Наши первые Игры

Часть 2 ПОДГОТОВКА К ИГРАМ

15 Гарри Поттер

"Назад пути нет" — Что ты натворил, дрянной мальчишка! — запустил бутылкой хорошего виски Сириус в ближайшую стену. Миротворцы рядом даже не шелохнулись, они хорошо знали привычки этого ментора, и что ничего от него кроме метания бутылок и пьяного бреда ждать не стоит. А вот Гарри вздрогнул и весь сжался. Он чувствовал себя странно: совершенно не напугано, но при этом как-то отстранено. Он наблюдал за крестным и пытался понять, а что вообще происходит? Неужели он действительно здесь? В комнате Прощания, где трибуты возможно последний раз видят свои семьи. Гарри стоит здесь и просто… стоит. — Отвечай, Гарри! — Сириус вцепился в него и потряс за плечи, заставив очнуться. Лицо крестного исказил гнев, но теперь он чуть смягчился, излучая лишь полное непонимание и абсурд. — Зачем ты это сделал? "Точно. Я вызвался добровольцем. Черт меня побери" — Я… я не знаю, — промямлил Гарри. Конечно же, он знал. — Просто так не вызываются добровольцами, Гарри. Скажи мне, на кой черт ты сделал это? — голос Сириуса дрожал и явно не от алкоголя. Он был зол, напуган и в смятении одновременно. — Я…, — Гарри уже был готов признаться, но тут позади распахнулись двери. В дверном проеме стояли Дурсли. Уж кого, а их Гарри точно не ожидал увидеть. Ясное дело, что как его опекунов их пустят, но разве им есть дело до нерадивого племянника, на котором они возят все свои трудности? Однако сейчас на него виновато смотрела тетя Петунья. Её муж стоял позади и держал руку на плече сына, у которого полностью побледнело лицо, и выглядел он еще не отошедшим от шока. — Чего вам? — огрызнулся Сириус. Он никогда их не любил, а теперь словно был готов прибить на месте. — Решили в добрый путь сопроводить? Петунья поджала губы и не ответила. Она подошла к Гарри и тихо-тихо, практически еле слышно произнесла: — Спасибо. Гарри удивленно замер, наблюдая, как она прячет глаза и, разворачиваясь, уходит. Тетя никогда не проявляла ему должного внимания, заваливала любой работой, а когда он был ребенком, порой даже издевалась над ним, давая поломанные игрушки Дадли и кормя объедками со стола. Но сейчас она словно поблагодарила его за все эти годы мучений и одновременно просила прощения. Сказать это было слишком трудно для нее, но она смогла это вложить в одно простое слово. Гарри осознал, что никогда особо не ненавидел её. Но готов ли простить? Точно сказать он не мог. Слишком много боли принесли ему эти годы. Дурсли уже почти ушли, но тут остановился Дадли. Он вышел из-под руки отца и подошел к Гарри, с несвойственным ему взрослым выражением лица. Он протянул ему руку. — Что? — Гарри прыснул. Вот так номер. Ладно тетя Петунья, но вот Дадли… если сейчас дядя Вернон предъявит ему извинения, он точно будет готов сдаться прямо сейчас, ибо это уже за гранью разумного. — Удачи, — проговорил Дадли, пытаясь выглядеть уверенно, но опять же бледность на толстом лице выдавала его. Гарри замялся, но все же пожал ему руку. Его ладонь оказалась мокрой и неприятной. Гарри вгляделся в лицо двоюродного брата. "Это за него я практически отдаю жизнь. За того, что пинал меня вместе с друзьями и заливал сено , на котором я спал, водой. Стоит ли это того?" Дадли кивнул, а после присоединился к родителем, что смирно дожидались его. Усы Вернона дрожали. Ха. Еще бы. "Не стоит. Это ясно как день. Но я не ради Дадли вызвался добровольцем. Совсем не ради него" А ради… "Себя" — Я могу поставить на тебя, мальчишка, — пробубнил Вернон. Видно, он тоже хотел что-то сказать, ибо этого требовал момент, но вот его Гарри бы не простил ни за что в жизни. Человек, продающий чужих сестер и невинных людей, не достоин этого. Тут с места сорвался Сириус и схватил Вернона Дурсля буквально за грудки, чуть ли не отрывая от пола. Слабый, заметно похудевший Сириус побитый множеством трагических событий и Вернон, что катался в масле и продолжает кататься всю свою жизнь. Сейчас Сириус выглядел в миллионы раз сильнее его, не смотря на такую разницу в весовой категории. — Катись к дьяволу, Дурсль. Не смей говорить с моим крестником, — прорычал Блэк, а после отпустил мужчину, даже не ударив. Миротворцы позади ждали этого, но, не дождавшись, опустили оружие. Вернон покраснел от злости. Настолько дрожащих усов у него Гарри еще никогда не увидел. — Надеюсь, вы оба сдохнете! Чертовы отребья! — в гневе проорал он, а после, схватив в охапку жену и сына, покинул здание, выбив дверь ногой, но не выломав её, оставив на крепеже. Гарри безучастно смотрел им вслед. — Теперь ты видишь, за чьего сына отдал жизнь? — указал в их сторону Сириус. — Мне надоело повторять, Гарри. Ответь мне, чтобы я понял. Ибо у меня такое ощущение, что я совершенно не знаю своего крестника. Гарри закусил губу. Он уже рассказывал Сириусу. Выложил ему все на духу, но не учел одного. Сириус тогда был в стельку пьян. Тогда приближались очередные Игры, и он ушел в запой. В дистрикте были очень трудные дни и на Гарри было все, что только можно было. Он был изнурен, но стоило ему хотя бы попытаться отдохнуть, ему тут же вручали очередную работу. Гарри был постоянно