Наши первые Игры

20 Лидия Мартин

"Это одновременно самый худший и лучший день в моей жизни" - отчаянно подумала Лидия, выходя из душа. Она хорошо была наслышана о столичных маслах и шампунях, но никогда не пользовалась ими, ведь жителям обычных дистриктов, хоть и богатым, не доступна такая роскошь. От нее пахло незнакомой лавандой и душистыми травами, словно она только из леса. Рыжие волосы еще никогда не были такими шелковистыми и приятными на ощупь. В Лидию словно вдохнули новую жизнь. А потом она узрела на своей кровати Кастиэля Новака. — Снова ты! — чуть ли не панически воскликнула она и схватила пульт от ненужного телевизора и кинула в юношу. Тот спокойно увернулся. — Проваливай из моего купе! — Не думаю, что в данной ситуации разумно кидаться вещами, — ответил он, с той же равнодушной и пустой миной, как и всегда. "Чертов Новак!" — В данной ситуации? — Лидия еле держалась от того, чтобы не психануть. "Держи себя в руках, Лидия. Этот тип не стоит твоих истерик". — Это все ты! Говори сейчас же! Расскажи мне все! Лидия до сих пор переживала шок того, что её выбрали. Она шла на Жатву спокойно, пытаясь выкинуть из головы психа, что едва не изнасиловал её в переулке, она практически забыла о чудике Новаке с его глупыми пророчествами и болтовней о Боге. Но потом произнесли её имя. Её имя… Он не просто так спас тебя. Приближается Жатва, и он поведал мне о твоей роли и о том, что сегодня вытащат твое имя. Ты важна не только для него, ты важна для всего мира. "Невозможно" – билась отчаянная мысль в голове. Но она поднялась на сцену. Поднялась и встала вместе с Кастиэлем, что посмел ей сочувственно улыбнуться, словно выполнил свой долг. — Чего молчишь? — отдышавшись и слегка успокоившись, спросила Лидия. — Я хотел сказать, что ты пропустила ужин. Но там еще осталось немного еды, — сообщил Новак, вставая. — Никуда ты не уйдешь, — отчеканила Лидия и скрестила руки на груди. — Я требую объяснений. Но Новак ушел. — Гаденыш! — вспыхнула рыжая и едва не кинула ему вслед лежащий под рукой ванный тапок. "Ничего… у нас еще будет время поболтать. Он от меня так просто не отвертится" Живот девушки отчаянно заурчал. Лидия прыснула. Надо поесть. Она пропустила ужин, решившись понежиться в душе, но этот тип сказал, что там еще осталось. Надев предложенную и чистую одежду(успев поразиться её простоте), Лидия вышла из купе и выпрямила спину. Там её явно ждут менторы, а у дистрикта три их целых два. Надо показать им, что она не так проста, как кажется. Что она не глупая девица, живущая на деньгах родителей, хоть отчасти так и было. — О, явилась, принцесса, — прямо с порога раздался мужской голос, заставившую Лидию опешить. Из-за стола встал Люцифер. Лидия едва сдержалась, чтобы не оскалиться ему в лицо. Вместо этого она просто высокомерно поджала губы. Высокий мужчина с неизвестными шрамами на лице, со спокойными, но при этом излучающими опасность глазами, подошел к ней и притянул руку. Лидия подняла свою, и он ловко её перехватил, чтобы поцеловать в знак приветствия. — Давно у нас не было таких красавиц, — сказал он. — Пф, — фыркнула Лидия. — Спасибо. Она обошла его и села за стол. Тот был почти полным, видимо Новак не любитель хорошо поесть, а вот Лидия опробовать столичных блюд не прочь. Она сразу придвинула к себе интересно украшенный салат с креветками и подняла глаза на сидевшего перед ней. "О" – пронеслось в её голове. На нее в ответ посмотрели светлые зеленые глаза, а их обладатель, миловидный красавчик с русыми волосами, попытался улыбнуться. — Меня зовут Пэрриш, — представился он. — Очень приятно, — Лидия поспешила очаровательно улыбнуться в ответ. "Господи, я же теперь трибут, участница смертельного шоу, а вместо этого флиртую с первым встречным. Что же поделать, если в менторы записался такой очаровашка? И где он раньше-то был?" — Твой приятель уже ушел, — Люцифер подсел следом. — Из него и слова не вытащишь. — Что правда, то правда, — отозвалась Лидия, отпив странной шипучей жидкости. Раньше она никогда этого не