В травы

Суонси не был хоть сколько-нибудь магическим местом для отдыха, и именно поэтому Гарри решил воспользоваться непрошенным советом Невилла и отправиться к морю, успокаивать нервы, именно сюда. Было что-то глубоко странное в происходящем с жизнью героя и магической Британии в целом, чему не находилось разумного объяснения. Казалось вполне логичным, что внутренний кризис министра заострился на фоне кризиса внешнего - всей страны, точнее, магической её части. И вместе с тем, возможно, впервые за всю свою жизнь, Гарри не был готов взять на себя ответственность за происходящее с волшебниками и волшебницами. Поэтому маггловский Суонси как нельзя лучше подходил для долгих прогулок и размышлений Министра магии. Не то, чтобы он мог принять какое-то решение - все решения были приняты: взвешенно, планомерно. Отступать было как бы некуда, но какое-то упрямство внутри твердило, что место чуду всегда найдется, в магическом мире уж точно. Гарри и сам не понимал, о каком именно чуде идёт речь, продолжая вести внутренний диалог с собственной совестью. Тем более результаты этого диалога были, как правило, неутешительными. Сердиться на мужа герой себе запрещал, хотя и очень хотелось. В конце концов, ребенок, которого при обычных обстоятельствах у вас быть не может, это не то решение, которое стоит принимать единолично, разве нет? До сих пор Гарри никогда не мог ответить однозначно отрицательно на вопрос, хочет ли он детей, и у него хватило бы искренности признать свою нерешительность, но муж его даже не спрашивал. Это огорчало, конечно же. Гарри знал Драко, во всяком случае, кое-что о муже, и мог сказать, что это поведение, типичное для Малфоя: не задавать вопрос, ответ на который, скорее всего, не понравится. Гарри мог понять это, но душевного равновесия понимание не прибавляло. Драко был придурком, который не готов открыто отстаивать свою позицию, зато достаточно подкован для манипуляций исподтишка. И все попытки Гарри установить доверие с мужем, очевидно, не стоили выеденного яйца. Он подчинялся ровно до тех пор, пока ему это было выгодно, замалчивал то, что могло доставить проблемы, и поступал по-своему, несмотря ни на какие геройские доводы, хуже того - мог говорить одно, думать другое, а делать вообще третье. Да, Драко был настоящим придурком, и Гарри знал это, когда ввязывался с ним в брак. Можно было становиться по этому поводу в позу, но в этом не было решительно никакого толку, а можно было успешно игнорировать этот факт и тоже поступать по своему усмотрению. Именно так Гарри и собирался реагировать на выбрыки мужа. Ровно до того момента, как поровнялся с Роном, прохаживающимся вдоль песчаной полоски пляжа с недовольным видом. - Нужно было выбрать Гоуэр, я смотрю, - заметил Гарри вместо приветствия. Прибрежный Уэльс предлагал любителям природы не только пляжи, но и известняковые холмы, луга и лесистые долины. Последние могли бы укрыть Гарри от посторонних глаз, но именно Суонси и Гоуэр считались траиционными локациями для расслабленных выходных. Прогуливаясь по утесам и просиживая задницу в кафе на побережье, Гарри собирался побыть в одиночестве на малообитаемом полуострове, раз уж ни один необитаемый остров не шёл на ум, но в последний момент передумал и выбрал Суонси. Погода обещала быть ветренной, сезон был уже закрыт, а значит, и возможность встетить других отдыхающих, прогуливаясь длиннющим пляжем необыкновенной красоты (не говоря уж о лучшем друге) стремилась к нулю. - Слушай, я с утра тебя ищу, - недовольство Рона стало чуть более явным, призывая героя к порядку, - можно повежливее? Гарри с удивлением посмотрел на друга, который, несмотря на видимую расхлябанность позы, выглядел взволнованно. - Что-то случилось? - решил уточнить герой. - Да, нужен друг, - коротко сообщил Рон, вынув из кармана бархатную коробочку. - Как тебе? Зацени. - Бриллианты и лунный камень? - уточнил Гарри, окинув взглядом изумительной красоты кольцо. - Гоблинская работа? - Из гарнитура тетушки Мюриэль, - Рон деловито кивнул и защелкнул коробочку в форме сердца. - А не рановато для свадьбы? - уточнил Гарри. - Слушай, - Рон убрал своё сокровище в карман и посмотрел на друга исподлобья, - даже если бы это не был ребенок нашей Гермионы, ты бы смог спокойно смотреть на страдания волшебника, которому не повезло называть своим отцом Слизеруса Снейпа? Гарри поперхнулся воздухом, но в последний момент совладал с собой. - Это может быть сквиб, - заметил он, на всякий случай ослабив ворот своей рубашки. - У Гермионы? - Рон недоверчиво усмехнулся, хотя было видно, что геройское предположение произвело на него впечатление. - Не может. - Девочка, - Гарри пожал плечами, стараясь выглядеть при этом небрежно. - Тем более, - заметил Рон. - Я не позволю, чтобы этот отморозок испортил девчонке жизнь. - А Бэддок знает? - не то, чтобы Гарри действительно интересовала реакция Малкольма, но чисто по-человечески мальчишку было жаль, да и тот факт, что его личный помощник, множить количество которых Гарри отнюдь не стремился, вот-вот раскиснет, оплакивая личную драму, спокойствия на душе не прибавлял. Но главный ужас ситуации заключался, пожалуй, в том, что Гермиона могла бы и согласиться, то есть отойти от предварительного соглашения, заключённого с Драко. - Нет пока, - Рон заметно стушевался, быть плохим парнем ему, похоже, не нравилось. - А от меня что нужно? - сухо уточнил Гарри. Некоторое время Рон смотрел на него, потирая шею в вороте свитера своей огромной ладонью, затем, тушуясь, произнес: - Займешь на свадьбу, если она согласится? Гарри почувствовал неприятный холодок под ложечкой. Он растекся вдоль туловища так, как будто к министру применили непростительное, и тело реагировало соответственно. "Драко расстроится, - только и успел подумать герой. - Драко расстроится, если Гермиона согласится".