раздражен, хотел накричать на каждого, кто проходил мимо, но держался. Держался, пока не пришел повидать крестного. Ведь только ему он мог довериться, кроме семьи Уизли. Но им, к сожалению, такие вещи лучше не рассказывать. Они не поймут его. Не осудят, но будут поглядывать с опаской. Гарри не хотел пугать их. А вот крестного напугать надо постараться. И сегодня у Гарри получилось. — Вернон угрожал мне, — выдавил из себя Гарри. Намного труднее разговаривать сейчас, а не на эмоциях, как было тогда. — Ты не знаешь о его темной работе, но слышал слухи. Так вот, это все правда. От Сириуса послышался скрежет зубов. — Этот жирдяй… мне все-таки стоило его ударить. А лучше насмерть прибить. — Я не смог бы сбежать от него без последствий, Сириус, — Гарри обнаружил, что его голос звучит жалко, словно он искал оправданий. — Он бы точно сделал что-нибудь с Роном, с Фредом и Джорджем или с кем-нибудь еще! Я бы не смог их бросить! Гарри внезапно ощутил поток уверенности, растекающейся по телу. Он доброволец. Он теперь трибут. Он теперь… труп? "Нет, я хочу победить. Ведь я хотел… хотел…" — Я просто хочу жить свободно. Сбежать из-под его гнета. И сделать это без последствий можно было только с помощью Игр. Я думал об этом постоянно, каждую Жатву, но решился лишь сейчас. Гарри дышал часто, словно после пробежки или часовой работе на заводе. Он смотрел на Сириуса, который смотрел на него в ответ и пытался что-то разглядеть. — Глупец, — сказал он наконец и заставил Гарри слабо дернуться. Сириус подошел к нему, положил руки на юношеские плечи и заглянул в глаза. — Игры не помогут тебе, как ты не понимаешь? Ты просто заведешь себя в могилу. Ты совсем еще мальчишка! — Я уже в могиле, Сириус! — Гарри отошел от него. — Что лучше, работать на Дурслей, закрывать глаза на все, что они творят или попытать шанс?! Что я теряю?! Зеленые глаза юноши жгли невольные слезы. Он натерпелся достаточно. Он не мог просто оставить все как есть, он должен был хотя бы попытаться! — Даже если я умру, это будет лучше жизни здесь, — произнес он твердо. Сириус разглядел в нем то, что искал. Выглядел он пораженным. — Как ты похож на своего отца, — сказал он. —Ты говорил это сотню раз, — огрызнулся Гарри, но тут же одернул себя. Он не хотел ранить крестного. Но тот не задержал на него обиду, а наоборот улыбнулся. Слабо, без радости в глазах, но с отцовской нежностью, пропитанной страхом. Обычно отцы так отпускали своих сыновей на войну. Тут почти тоже самое. Гарри было трудно сдержать этот взгляд. — Но никогда я еще не был в этом так уверен, — крестный потрепал его по и так растрепанным волосам. — Посещение закончено! — раздался басом голос миротворца. Из соседней комнаты выводили мать Джо Харвелл. Гарри уже видел её. Она содержала небольшую забегаловку для местных, у нее было много посетителей. На удивление её не прикрыли. Гарри редко там бывал, ибо выпивка там всегда не по возрасту. Но он видел её: вечно усталую, но при этом такую, к которой бы точно никто не полез бы с приставаниями. Сильная женщина. Гарри бы точно назвал её такой особенно сейчас, когда она с прямой спиной выходила из комнаты Прощания. Оттуда же вышла Джо, но за матерью не смела идти, её держали миротворцы. — Я вернусь, мама! Сделаю все, чтобы вернуться! — прокричала она. В её голосе стояли слезы. — Буду ждать, — кивнула ей мать. "Её зовут Эллен" – вспомнил Гарри. Женщина посмотрела на него, но долго задерживать взгляд не стала. Вместо этого она приветственно кивнула Сириусу, на что тот кивнул в ответ. Когда она ушла, Джо резко освободилась из рук миротворцев, потому что банально упала на пол без сил. — Что мне теперь делать? — спросила она, осипши. "Её выбрали не по своей воле. Она боится намного больше меня. Но её вопрос разумен. И вот я на Играх. Но что мне делать дальше?" Гарри охватил страх неизвестности. Сириус заметил его и сжал плечо крестника, пару раз похлопав по нему и отпустив. Тем временем появилась Гвен, представительница, и опустилась на корточки рядом с Джо. Следом вышел Билл. Гарри успел забыть про него. Он встретился с Уизли глазами и получил взгляд полного непонимания, с каким его встретил в комнате Прощания Сириус. Билл хотел подойти и что-то сказать, но его отвлекли слова Гвен, адресованные юной Харвелл: — Нам пора ехать. Не переживай, — сказала она. — Не переживать?! — воскликнула Джо. — Я, можно считать, уже мертва! — И так каждый год, — невесело хмыкнул Сириус. Он тоже подошел к Джо, но остался стоять. — Вставай. Ты пообещала своей матери вернуться. — Я хочу вернуться, — Джо уставилась в пол. — Но… разве это возможно? Тут она неожиданно посмотрела на Гарри. — Ты чертов псих, раз вызвался добровольно, — прошипела она, смотря на него со злостью. — Тебе это кажется веселым или что? — По мне видно, что мне весело? — Гарри скрестил руки. Тем временем Гвен помогла Джо подняться. — Без ругани. Еще успеете. А сейчас, нам пора ехать, — распорядился Сириус. Как раз в этот момент зашли миротворцы и взяли новых трибутов под руки, ведя в неизвестность. — Куда? — успел спросить Гарри у своего теперь не просто крестного, но еще и ментора. — В столицу.