пробовала, но почему-то была уверенна – это шампанское. — Он странный. Вы знакомы? — спросил Пэрриш. — Нет, — Лидия поморщилась. — Этот тип тот еще чудак. — От таких всегда не знаешь, чего ожидать, — таинственно заключил Люцифер. "Он прав. Кто знает, что выкинет Новак на Играх. Вдруг он просто притворяется тихоней?" Эта мысль не понравилась Лидии. Новак что-то скрывает. Откуда он вообще узнал, что её выберут сегодня? Про всякие религиозные и мистические штуки Лидия забыла сразу же, это полная глупость. Что же тогда? Если смотреть с реалистичной точки зрения, то он может с легкостью оказаться человеком Капитолия. Лишь его роль в этой игре непонятна. "Что же он скрывает?" — Ну а ты? — сложил руки Люцифер. Он выглядел жутко неприятным и пугающим мужчиной, но харизма у него была. Однако Лидия на нее не купится. — Расскажешь нам о себе? — С какой стати? — Лидия вздернула подбородок. — Мы будем рады помочь всем, чем сможем, для победы, — сказал Пэрриш. — Для этого мы здесь, — поддержал его Люцифер, вставая и наливая себе вина. — Будешь? — спросил он у Лидии. — Нет, — она поджала губы. — Эти Игры полная чушь. Я не собираюсь в этом участвовать. — Да ну? — хмыкнул Люцифер, налив себе бокал. — Тогда что же ты будешь делать? — Просто ждать. Я не хочу убивать людей. Я просто подожду, пока они прикончат друг друга. Уверена, им удастся это и без моей помощи, — достаточно жестко заявила Лидия, ощутив в голосе сталь. Она не убийца. Она не собирается марать руки ради шоу. Но сдаваться… это казалось еще более низким, нежели играть роль пешки в чужой игре. Она просто создаст свою. Будет изображать невинную милую овечку до самого финала, найдет каких-нибудь парней из профи, очарует их и будет использовать до конца. А после сыграет драму: «я люблю тебя, давай умрем вместе!» и прочую чепуху. Ей удастся: в школе они ставили Шекспира, и она играла Джульетту. Вселенская драма ей к лицу. "Не собираюсь я умирать на Арене. Лидию Мартин вы не возьмете" — Ты так уверена, что тебе удастся всех одурачить? — удивился Пэрриш. — Именно, — улыбнулась ему Лидия, отодвигая от себя пустую тарелку с салатом. — Значит, наши советы тебе не нужны? — усмехнулся Люцифер. — Не совсем так, — усмехнулась рыжая в ответ. Но договорить она не успела, ибо дверь открылась, впуская в вагон Кастиэля. — О, наш ангелок на посиделки залетел, — отсалютовал ему бокалом Люцифер. — Я просто хотел сообщить, что мы почти приехали, — указал он в окно. И правда. Мимо них одна за другой пролетали белые стены Капитолия.

21 Моргана Пендрагон

"Этот парень вообще что-нибудь знает о таком понятии, как молчание?" Прошло уже несколько часов их затяжной поездки, Моргана успела отужинать и сейчас читала найденную книгу про историю Капитолия. Она была полностью проверена столичной цензурой и каждая строка здесь восхваляла политику, президента и прекрасную идею создания Голодных Игр. Лучше уж тупое чтение, чем тупые разговоры, считала Моргана. — Это… просто отстой, — выдавил из себя сидящий с ментором и представительницей Стайлз. Моргана знала этого мальчишку всего ничего, а уже успела возненавидеть. Да, он такой забавный, болтает без умолку и все такое, но её это раздражает до жути. Он вообще в курсе, куда попал? Это не детский утренник, это Голодные Игры! Неужели она единственная, кто понимает серьезность ситуации? — О, ты понял это? — презрительно усмехнулся Джексон Уитмор, их ментор. И он Моргане не нравился. Ментор красавчик выживший за счет спонсоров. Есть ли смысл просить у него совета? Нет. Скажет лишь улыбаться во весь рот и быть милой простушкой. Кому это нужно? Моргана собиралась выйти с Арены королевой. — Зачем ты вообще вытащила мое имя? — недоумевал Стилински. — Думаешь, я специально? — фыркнула в его сторону Джинни. — Могла бы выбрать другую бумажку, — продолжал бурчать под нос Стайлз. — Хватит ныть, — одернула его Моргана и все тут же обернулись в её сторону. — Тебя выбрали, назад пути нет, сколько не скули. — По-твоему я ною? — парнишка круто развернулся в её