре. Гнев на Гарри утихал, а беспокойство нарастало. Она снова украла его деньги и ушла на рынок, за очередной порцией отравы. В дистрикте 12 нет нормального алкоголя, а все что есть, отравляет желудок и вызывает нескончаемый поток рвоты. Гарри - худенькая, как тростинка, продолжает медленно убивать себя, бегая за своей любимой Кларой. Как бы Джон не пытался, ему не удавалось поставить сестру на правильный путь. Сколько бы обещаний он с нее не брал, она все нарушала. Джон продолжал пахать в шахте только ради нее. Чтобы она всегда была сытая и чистая, а ей хочется быть заблеванной и грязной. Их дом напоминал развалюху, и ничем не отличался от остальных. Джон сел за гнилой стол, который с трудом держался на тонких ножках. Он спрятал лицо в ладонях и думал о том, что сказал Гарри и что она ему ответила. Она его не слушает и не послушает никогда. Джон рывком встал и зашел в свою комнату, где кроме старой кровати и тазика с мутной водой ничего и не было. Он пнул этот тазик, расплескав все его содержимое. Если не будет Джона - не будет дохода. Не будет дохода - Гарри не на что будет покупать выпивку. Не будет выпивки - шанс выжить для Гарри. Начав собирать вещи, Джон замер на секунду. А если она начнет торговать своим телом? Клара таким вещами не брезгует заниматься, она может и Гарри затащить в эту пучину. Джон в гневе отшвырнул от себя рабочий мешок, куда успел закинуть свой тупой ножик для разделки. Надо все обдумать. Снова поговорить с Гарри… Если она не одумается, он уйдет. Он даст Гарри последний шанс, на большее Джон был не способен. Ему надоело вертеться в этом колесе, словно белка. В дверь постучали. Джон нехотя поднялся и встретил нежеланного гостя. — Майк? — Джон вопросительно поднял брови. Пухлый мужчина ухмыльнулся, увидев, в каком состоянии находится хозяин дома. — Мистер Стэмфорд, не забывай, Джон, — поправил его он и без приглашения зашел внутрь. — Милое жилище. — Спасибо, — с ядом отозвался Джон. Когда-то они были друзьями, пахали на одной шахте, но все изменилось, когда Майк встал на сторону Миротворцев и Капитолия. Джон не знал, чем он теперь занимается, но явно чем-то гадким, судя по его ухмылке. Да еще растолстел вдвойне. У Джона появилась мысль, что он был бы неплохой свиньей для убоя. — Видел твою сестренку. Гарри. Красавица, — продолжая осматривать дом, говорил Стэмфорд. У дверей стояли его телохранители в белом. — Что тебе нужно? — удерживаясь от того чтобы ударить его, спросил Джон. — Я просто проходил мимо и решил зайти, проведать старого друга. — Мы больше не друзья, Майк. Ой, то есть мистер Стэмфорд, — последнюю фразу Джон произнес весьма едко и с такой же поганой ухмылкой, что и у его гостя. — Я слышал, твоя сестра пережила каждую Жатву. А вот ты нет, — перевел тему Майк, но его ухмылка спала. — Сколько тессеров ты берешь? — Мое имя вписано тридцать четыре раза. Это ты хотел знать? — огрызнулся Джон. — Многовато, — присвистнул Майкл. — Сегодня тебе будет жарко. День Жатвы. Уже сегодня. Джон сжал кулаки, готовясь вот-вот ударить Майка, но терпел, иначе ему придется терпеть плетку на главной площади. Тридцать четыре - это было действительно большое число, если судить по тому, что в семье Джона, кроме него, только Гарриэт. Тессеры нужны для того, чтобы получать дополнительное зерно и припасы, их брать могут только те, кто участвует в Жатве. Добрый парень шахтер брал дополнительные тессеры на сиротских детей и для семьи, живущей по соседству, у которых не было возможности получить данные талоны. Джон рисковал, и каждую Жатву ему действительно было жарко. Если его выберут, с кем останется Гарри? Но с другой стороны, иногда Джон с ужасом осознавал, что он не против того, чтобы попасть на Голодные игры. Ему даже казалось, что у него может быть будет шанс выиграть. Он не раз представлял себя победителем и видел сны, где он с победной улыбкой стоит перед Капитолием. Джон часто рискует. Его били плеткой не раз. За грубость, за дерзость, за то, что заступился за невинных. Он берет тессеры для практически незнакомых людей. Дольше всех торчит в шахте и не раз оставался там на ночь. Вдруг, его выберут сегодня? Джон не ощутил прилива страха. Это ведь просто очередной риск в его жизни, ничего больше. — Уходи, Майк, — Джон открыл дверь и не без презрения посмотрел на Стэмфорда. — Я поставил на тебя, Джон. На то, что тебя выберут, — бросил перед уходом Майк. Но