16 Эллисон Арджент

Эллисон родилась в дистрикте, где практически не было природы, где негде было потренироваться с луком, чтобы тебя никто не заметил. Эллисон любила стрелять, любила охотиться, но в этом месте, полного фабрик и домов, это было просто невозможным желанием. Каждые Игры она сидела у телевизора и поражалась жестокости этого шоу. Частенько она видела, как с помощью стрел убивали людей. Тогда она спускалась в подвал, брала свои стрелы, крутила их в руках и думала: «а я смогла бы убить?». Недавнее событие с безумным мальчиком Джимом доказало ей, что не смогла бы. Она просто представила, как стрела протыкает человеческую плоть, сбивается под кости и вызывает кровотечение, а после неминуемую смерть. И больше её рука начала дрожать, когда она представила, как это делают её стрелы. Не чужие, что находили те трибуты на Играх. А именно её. Которые в её руках. Готова ли она пролить кровь? Этим утром, она была полностью уверена, что нет. Но сейчас, сидя в одном вагоне и совсем рядом с Джимом Мраксом, который предпочитает чтобы его звали Мориарти, она сжала ладони в кулаки, осознавая, что она готова запачкаться в крови, чтобы вернуться домой. Это мысль привела её в ужас. "Значит, вот как Игры действуют на человека? Превращают его в убийцу… я не хочу" Но вернуться к семье она хотела больше. Еще раз оказаться в объятиях отца и матери, что провожали её едва не со слезами. Она вспомнила возможно последние слова отца: «Будь сильной, Эллисон. Мы будем ждать тебя. Ты моя дочка и ты справишься со всем». Справишься… это звучит намного проще, чем кажется. — Итак, — а вот их чудо-ментор. Высокий пугающий блондин в солдатских штанах и белой майке, что не спеша потягивает никотин из сильных сигарет и не без насмешки смотрит на обоих подростков. — Как планируем умереть? Эллисон поставил этот вопрос в тупик, она открыла рот, подобно рыбе. А вот Джим оказался шустрее нее. — Сначала я хочу убить её, — тыкнул он пальцем в соседку и гадко улыбнулся ей. — Если уж я на Играх, то я многих успею убить, да? Ментор из-за смешка подавился сигаретой. Он представился Себастьяном Мораном. Отец Эллисон рассказывал ей об его Играх, о его жестокой победе: как спонсоры предоставили ему снайперскую винтовку и позволили валить всех налево и направо. Этот человек пугал, но одновременно и внушал уважение. По крайней мере Эллисон. А вот что до Джима… "Даже сам Бог не знает, что у него на уме" — Сколько тебе лет, малыш? Двенадцать? — приподнял брови Себастьян. Выдохнув пары никотина Джиму в лицо. Тот лишь оскалился. — Не стоит недооценивать меня, — прошипел Джим. — У этой девчонки кишка тонка убить даже меня, она на Играх скорее от страха помрет, забившись в угол! Он рассмеялся. — Замолчи, — не сдержалась Эллисон. — Ты просто глупый ребенок. — Который напугал тебя чуть ли не до дрожи, — усмехнулся ей Джим. Эта ухмылка была до жути неприятной и не сулила ничего хорошего. "Этот мальчик сумасшедший. Собственное безумие убьет его быстрей, чем мои стрелы" Однако Себастьян явно так не думал. Он смотрел на мальчика оценивающе, примеряя его шансы. Он, как бывший и выживший участник Игр, отлично знал: такие психи всегда подают надежду на победу. Их невозможно прочитать и предугадать их действия. А если они дети, то есть шанс, что ты просто запнешься не в состоянии поднять на них руку. А вот они… прогрызут тебе лицо, стоит отвлечься. Джим не просто напоминал безумца, он им был, но все-таки мозг у него работал как надо. Моран видел это и закурил еще раз. — Проголодались? — в вагон зашла представительница Антея, снова уткнувшись в свой телефон. За ней семенили двое мужчин в белом с подносами, полными сладкого. У Джима едва не потекла слюна. — Не зазнавайся. Ты все еще ребенок, — усмехнулся такой реакции Моран. — Я не ел целый день, — оскалился Джим. — Вряд ли ты поймешь, ты же уже победил. Небось каждый день пробуешь свежий хлеб и женщин, я прав? Себастьян немного опешил от такого вопроса от четырнадцатилетнего пацана, но оставаться в молчунах не собирался. — Хлеб в этом дистрикте так же плох, как и женщины, малыш, — ответил он, затянувшись никотином. — Лучше ешь пирожные. Джим не стал с ним спорить. Эллисон сглотнула. Где она оказалась? В компании двух явно не в своем разуме мужчин. Перед ней поставили несколько тарелок со сладким и она не смогла отвести глаз от пирожного с лимонными дольками по краям и в сливочном креме. Её семья не богата, но и не бедна, но при этом она никогда не пробовала ничего подобного, не считая маминой выпечки. Аккуратно взяв сладость в руки и ища, с какой стороны лучше надкусить, она внезапно ощутила на себе знакомый дикий взгляд. Она посмотрела на Джима. Тот смотрел на нее так же, как и в переулке. Это действительно пугало, но она не собиралась отводить взгляд. Не в этот раз. Она уже другая. Теперь она трибут. И когда она окажется на Арене, первая стрела полетит в Джима. — У тебя вся морда в сливках, — раздался голос Себастьяна, что прервал эти странные гляделки. Обращался он к Джиму, что за пару минут умудрился слопать буквально все, а теперь явно метил на пирожные Эллисон. — Я ничего вкуснее в жизни не ел, — просто отозвался Джим. В эту секунду он показался совершено нормальным подростком, но эта секунда длилась недолго. Он снова впился взглядом в Арджент. — О, Боже! — всплеснула она руками, не выдержав. — Забирай! Эллисон придвинула ему половину своих сладостей, оставив себе лимонные пирожные и постараясь их поскорее попробовать. Поезд ехал просто на невозможных скоростях. Поев, Эллисон встала и ушла подальше от неприятной компании, поближе к Антее, что спокойно сидела и что-то печатала. Эллисон пыталась поговорить с ней, но Антея лишь едва на нее посмотрела, что уж тут про полноценный разговор. Ничего не оставалось, кроме как бесцельно смотреть в окно и любоваться лесным пейзажем. Вот бы ей оказаться сейчас снаружи со своим луком наперевес. Это было бы замечательно. Эллисон улыбнулась. Это не укрылось от безумного взгляда Джима, что закончил поедать все, что видит и теперь занимался тем, что пытался вывести из себя непробиваемого ментора. "Я еду на Игры. Не могу поверить" Когда её имя огласили на всю площадь, она едва не упала в обморок, но на удивление быстро собралась. Мысли пчелами жужжали в её голове. Она думала о смерти, о том, что погибнет даже не добравшись до Рога Изобилия, а после внезапно подумала о своих стрелах и победе. Она умеет стрелять. Нет, она умеет хорошо стрелять. На Играх будут очередные профи, но вдруг она сможет дать им фору? Вдруг у нее есть шанс вернуться домой?