сторону, едва шею не свернув. — Я просто недоволен. Нет, я даже чертовски зол! Говорил он, выглядя совершенно беззлобно. — И чем это тебе поможет на Играх? — ловко приподняла правую бровь Моргана. — А чем тебе поможет твое высокомерие? Не думаю, что спонсорам понравятся такие дикие штучки, как ты, — Моргана была точно уверена, что он сейчас по-детски покажется ей язык. Однако мальчишка сдержался. — Тут я не согласен, — вмешался Уитмор, с самым жеманным видом из всех. — Ты по-настоящему дьявольски красива, вот что я скажу. Покажи из себя достойного противника и спонсоры закидают тебя подарками. — И без тебя знаю. Я не буду корчить из себя милашку. Джексон улыбнулся, явно оценив её достойно. — Вы так говорите, будто кроме спонсоров ничего на Играх и нет, — фырчал рядом Стайлз. — Для Джексона все именно так. Верно, Джексон? — отшутилась Джинни. — Я победил, — огрызнулся в её сторону тот. — Не важно как, но именно я сейчас здесь, а не какие-нибудь идиоты из профи. — Не будь смазливым, точно бы провалился, — шепнула Джинни Стайлзу. Тот прыснул. — Смейся, смейся! — отмахнулся от них Джексон, пересев поближе к Моргане. — Сидя в одиночестве на Арене и истекая кровью, ты припомнишь мои слова! Однако Джинни и Стайлз продолжали шептаться, как две близкие подружки. Джексон цокнул в их сторону. — Итак, — он обратился к Моргане. — Ты ведь хочешь победить, так? — А кто не хочет? — Моргана отложила книгу. Её мнение по поводу этого ментора начало меняться. — Этот мальчишка выглядит полным дураком, я бы ни за что на него не поставил, — начал Джексон, однако «мальчишка» услышал и злобно на них зыркнул. — Но ты… ты другое дело. Моргана возгордилась и выпрямила плечи. — Я думаю, стилисты оценят твой образ холодной королевы. Ты она и есть, так что просто будь собой. Я уверен, ни один спонсор тебя не пропустит. — Но мне так же надо показаться сильным противником, я права? — она получила от Джексона кивок. — Я смогу это сделать. — Вау, отличный настрой, — Уитмор довольно улыбнулся. — Впервые мои трибуты вселяют хоть немного надежды. — А что насчет меня? — неожиданно перед ними всплыл Стайлз. Взгляд ментора сразу же поменялся и он принял самый что ни на есть раздраженный вид. — Тебя? — издав смешок спросил Уитмор. — Даже мои советы тебя не спасут. — Не сбрасывай меня со счетов раньше времени! — возмутился Стилински. — Я, конечно, не холодная красавица, но я жутко обаятельный. Джексон посмотрел на него исподлобья, словно спрашивая «серьезно?» — Веришь или нет, но все продавцы на рынках были мои. Мне даже скидки делали. — Чтобы поскорее от тебя избавиться, — фыркнул Джексон. — Может и так, но…, — тут раздражающий Стилински изменился, он словно стал выше и пугающе, хотя раньше его даже в шутку угрожающим назвать было нельзя. Моргана сощурилась. "Я недооценила его", — … я не хочу умирать, понимаете? Меня ждет отец, я просто не могу умереть в прямом эфире на его глазах. Моргана встала. — Я не дам тебе и шанса на Арене, — сказала она. Стилински отошел от нее. Моргана была заметно выше, но испугало его не это. — Никому не интересно, кто тебя там ждет. У всех есть семьи. Но не у каждого есть сила. На этом она вышла, спиной чувствуя чужие взгляды. "Плевать. Я показала свое мнение" Моргана не собиралась никого щадить. Семья? Друзья? Близкие? Ха, да у кого этого нет! Все они, участники Игр, дети и имеют может быть и ветхую, но крышу над головой. Все они хотят вернуться к дорогим людям. Хочет ли Моргана? Не особо. Нельзя сказать, что она кого-то настолько любила, чтобы жить лишь ради них. Однако и умирать она не собиралась. "Я живу ради себя. И бороться буду ради себя" Она прошла почти целый вагон, как позади раздался голос: — Хей, постой! Стилински. Моргана не собиралась продолжать законченный разговор. — Ну ты неугомонная! — но тот её догнал. — Слушай, я вовсе не собирался идти на конфликт! Мне враги не нужны, особенно вроде тебя! — На Арене все вокруг будут твоими врагами, — сквозь зубы процедила Моргана. — Да хватит тебе! — всплеснул руками