Ватсон не сдержался. Схватив толстяка за шкирку коричневого пальто, он развернул его к себе и собирался ударить, но тут руки ему скрутили охранники Майка. Джона ударили в живот, боль в спине отозвалась глухим стоном, удар коленом по лицу оставил после себя разодранную губу. — Эй, эй, — улыбаясь, замахал руками Майк. — Хватит, ребята. До встречи на играх, Джон. Его бросили на ступеньках. Джон попытался подняться, но снова чуть не упал. Облизнув губы, он с трудом вернулся в дом. В своей комнате он сразу подошел к тазику, дабы промыть ранку на губе, но тот был уже перевернут им, и вода впиталась в пол. Джон начал еще больше ненавидеть Майка, всей душой и до скрежета зубов. До Жатвы осталось пара часов, которые Джон провел на кровати. Чертовы голодные игры, да горите вы в аду. День начался ужасно и закончится вероятно еще хуже. Когда пришло время, Джон поднялся и вымучено улыбнулся. Боль утихла, дышать стало легче. Он начал переодеваться к Жатве, совершенно не желая идти за водой, чтобы умыться. Надев потрепанные временем брюки отца и белую рубашку, без верхних пуговиц, он вышел на улицу, перед этим вытащив засохшую грязь из волос. По пути на Жатву, он встретился с той самой семьей, для которой он выбивал тессеры. Дети там были совсем-совсем маленькие, они не участвовали в выборе трибутов. Их мать-одиночка печально смотрела Джону вслед, словно провожая его. Он улыбнулся, и она прижала руку ко рту, чтобы не расплакаться. "Еще год" - думал Джон - "Еще год и я больше не смогу помочь им". Слившись с однообразной толпой, он встретил некоторых знакомых и улыбнулся и им. Джон Ватсон был из тех, чья улыбка могла спасти в любой трудной ситуации, но иногда, наоборот все ухудшала. Сара - милая, худая девушка в клетчатом платье и с мозолями на руках - была единственной, кто подарил ему улыбку в ответ. Сдав кровь, Джон занял свое место среди сверстников из Шлака. Погода сегодня была мрачная, небо затянуто тучами, вокруг играет дурацкая музыка, будто бы начинается карнавал. Не смотря на это, Джон слегка вспотел и прокашлялся. В этот момент началась Жатва. Часы пробили свое время, на сцену вышел важный мэр, и начал свою речь. Джон его никогда не слушал, ибо ничего нового он не говорил. Кроме него на сцене находилась всеми известная Ирен Адлер, женщина-сопроводитель, она кидала на толпу властные взгляды и поджимала губы. Откровение её костюмов поражало Джона каждый год, ему так и хотелось накинуть на нее теплую жилетку и посадить у камина. Ирен крутила черный пояс в руках, который связывал её тонкий, с разнообразными черными узорами, халат. Через него Джон видел нижнее белье женщины и очертание ее, несомненно, великолепной фигуры. Когда речь заканчивается, Ирен встает и подходит к кафедре. Цокот её высоких каблуков раздается по всему дистрикту. — Поздравляю с Голодными играми, — сквозь ухмылку произносит она, а после улыбается, открывая белые зубы, и преображается в обычную энергичную женщину сопроводителя, скрывая доминантные нотки в собственном голосе. — И пусть удача всегда будет на вашей стороне! Снова цокот. Ирен подходит к прозрачному шару, где вперемешку разбросано кучка бумажек. — Начнем с прекрасных дам, — сладко говорит она. Её тонкая рука тянется вглубь, все затихают и Джон смотрит на женскую половину. Взгляд каждой девушки прикован к Ирен, которая специально медлит, и что-то напевая под нос, скользит пальцами по каждой бумажке. И вот, она резко схватывает одну, улыбается и возвращается к кафедре. — Сара Сойер, — громко произносит она. Джон замирает и сразу находит глазами Сару. Он вспоминает её улыбку, она ведь улыбалась всего лишь несколько минут назад, а сейчас готова умереть на месте. Она дрожит, выходит вперед и идет к сцене, держась на удивление крепко, пока Джон не замечает влагу на её щеках. — Отлично, детка, вставай сюда, — распоряжается Адлер и ставит Сару рядом с собой. — Теперь, перейдем к нашим мужчинам! Теперь Ирен никого не дразнит, а сразу достает нужную бумажку с именем. Руки Джона сами по себе сжимаются в кулаки. Тридцать четыре записки с его именем. Какую вытащила Ирен? Она встает у кафедры и не спеша разворачивает бумажку. Если Джона не выберут, то он вернется домой и будет дожидаться Гарри, чтобы провести последний разговор о её алкоголизме. Потом вечером пойдет в шахту, по пути зайдя за тессерами. А ближе к ночи, проведает ту семью, взяв парочку… — Джон Ватсон!