17 Мордред

Черноволосый, слегка кудрявый юноша, обернулся. "Она точно в порядке?" – хотел спросить он, но передумал. Поезд был воистину роскошен, в сотню раз лучше того места, что Мордред много лет называл домом. Но почему-то старый ветхий домик на дереве казался ему сейчас приоритетнее этого поезда, что вез его на Игры. "Игры. Я ожидал чего угодно, но точно не этого" — Хей, ты знаешь эту девушку? — спросила у него представительница Нимфадора Тонкс. Она обеспокоенно поглядывала на сидящую в углу Молли Хупер. Хупер. Мордред не припоминал её. — Нет, — признался он. — Но я видел, что случилось с её отцом. — Все видели, — к ним из соседнего вагона вышел ментор. Потрепанный, и во всяких тряпках вместо одежды, со шрамами на лице. Он держал в руках чашку горячего чая, от которой исходил заметный пар. Он сел напротив, рядом с Тонкс. — Меня зовут Римус Люпин. — Рад знакомству, — Мордред пожал ему руку через стол. Римус не без удивления смотрел на него. Мордред и сам заметил, что ведет себя слишком спокойно для шестнадцатилетнего подростка попавшего на Игры. Но строить из себя вселенскую драму, дабы не произвести подозрений, он не собирался. Вместо этого он продолжал надкусывать эклер с шоколадной крошкой. Надо есть, пока дают – решил Мордред и не упускал шанса. Наедаться до боли в животе он не собирался, но и игнорировать столько разнообразных блюд тоже. "Слышал, во время подготовки к Играм хорошо кормят. Если уж умру, то хотя бы на полный желудок" Эта мысль приободрила Мордреда. Но на самом деле он видел шанс в своей победе. Если бы не видел, то точно вел себя подобно этой Хупер. А так у него есть некие скрытые таланты, которые уж точно для спасения собственной шкуры пригодятся. — Бедная девочка, — произнесла Нимфадора, которую больше волновало состояние Хупер. — Мало того, что ей прилетело на Игры, так еще и отца убили прямо на глазах. — Если честно, даже я не ожидал, что Капитолий настолько серьезно относится к таким вещам, — проговорил Римус, дуя на чай и тщетно пытаясь заставить его остыть быстрее. Пока они наблюдали за девушкой, глаза Мордреда залил золотой свет. — Это все Сноу, — Тонкс перешла на шепот. Её голос звучал осуждающе. Еще бы, трудно найти хоть одного человека, не считая столичных, что не осуждали президента. — Римус, ты чего? — Мой чай остыл, — ответил он, не отрывая взгляда от чашки. — И что с того? — Не важно, — Люпин бросил неосторожный взгляд на Мордреда и тот ловко его поймал. "Даже если он заметил, он ни в жизнь не поверит в то, что видел" — Поговорю с ней, — встала Тонкс. — Расскажи ему пока все. Нимфадора отошла к Хупер, а Мордред, доев эклер, устроился слушать Люпина. Мягкие кресла в этих вагонах производили впечатление. Он бы прямо сейчас на них и уснул. — Думаю, главное ты и так знаешь, — Римус вздохнул, перед тем как начать. Видимо, крутить одну и ту же пластинку каждый год ему не по духу. Что ж, Мордред понимал его. — Трибуты от седьмого дистрикта не самые слабые, как может показаться. Ты ведь лесничий, верно? Ты не похож на сына дровосека. — Да. Я живу в лесу, — без утаек ответил Мордред. Но уточнять не стал. — Такие как ты лучше приживаются на Арене. Большинство профи даже не знает, как банально развести костер. — Не думаю, что владение этим навыком поможет выжить, — хмыкнул юноша. — И зря, — Римус сделал глоток остывшего чая. — Очень часто профи губит их невнимательность и отсутствие опыта в выживании. Они могут уметь убивать, но могут не уметь жить, понимаешь? — Профи всегда забирают все, что нужно у Рога Изобилия, — Мордред скрестил руки. Этот разговор поможет ему составить хоть какую-нибудь мало по малу стратегию. — Но это можно отобрать. Не обязательно у Рога, там уж лучше хватать, что ближе и бежать, а после. Подрыв припасов профи всегда ослабляет их. "В его словах есть смысл" Мордред призадумался. Ему ничего не стоит быстро смотаться от Рога Изобилия и побежать прочь, но он всегда может вернуться и пойти по следам профи. У него есть необходимые таланты, что позволят уйти незамеченным, а так же со сделанным делом в виде кражи или уничтожения припасов. Этот план казался Мордреду довольно реальным. Они говорили с Римусом еще некоторое время, и Мордред порадовался тому, что у него такой адекватный ментор. Он еле держал себя от того, чтобы спросить, почему тот до сих пор в своем уме, ведь выиграл Игры. Оттуда всегда возвращаются либо чокнутыми, ну или хотя бы странными типами. Римус Люпин же напоминает учителя, что решил провести с тобой внеплановое задание и обсудить материал. Мордред решил, что обязательно спросит, но позже. Сейчас его больше волновали собственные шансы на выживание. Как бы ни была плоха жизнь до Игр, Мордред не хотел умирать, а тем более