Стайлз. — Ты только и говоришь, что об Играх. — А о чем мне еще говорить? — сощурилась она. — Я…, — Стилински едва не сдался под её взглядом. — Я не это имел ввиду. Просто ты… настроена так серьезно, что это пугает. — По-моему я уже сказала, что быть дружелюбной не в моих целях. "Господи, каков идиот" — Нельзя играть в одиночку, — неожиданно серьезно заговорил Стилински. — Я не хочу убивать, но и не хочу быть убитым. Я пре… — Третьего не дано, — перебила его Моргана. — Ты либо победитель, либо проигравший. Боишься замарать руки? Лучше прыгай с поезда прямо сейчас. Теперь разговор закончен точно. Моргана уже почти перешла в другой вагон, но снова он! — Я вообще-то альянс тебе предложить хотел! — Стилински остался стоять на своем месте, поэтому решил кричать. — Мне не нужны альянсы, — отчеканила Пендрагон. — А этот Уитмор сказал, что нужны! — Меня не волнует, — "Когда же он отстанет?!" — Ладно, хорошо, я отстану от тебя! — "Слава Богам" — Но можно последний вопрос? Моргана еле выдержала, чтобы не вырвать целый вагон с ним к чертям и не отправить в полет. — Ну, — поторопила она. — Ты действительно готова убивать людей лишь ради себя любимой? Моргана обернулась. По виду этого мальчишки видно, что он хотел задеть её этим, заставить задуматься, переменить свое мнение и принять альянс. Он в предвкушении смотрел на нее, словно ожидав исповеди. "За кого он меня принимает?" — Да, — просто ответила Моргана и, наконец, оставила его одного.

22 Гермиона Грейнджер

"Т-трибут…" Гермиона до сих пор не принимала тот факт, что это звание относится именно к ней. — Меня выбрали, — уже какой раз вслух повторила она. И её так сказать «партнер» не выдержал: — Умолкни, Грейнджер! — вспылил он, вскочив с места. Гермиона сжалась. Она была совершенно не настроена на то, чтобы спорить с заклятым врагом, но и он кажется тоже. Малфой с самого завершения Жатвы был сам не свой. Гермиона не узнавала в нем статного наследника винного дела, профи из первого дистрикта, язву в её жизни – он словно стал другим. "Нет, он всегда таким был" Трусом. Да. Кто он без своей семьи, своих подхалимов и свиты? Сейчас он один. Как и она. — Не ори на меня, — Гермиона услышала слезы в своем голосе. Ей так хочется сорваться! Её вселенский кошмар воплотился в жизнь! Её везут в столицу, прямо в пасть дикому зверю, от которого у нее нет и шанса защититься! А она тут вынуждена отчитываться перед этим идиотом! — Тогда перестань бормотать себе под нос, заучка! И без тебя тошно! — отвернулся от нее Малфой, вновь сев и спрятав лицо в ладони. "Ну уж нет. Ты столько раз насмехался надо мной, пару раз даже довел до слез… Не думай, что я упущу такой шанс" — Ты же профи, Малфой, — Гермиона смахнула приближающиеся слезы. — А ведешь себя подобно девчонке. — За-мол-чи, — не поднимая головы, сквозь зубы процедил юноша. — Я всегда знала, что ты не больше чем трус, — невесело усмехнулась она. — Не смей, Грейнджер! — он снова встал, нет, даже вскочил. — Не тебе называть меня трусом. Мой оте… — Что твой отец?! — Гермиона поднялась следом, сжимая свои цветные юбки. — Тут его деньги не властны! Ты трибут, Малфой! И твой папочка тебе не поможет! В этот момент ей показалось, что Малфой ударит её. Его рука дрогнула, он готов был замахнуться, взгляд был заполнен истинным гневом, но тут зашла Беллатриса. — Вы только посмотрите, — растягивая слова, как куплет какой-то плохой песни, начала она, медленно направляясь к ним. — Трибуты от первого дистрикта ведут себя подобно детям. Вы точно профи, малютки? Малфой яростно фыркнул и отвернулся, ясно давая понять, что не намерен вести диалог. — Я не профи. Даже близко не стояла, — с дрожью ответила Гермиона, опускаясь обратно на диван. — Ну это и так заметно, — цокнула в её сторону Белла. — А вот ты, сын моей сестры. Что-то не так? Она оскалилась в жуткой усмешке. "Она тетя Драко?" — Все так, — прорычал тот. — Как-то незаметно, — она подошла к нему и положила подбородок на плечо. Драко вздрогнул, но не противился. — Ты ведь не опозоришь мою