Самоидентификация

Острой иглой в кожу. Постоянная боль, терпимая. От такой не бегут, ее выносят ради поставленной цели. Звук похож на жужжание бормашины. – Рё, ты как? Живой? – Все в порядке. Подо мной плоская кушетка, застеленная хирургической тканью. Пытаюсь как можно меньше дергаться и даже дышать стараюсь реже. На стенах вокруг – замысловатые рисунки, стеллажи с книгами и альбомами. Под щекой – моя собственная . – Я говорил тебе, что твой отец гениальный художник? – И не раз. – Так вот, он действительно гений! Эскиз, лежащий на полу, восхитителен. Ему уже много лет, краски потерлись, края истрепались, чувства потускнели, но смысл… не изменился. Отец подарил мне его на двенадцатилетие. Странный для малыша, как сказала бабушка. Но я не мог оторвать взгляда. Что-то зашифровано в этом рисунке… неумолимо притягательное, секретное, только наше… С тех пор подарок сопровождал меня везде и всюду. Мы переезжали из города в город. Выставки, работа родителей. Мои поездки в Токио к родным матери. А эскиз – вот он, со мной. Казалось, он придавал мне силы. – Рё, ты в курсе, что во многих школах Японии есть запрет на татуировки? – Знаю, я как раз в одной из таких сейчас учусь. – Что будешь делать? – Ничего. Абсолютно ничего, Паскаль. Не удивляйся, но я ведь никогда не чувствовал себя настоящим японцем. – Три года в Токио… разве это не срок? – Три года, чтобы полностью переделать себя… это ничто. – Тебе только восемнадцать, а рассуждаешь как старик. – Паскаль, я хочу посмотреть, что получается. Наконец встать и размять затекшее тело. Я сам принимаю решения, правильные они или нет. Таков мой выбор, взвешенный и обдуманный. Только мой.