на шоу, придуманном Капитолием. Он внимательно слушал все, что скажет Люпин и думал, составляя план. — Оставьте меня в покое! — раздался крик. Мордред тут же повернулся в сторону Хупер. Она закрыла голову руками и спрятала её между сжатых колен, дрожа всем телом. Тонкс рядом с жалостью посмотрела на нее, но встала и ушла. — У меня с трудом получилось вытянуть из нее хоть пару слов, — сообщила она, садясь с Римусом и посмотрев на Мордреда. — Может, ты попробуешь? Вы все же одной лодке, тебя она лучше поймет. — Мы соперники, — отчеканил Мордред. — На Играх не важно, что мы из одного дистрикта, нам придется убить друг друга. Я не хочу с ней общаться, чтобы потом не жалеть. На самом деле Мордред не хотел убивать невинных, таких же как он, которым просто не повезло быть вытянутыми на Жатве, но что остается? Он лишь надеялся на то, что сможет составить план, с помощью которого профи все сделают за него, а потом он внезапно нападет на них, оставит без еды и воды, даст ослабнуть, а после вернется и заберет себе победу. Мордреду не нравилась своя хладнокровность, но после того, что случилось с Ланцелотом… "Может, так мне и надо. Я заслужил смерти. Но я не буду просто так опускать руки" — Ты все-таки поговори, — настояла Нимфадора. — Ты думаешь в правильном направлении, но не стоит терять человечность раньше времени. Мордреда чуть привели в чувство эти слова. "Верно, Игры еще не начались. Но стоит ли…" Он посмотрел на сжавшуюся Хупер и встал. Вряд ли это того стоит, но он решил попробовать. Что он потеряет? Конечно, было бы лучше если вместо Хупер выбрали какую-нибудь девушку по сильнее, что-то вроде тех, что помогают отцам вырубать лес вместо сыновей. Но сейчас перед ним хрупкая, подобно березе, девушка, что не может оправиться после того, что видела. И Мордред понимал её. Всегда страшно терять родных. Он присел с ней рядом и понял, что не знает, как начать разговор. "Тц" Но на удивление Хупер сама подняла голову и посмотрела на него красными, заплаканными глазами. Мордред сглотнул. Трудно общаться с девушками, а плачущими тем более. — Ты…, — прошептала Молли. — Тебя тоже выбрали? Ах, наверное, из-за шока она пропустила всю оставшуюся часть церемонии. Мордред ей кивнул и увидел в карих глаза какое-то смутное узнавание. Словно бы она знала его. Но Мордред же её впервые видел. — Мой отец… они пустили пулю ему в голову…. Пулю! — шмыгала она носом и пыталась говорить прямо. Мордред обернулся и увидел за маленьким выдвижным столиком зубочистки и платки. Последнее он взял и протянул Хупер. — С-спасибо. Она прочистила нос и вытерла мокрые щеки, хотя дрожать не перестала. — Ты ведь потерял родителей, так? — спросила она. — Это было… так же? — Да, — ответит Мордред. Сначала он опешил, удивившись, откуда она знает, но после вспомнил, что знает весь дистрикт. История его семьи за эти годы превратилась в страшную сказку на ночь, что рассказывают друг другу дети, чтобы развлечься, а потом всю ночь провести с открытыми глазами. — Я потеряла маму. Теперь папу… я… осталась совсем одна! — воскликнула Молли, зажав себе уши. Слезы были готовы снова пойти на старт. Мордред слегка зажато, но все же решил начать процесс «успокоения» этой леди. — Да, ты одна. Я тоже один, — заговорил он. Начало звучит ужасно, но он смирился. Молли убрала от ушей руки. — Но я все равно хочу жить. Разве ты не хочешь? Он заставил её заметно задуматься. — Мы же теперь враги, — прошептала Молли. — Почему ты пытаешься заставить меня жить? — Поживи счастливо хотя бы эту недельку. На Играх я не собираюсь отступать, — Мордред встал и к своему же удивлению ободряюще улыбнулся, переводя все в шутку. Шутил ли он? В каждой шутке есть доля правды. Но Молли, к еще большему удивлению юноши, улыбнулась в ответ. — Я попытаюсь успокоиться. Спасибо, Мордред. "Видно, у меня получилось" Мордред не ожидал с ходу такой победы. Обычно ему с трудом удавалось успокоить буйных детей, а тут сразу девушку, потерявшую все. Можно считать небольшим достижением и записать в ежедневник, если бы он был. Мордред вернулся к столу, однако Римус не собирался говорить с ним, а пожелал хорошей поездки и удалился в свое купе. Нимфадора же включила музыку в наушниках на полную, до этого показав Мордреду большой палец и спросив, как у него получилось привести Молли в чувство. Тот лишь пожал плечами, съел еще один эклер, а потом заметил, что Молли умудрилась уснуть. Пересилив себя, он встал, взял небольшой плед, что был над каждыми диванчиками и накрыл девушку. Та не улыбалась во сне, но когда он случайно прикоснулся к ней, она вздрогнула, и краешки её губ взлетели выше. Мордреда заставило это застыть и понаблюдать за спящей пару минут, а после очнуться и вернуться к эклерам.