сестру, верно? Выложишься на все сто, малыш? Драко сглотнул, а после резко отошел от нее. — Естественно! — с жаром воскликнул он. — Я Драко Малфой, а не жалкий сын торговцев брюликами! Гермиона ощутила неприятный укол от его слов. — Пошел ты к черту, Малфой, — прошептала она. Но он услышал. — Называешь меня трусом, а сама ни на что не способна. Ты не проживешь и дня, — буквально выплюнул он и покинул вагон. — Он прав, дорогая, — гадко проговорила Беллатриса, а после ушла вслед за ним. Гермиона осталась одна и с силой зарядила кулаком по стене от злости, но тут же охнула от боли. И снова слезы на глазах. "Они правы. Боже, они правы…" Она заскулила. "Я пыталась отыграться на Малфое, как он раньше отыгрывался на мне. Из-за страха и желании доказать, что ты лучше. Но вместо этого мне стало еще хуже. Каким бы трусом и засранцем Малфой не был, он профи, а я не умею даже правильно нож в руках держать, даже кухонный. Я ни на что не годна!" Гермиона хотела прижать колени к груди, но наткнулась на свои юбки. Она осмотрела себя и едва не взвыла. "К черту! Теперь мне совершенно на это плевать!" Она начала срывать с себя рюшки, все до единой, стала рвать каждую юбку и даже раздирать зубами, когда ткань не поддавалась. Этот наряд, один он внушал ей омерзение. Она на Играх, к черту этот фарс! Больше терпеть Гермиона намерена не была. У нее нет даже крохотного шанса на победу, так почему она все еще должна носить ненавистную маску? Она теперь живет в кошмаре наяву, ей хочется проснуться, вернуться к своим книгам спрятанным под кроватью и в шкафу, но этого не будет. Она вечная пленница своих страхов. Не сдерживая слезы, руки Гермионы потянулись к ожерелью. Все её тело горело, а оно продолжало её обжигать своим холодом. Эти узы, этот ошейник надо разорвать. Что она и сделала: резким и быстрым движением с хриплым криком в унисон. Прозрачные холодные бриллианты разлетелись по вагону, а что остались на руках, Гермиона откинула от себя с омерзением. — Что здесь происходит? — заговорил кто-то у дверей. Гермиона вздрогнула и подняла голову на голос. Шмыгнув носом, она увидела перед собой бледного, с черными сальными волосами и крючковатым носом мужчину одетым во все черное. — Н-ничего, — ответила она, вытирая щеки от слез. — Профи плачут после Жатвы только в том случае, если их не выбрали, — странный мужчина подошел ближе. — Но я не профи, — как жалко звучали эти слова. Гермионе самой было больно. Она сейчас представила себя со стороны: порванная одежда, шухер на голове, красное опухшее от слез лицо. Ничтожный вид. Гермионе было стыдно, но отчасти ей стало легче, ибо она дала эмоциям старт и вырвала хотя бы половину той боли, что держала в себе после того, как Беллатриса огласила на всю площадь её имя. — Вы наш ментор? — спросила она, утерев сопли и слезы. Ей не хотелось продолжать так сидеть, пока кто-то еще есть в вагоне. — Да, — ответил мужчина, словно учитель, когда ненавистный ученик правильно ответил на вопрос, и хитро спрашивает «так я прав?». — Мое имя Северус Снейп. Мы уже подъехали к Центру Преображения. Сердце Гермионы сжалось, и она встала. Её снова будут уродовать? Нет, она не позволит. Она выйдет на Церемонию только в том, что сама посчитает нужным и никакие стилисты её не переубедят. Она подошла к окну как раз тогда, когда поезд начал замедляться. Перед ней улица Капитолия. Не пустая, а битком набитая цветастыми жителями столицы. Сверкают вспышки, они машут руками и приветствуют профи, а по щеке Гермионы скатывается очередная слеза. Но на этот раз не от страха, а осознания того, что пути назад нет и не будет. Она видит вдали взрослого парня с девушкой с прической карэ, что еле проходят через толпу. Рядом с ними представительница второго дистрикта, Эрика, про нее Гермиона хорошо знала. И сейчас она ведет с собой будущих врагов, что пожелают убить Гермиону прямо со старта. Она смотрела им в спины и не хотела всаживать в них ножи. Единственное место, куда она хотела всадить этот проклятый нож было её собственное сердце.