18 Дин Винчестер

— Это удивительно. Ты… ты вызвался добровольцем, это…, — бормотал себе под нос Чак Ширли, смахивающий больше на неряху писателя, чем на полноценного ментора. Как ему вообще удалось победить? — Ничего удивительного, — отчеканила Мэри-Сучка-Морстен. — Он вышел вместо своего брата. Чего тут стоило ожидать? — Дамочка, может перестанете? — огрызнулся Дин, не выдержав. Эти двое обсуждают его прямо перед ним. И ладно этот Чарли, но эта Мэри выглядит поистине раздражающе с вечным лицом «я знаю о вас все и использую это против вас». — Вы тут нас в курс дела должны ввести, а не трещать. — Он прав, — сидящая рядом Руби усмехнулась. Эта девушка совершенно не выглядит напуганной. — Мы ведь теперь трибуты. "Да. О Боже, да" Дин не мог перестать думать об этом. Он трибут, он будет участвовать в Играх, которые раньше только наблюдал с экранов. Ему придется убивать ради того, чтобы вернуться. Вернуться к Сэму, которого оставил совсем одного. Сможет ли тот дождаться отца? Перед глазами Дина всплыли момент часовой давности, в комнате Прощания. Сэма пустили к нему лишь на пару минут. Тот был на грани истерики, бил его слабыми кулачками, кричал и говорил о том, какой тот идиот. Тогда Дин сам был готов разораться, но перед младшим братом ни за что бы не показал слабости. Это его долг - защищать дурака Сэмми, что думает, что самый умный в дистрикте. Может, это и правда. Дин ни за что бы не смог наблюдать, как его уводят миротворцы. У него просто не было выбора. Он вызвался добровольцем, потому что просто не смог бы отпустить проблемного братца на Игры. Лучше уж он, взрослый сын «как бы фермера» имеющий хорошие познания в экзорцизме. А что? Кто знает, чего от этих Игр ждать… Дин ударил рукой по столу, заставив тарелки с десертами подпрыгнуть. — Будете продолжать играть в молчанку?! — гневно спросил он. Эмоции были на пределе. Какого черта эта Морстен вытащила имя именно его брата?! Чем семья Винчестер так не угодила судьбе? — Обычно она все объясняет, — Чарли тыкнул пальцем в сторону Мэри. — Как вы вообще оказались ментором? — язво спросила Руби. "Эта девушка остра на язык и жутко неприятна. Она, конечно, чертовски горяча, но мне бы не хотелось иметь с ней ничего общего" Но, к сожалению, он имеет, ибо их имена вместе вписаны в список ближайших трупов. Дин напрягся. Он не хотел умирать на Играх. Он не видел брата всего несколько часов, а уже хочет увидеть его снова. Встретить отца. Съесть любимый пирог за одним столом под мычание ненавистных коров из хлева. Дину Винчестеру просто необходимо вернуться домой. — Удача? — неуверенно пожал плечами Чарли. Дин не без непонимания посмотрел на него. Действительно, как такой слабак смог победить? Сейчас ему на вид больше двадцати лет, но на Играх же он был еще пацаном, значит еще меньше и больше похожим на хлюпика. Это же какие идиоты оказались в профи, что умудрились проиграть ему? Вот эта Мэри больше походит на роль ментора. Она выглядит такой загадочной, серьезной и гадкой личностью, что сразу видно – опасная женщина. Но в результате все наоборот. Дин оценивающе оглядел Ширли. Он опасный? Глупости. Хотя, может он просто мало о нем знает. "Стоит взглянуть на запись его игр" — А смысл объяснять? — Мэри держала чашку с чаем как истинная аристократка. Сразу видно, образцовая жительница столицы. — Все равно вы вряд ли проживете на Играх больше двух дней. У тебя здоровяк, может и есть шанс, но ты выглядишь совсем слабо, девочка. — Еще посмотрим, — Руби встала из-за стола и с неприязнью на лице покинула вагон Мэри лишь улыбалась ей вслед. — На самом деле большую информацию вы получите на тренировках, — решил вступить в разговор Чарли. — Поэтому, думаю, вам будет легче просто перекусить. Нам ехать еще пару часов. У вас есть собственные купе, примите душ, по… Дин не видел смысла слушать дальше. — Но успейте до ужина. Не одним же сахаром питаться, верно? — Мэри неприятно щурится. Дин еле заметно кивает и уходит. Ужин. Он будет тут объедаться, пока его брат сидит на ферме и не знает, что делать, возможно, даже плачет, а вскоре будет страдать от голода. "Нет. Сэмми не такой уж и дурак. Он найдет еды" Верно. У них есть крупа, Сэм умеет готовить себе каши, он сможет найти молоко у коров, а в крайнем случае пойдет к соседям. Те примут его, ведь они поймут его проблему, и может быть не откормят до отвала, но буханку хлеба дадут. "Успокойся, Дин. Не стоит волноваться о Сэмми. Лучше хоть сейчас подумай о себе" Ведь проблема Дина ничуть не лучше. Трибут. Участник Игр. Что ему делать? Дин нашел свое купе через два вагона. Внутри было просторно и даже можно было сказать богато обустроено. Здесь располагалась большая кровать, несколько тумбочек и выключенный телевизор. Им ехать до Капитолия часов шесть, можно будет и вздремнуть чуток, успокоиться и перевести дух. Но сейчас Дину хотелось принять душ. Он обнаружил, что жутко вспотел в этой чертовой рубашке. Душевая оказалась тоже на вес золота. Дин вспомнил, как принимал душ в дистрикте: они с отцом сделали специальную бочку со встроенным краном, которую постоянно приходилось чистить или заменять. А здесь же… различные зеркала, серебряный кран с различной температурой воды, множество шампуней и мыла… Дин скинул с себя всю одежду и без промедлений встал под струю теплой воды. Он счастливо выдохнул, хотя больше это было похоже на рычание. Смывая с себя пену, пахнущую чем-то приторным, он словно смывал грязь своего дистрикта, весь пот и кровь, подготавливая себя как куклу для представления. Ведь голодные игры, это в первую очередь еще и шоу для жителей столицы, а Дин его участник. Он должен выглядеть подобающе, чтобы заслужить одобрения и спонсоров. Про последних он хорошо слышал: смазливые трибуты часто проживали долго за счет них. Дин посмотрел в зеркало. Он весьма красив, можно даже сказать точно – он стопроцентный красавчик. И Дин это знал и грамотно использовал, но поможет ли это ему здесь? Он не смазлив, но обаятелен, чего стоит только торс и сексуальный тембр голоса? "Если уж я хочу жить, придется немного поиграть в красавца-страдальца" Да, это бы помогло ему найти спонсоров. Красивый юноша, что вышел на смерть вместо младшего брата. Это должно сыграть на руку, как бы гадко это не звучало. Тут раздался хлопок двери. Дин поспешил завязать белое мягкое полотенце на бедрах и выйти в комнату. — Что тебе нужно? — спросил он у вошедшей Руби. Брюнетка быстро пробежала взглядом по его обнаженному торсу, но на удивление не засмущалась. — Ты уже прижился, я так погляжу? — прыснула она. Сама до сих пор даже руки не помыла, под ногтями все еще видна типичная для детей фермеров грязь. Дин не видел, чтобы кто-то был с ней в комнате Прощания, но интересоваться не собирался. — А что ты предлагаешь? Бунтовать? — хмыкнул он. — Устроить голодовку и не мыться всем на зло? — Так и знала, — Руби скрещивает руки. — Ты просто тупой сын фермера. Неужели ты не замечаешь весь этот фарс?! — Конечно замечаю. Ты ждала чего-то иного от Игр? Этот вопрос ставит девушку в тупик. Она хмурится. — Я не хочу был марионеткой. Очередным трупом, который все забудут через час эфира, нет, даже через минуту! — шипит она, словно за дверью стоит Мэри и подслушивает. — Я не хочу участвовать во всем этом! — Можешь попробовать сбежать. Но я слышал, что всех ловили, — безучастно отвечает Дин, замечая одежду на тумбочке. Чистую и выглаженную на ощупь. — Ты так легко сдаешься?! — восклицает Руби. — Господи, женщина, — закатывает глаза Дин. — По-твоему, я хочу участвовать в Играх, а? Я бы сбежал, если бы видел шанс, но скорее всего бы меня поймали и заставили силком, может даже убили. Лучше я буду бороться. — Бороться? — горько передразнила Руби. — С кем? С ровесниками, которым тоже не повезло или с Капитолием, м? Будешь убивать и всем впаривать, что боролся?! Я почти готова принять твое мнение, но черт возьми, мне еще рано становиться убийцей. На этих словах она ушла, дав Дину спокойно переодеться и подумать.

19 Кира Юкимура

Используй свою силу, когда придет время. Вернись к нам, Кира. "Я вернусь. В-вернусь…" Азиатка вытерла выступающие слезы. Нет, она не будет сейчас заливаться слезами, хотя очень хочется. Сидя в своем купе на большой кровати и прижимая колени к груди, она дрожала и сжимала зубы. Может, все же стоит выплакаться? Пока она одна? Кира только готова была дать страху вырваться наружу, как в дверь постучали. — Пора идти, — раздался голос Мерлина. Встав и шмыгнув носом, Кира вышла и пошла в нужный вагон. "Надо держаться. Я не хочу показаться слабой" Придя, Кира увидела стол полный разнообразных блюд, начиная от сочного мяса, заканчивая карамельным мороженым. Она села рядом с Мерлином и подозрительно оглядела его. Они никогда не общались, хоть и учились в одном классе. Был лишь один момент, когда им удалось пересечься: в прошлом году, когда Кира подвернула ногу на выходе из школы, и Мерлин довел её до местного врача, своего опекуна. Они почти не разговаривали, хотя Мерлин пытался тогда найти с ней общий язык. Кире этот Эмрис всегда казался жутко странным. Почти ни с кем не дружил, если не считать той недружелюбной компании старшеклассников, был со всеми добр и Кире постоянно казалось, что он просто лицемерит. Лишь после случая с ногой она чуть остыла к нему, но идти на дружбу все равно не собиралась. А теперь они трибуты от пятого дистрикта. Едут сейчас в столицу. Кира открыла рот, собираясь что-то сказать, но Мерлин опередил: — Хоть поесть нормально сможем, — и как-то грустно улыбнулся. — Д-да, — отозвался Кира и в животе у нее предательски заурчало. Вокруг кроме них никого, еда прямо глазами, а они все равно жмутся и словно ждут приглашения. — Кого ждем? — словно подтвердив их мысли, вошла Нимуэ. Кире она не нравилась. Типичная лживая представительница, желающая зрелищ и разочарованная в своем ничтожном дистрикте. Вот только сейчас она была довольна, ясно дело, такая интересная Жатва бывает раз в десять, а то и больше, лет. Она с улыбкой посмотрела на Мерлина. — Наедайся, пока тебя не решили отправить на виселицу. — Не отправят, — следом вошла Чжоу Чанг, их ментор. Тоже азиатка, но при этом намного красивее Киры, которая ахнула при виде нее. — На Играх он нужнее. — Ага, в качестве пушечного мяса, — хмыкнула Нимуэ, садясь не за стол, а на диван. — Ешьте, кому говорят. Кира осторожно посмотрела на Мерлина, который стерпел все унижения с равнодушным лицом, но сжал кулаки на коленях. Его имя вытащили из шара, а после на него накинулись миротворцы. Что вообще происходило на Жатве? Кира вспомнила, как увидела в толпе что-то невозможное, похожее на чудовище, как слышала крики повсюду, а после её увели в комнату Прощания, где её родители обняли её, возможно, в последний раз. Тот странный черный ужас, Эмрис как-то причастен к этому? Кира взяла в руки вилку и не смогла сдержать желания голода: она буквально набросилась на всевозможные блюда, наплевав на этикет, которому её учила мама. Мама. Используй свою силу, когда придет время. Вернись к нам, Кира. Слезы снова навернулись на глаза, но Кира заела их картошкой. — Ради интереса, что ты натворил? — спросила Чжоу, что стояла рядом с Нимуэ, но садиться не собиралась. — Я? — Мерлин поднял голову. До этого он уплетал мясную нарезку. Он был жутко худым, почти как Кира, но ел более медленно и спокойно, чем она. — Ну а кто же, — усмехнулась Нимуэ. — Такой шум поднялся. Уверена, президент скоро заткнет нам рот, поэтому говори быстрее. — Я не собираюсь ничего вам рассказывать, — заявил Мерлин. — Вас это не касается. — Ты не похож на преступника. Слишком хилый, — Нимуэ словно пыталась отыскать его слабое место, но Эмрис был непреступен. Взглянув на нее с лицом «и это все, что ты можешь?», он разгрыз кости на куриной ножке. Нимуэ фыркнула. — Можешь молчать. Но не забывай, что прослыв бунтарем, вряд ли заработаешь спонсоров. — Кого? — не понял Мерлин. — Спонсоры ваша единственная надежда. Они могут выручить вас в сложной ситуации на Арене, если заработаете их внимание, — объяснила Чжоу, взяв со стола бокал и налив себе вина. — Будешь? — спросила она у Нимуэ. — С удовольствием, — улыбнулась та. Кира засмущалась. "Они… так близко" Нимуэ встала и приняла бокал от Чанг. При этом они стояли практически вплотную и тихо о чем-то говорили не без странных улыбок. О них говорят? Или о чем-то своем? Когда Нимуэ опасно близко приблизилась губами к губам Чжоу, Кира вспыхнула и выронила вилку. — Ты чего? — удивился Мерлин. — В-все в порядке, — отмахнулась Кира. "Меня смущают такие глупости. Но эти двое не должны делать таких вещей на людях!" Отвернувшись от них, Кира продолжила есть. — О чем ты думаешь? — внезапно спросил её Мерлин. — А ты? — с ходу ответила она, слегка растерявшись. Тот растерялся тоже, но ненадолго. — Это пугает меня, если честно. Игры и то…, что произошло. "Он имеет ввиду ситуацию на Жатве" - догадалась Кира и