23 Седрик Диггори

Седрик открыл глаза не сразу. Первое, что пришло ему в голову, когда он более менее начал приходить в себя было: "надеюсь, я умер". Его последние воспоминания смешались, но одно он помнил точно – его имя назвали на Жатве. Он помнил, как подогнулись коленки, как волосы на затылке встали дыбом, когда он это услышал. Он вышел на сцену и хотел прямо с нее закричать «что вам еще от меня нужно?! Разве я не мало натерпелся?!». Но устои держались в нем, и он не дал себе этого сделать, хотя очень хотел. Предательские слезы жгли глаза, но Седрик держался молодцом, даже смог еле-еле улыбнуться Малии, которую выбрали вместе с ним. Малии… Шею внезапно обожгло, словно ударом кнута. В голове встал её жуткий образ и то, что он увидел, перед тем как упал и ударился головой об пол: брызги крови из собственной шеи и синие, дикие глаза, чей обладатель смотрел на него в кровавом оскале с жуткой и довольной улыбкой. Пот прошелся по спине Диггори. Он потянулся к горлу и обнаружил крепкие бинты и что-то мягкое, похожее на рукава крепежа. Значит, он жив. Седрик разочарованно выдохнул. Умереть до Игр - это было бы слишком просто, да, бессердечная же ты сука судьба? Седрик попытался открыть глаза, но веки словно слиплись, поэтому он решил переждать. Подумать. Теперь его отец точно не сможет выжить. Теперь, когда Седрика нет, болезнь сожрет его за пару недель. Когда Седрик только узнал об этом, он был в страхе. У его матери были больные ноги и все, что она могла, так это просиживать часами на поле, собирая ягоды, а после отправляться еле живой домой с помощью самодельной трости. А вот отец был крепким. Выполнял любую работу за хорошие деньги, держал семью и не давал ей упасть в грязь. Седрик гордился им, хотел им стать, а после неожиданной новости с ужасом осознал, что жизни плевать, кого отправлять на эшафот. Её выбор пал на Амоса, сильного мужчину, что был рад помогать слабым и всегда находил время для простого отцовского разговора с сыном. Почему именно его? – спросил тогда Седрик в пустой комнате. Ему, ясное дело, никто не ответил. Тогда и начался кошмарный период его жизни, длившийся уже больше года. Что делать молодому юноше, когда его родитель умирает, а второй не может работать больше половины суток? Брать тессеры. Седрик брал и брал много. В этом году можно насчитать больше двадцати. Если бы его не выбрали, то в следующем бы стало тридцать. Однако этого не хватало. Любые лекарства, даже простые обезболивающие были жутко дорогими. Седрик работал много, не жалел ни сил, ни себя. Он падал в обмороки, его тошнило, суставы ломило, но он не отступал. Его отец содержал его столько лет… теперь его очередь спасти его. Но все старания продолжали быть пустым звуком. Тогда Седрик и нашел выход. Страшный, пугающий выход. Он стал продавать свое тело. Седрик думал об этом каждую ночь, когда обессиленный ложился спать. Когда слышал тихий плач матери за стеной и слабые хрипы отца. Он вставал поутру и смотрел в зеркало, видя красивого и милого юношу с крепким, от вечных трудов, телом. Он часто дышал и думал. И если вначале он спрашивал себя «Разве можно делать такие гадкие вещи?», то потом спросил иначе: «А сколько денег за меня дадут?». Седрику было противно от самого себя, когда он подошел к миротворцу, что раньше всегда смотрел на него и не скрывал похоти. И это чувство отвращения теперь сохранилось с ним навсегда. Без него он теперь не может смотреть в зеркало, а без стыда не заговорить с собственным отцом. Седрика рвало на части, а вот отца рвать перестало. После хороших лекарств он пошел на поправку. Мама начала улыбаться. Седрик с трудом улыбался в ответ. Он открыл глаза. На удивление никакого яркого света, никакой люстрой над головой. В ушах стоял непонятный шум, до Диггори не сразу дошло, что это шум поезда, а сам он находиться в обычном столичном вагоне. Он осторожно приподнялся на локтях, огляделся и встретился взглядом с Малией Тейт. Той самой, из его последних и устрашающих воспоминаний. Окровавленной и с синим глазами, впившимися в него. Сначала Седрик подумал, что это просто кошмарный сон, но после она заговорила, и он увидел общую картину. Разорванную на части медсестру на полу. — Я не знаю, как это случилось, — произнесла Малия и кровь с её подбородка начала стекать на рубашку.