не сдержала интереса. — А что произошло? — спросила она. — Я не могу тебе сказать, — виновато улыбнулся Мерлин. — Прости, но не думаю, что ты поверишь… — А ты попробуй, — не успокаивалась Кира. — Я не расскажу им. — Чего не расскажешь? — рядом неожиданно возникла Нимуэ. Кира подскочила, но после сжала вилку, не желая больше её ронять. — Не ваше дело, — огрызнулась она. — О, решила показать свои зубки? — хмыкнула представительница. — Делайте, что хотите. Где ваши купе, вы знаете. Помощи не ждите. Нечего тратить время на слабаков. Последняя фраза адресовалась Чжоу, которая допила вино и поставила бокал обратно. — На Церемонии просто улыбайтесь всем вокруг и не делайте глупостей, — сказала та, словно не услышав Нимуэ. — Об остальном поговорим завтра перед тренировками. Нимуэ недовольно поджала губы. — Незачем им помогать, все равно умрут на первых минутах…, — зашептала она ей, пока они покидали вагон. — Выскочки, — не сдержалась Кира, оттолкнув от себя тарелку. Она наелась и набралась уверенности. На полный желудок соображается гораздо легче. — Ага, — Мерлин безучастно кивнул. Кира уставилась в окно, дожидаясь, пока Эмрис доест. Ей хотелось поговорить с ним и узнать о нем побольше. Деревья пролетали быстро, Кира даже не успевала на них взглянуть. Вот недавно были сосны, а уже мимо пролетают березы. Кира вздохнула. Тут есть еда, здесь тепло и отличный душ, но больше это напоминает жизнь свиньи в загоне. Их откормят, покатают в масле, а после выгонят с улюлюканьем на Арену, где они не проживут и пару часов. Кира скрипнула зубами. "Такого не будет. Так просто я им не дамся!" — Как бы это ни было, но кормят здесь отлично, — сказал Мерлин, заставив Киру вздрогнуть. — Ты уже поел, — подтвердила она очевидный факт. — Ты хотела поговорить? — догадался юноша. — Да, и ты знаешь о чем. Расскажешь мне? — Думаю, нет. Прости, но… — Я не поверю, да? — сощурилась Кира. — Я видела что-то странное в толпе, и мне бы хотелось услышать объяснения. Думаю, я поверю. — Это не имеет никакого отношения к Играм. Вряд ли это важно, — Мерлин встал. — Для меня это важно! — Кира вскочила следом и не дала Мерлину уйти. — Слушай, — она успокоила свой пыл. — Давай так: тайну на тайну, а? — В смысле? — У меня тоже есть свои секреты, — подмигнула ему Кира. Мерлин задумался, словно приравнивая нужно это ему или нет. Кира терпеливо ждала, загораживая выход из вагона. — Ну ладно, — согласился он. — Но повторю, это совершенно бесполезная информация, которая ничего тебе не даст. — Какая разница? Мне любопытно. — Ладно…, — окончательно смирился Мерлин. — Это был… бастет. — Кто? — совершенно не поняла Кира. — Мифическое существо. Миротворцы хотели отправить его в столицу, использовать в своих целях, я не мог этого допустить! Я его спас, но…, — тут Мерлин погрустнел и отвернулся. "Бастет? Мифы? О чем он?!" — Что за чушь? — фыркнула неуверенно Кира, а после вспомнила, что и её можно приравнять к этому бастету. "Неужели на свете я такая не одна?" — Я же сказал, что не поверишь, — хмыкнул Мерлин, снова повернувшись. Выглядел он тоскливо. — Теперь твоя очередь. — Что ж тогда…, — Кира сжала руки в кулаки. Этот Мерлин. Он необычный. — Я кицуне, — призналась Кира. Лицо Эмриса вытянулось. — Что? — спросил он. — Ты ведь знаешь, кто это, да? — усмехнулась она. — И ты мне веришь? Мерлин не мог отвести от нее глаз, а Кира поражалась себе. "Я так просто ему рассказала вековой секрет… Но ведь он…" Почему-то сам вид Мерлина полностью заставлял ему доверять. Что-то в нем было, что одновременно притягивало и заставляло остерегаться. Кира с ужасом осознала, что её действительно притягивает к Мерлину. Но не в человеческом смысле, а на физическом уровне. Словно он магнит, а она железяка лежавшая на дороге. Ей хотелось говорить с ним, узнать его поближе, она словно видела в нем свое спасение. Кто он, черт побери? — Я волшебник, — выдал Мерлин. — А? — Кира была словно в прострации. — Если честно, я еще со школы заметил, что с тобой что-то не то, — потирая затылок, сказал Мерлин. Выглядел он неуверенно. — Ты… докажи! — Кира вцепилась руками в его самодельный платок. Мерлин долго не думал, его глаза загорелись, а после Кира осознала, что свет в вагоне погас. — Я тоже так могу, — нервно дергая губами, сказала она, а после свет вернулся. Двое трибутов пораженно смотрели друг на друга. "Придержи свой рот, Нимуэ. Хрен мы тебе дадимся. Пушечное мясо? Ну конечно, разбежалась!" — Мы можем сбежать, — прошептала Кира, словно осознав что-то невозможное. — Что? — Мерлин только отошел от транса. — Давай сбежим. Мы ведь можем! Мы другие, им нас не поймать! — Постой, лучше не стоит…! — К черту Игры. Я ухожу домой. Кира ловко проскочила мимо Эмриса, вцепилась руками в стенки вагона и ощутила, как электричество бежит по венам. Она может. Действительно может. И она не одна. Закричав, она пустила разряды тока по вагонам, подорвав их изнутри.