Самоидентификация

Подташнивает. Все тело гудит от слабости, ломит от боли. Что-то сломалось во мне. Какой же цвет? Неужели снова белый?.. – Кто это был, Агацума?! Я слышу отцовский рык из дальнего конца зала. – Агацума, черт возьми?! – Сей, не преувеличивай. Это один из спонсоров. Длинные поблескивающие пряди отброшены с неизменно-красивого лица. – Хоши, иди ко мне на руки. Хватаю сестру и, шатаясь, следую за родителями. Соби распахивает двери в один из залов галереи. Людей пока нет. Светло-серое солнце заливает пол. Звук шагов оглашает пространство. Отец в ярости. Давно уже не видел его в таком состоянии. Я чуть покачиваюсь и кривлюсь от боли. Аккуратные ручки крепче вцепляются в плечи. – Агацума! Не смей вот так все оставлять! Аэропорт в Токио закрыт. Толпы антиправительственных демонстраций запрудили город. Практически все транспортные предприятия бастуют. «Апокалипсис, мать его!» –безошибочно определил ситуацию дядя Акаме. – Сей, давай оставим объяснение до дома. Родители так и не смогли вылететь в Берлин. Как только устроители сегодняшней выставки узнали об этом, тут же связались с Соби. Попросили выступить его в качестве приманки для прессы. Он раскручивает новые таланты. Отец не знает меры. Он не может остановиться, когда кто-то посягает на его территорию. «Обеими руками держи то, что тебе дорого. И никогда не выпускай». Мутнеющий вид гигантского мегаполиса за окнами. Каждый шаг – гулом в голове. Шлепок резинового изделия первой необходимости. Я так и не смыл с себя этот звук… – Рё, пройди чуть вперед, солнышко, – нежное прикосновение рук художника. На мгновение становится чуть легче. Несколько быстрых шагов в соседний зал. Удар о стену. – Ублюдок, ты думаешь, я слепой? Даже умалишенный поймет, что эта мразь от тебя хотела! Звук борьбы и сдавленное дыхание. – Я только твой, Сей. Только твой. Я был предельно корректен с ним. – Промой ему мозги. – Уже. – Кретин. Тише. Ближе прижимаю к себе сестру. Они целуются там. – Одержимый, ревнивый собственник. Хоши улыбается. Ребенок из семьи с отклонениями. Два отца, две матери. Сводный брат, едва держащийся на ногах. Закусив губу, шагаю вперед. Какие-то люди ждут нас у входа. Суетятся вокруг. Вижу, как ладонь отца в последний раз касается руки Соби. Он отступает на шаг назад. – Ты бледен как полотно. Давай сюда сестру. Хоши перекочевывает с рук на руки. – Пап, ты преувеличиваешь. – Держись ближе, Рё. Лицо из прошлого. Бледность светящейся кожи. Яркие вспышки осенних листьев. Гудение ветра в ушах. Маленький игрушечный грузовик в моих руках. Свет. Открытые двери. Все шумы и шорохи улицы врываются в просторные залы. Вспышки фотоаппаратов. Незнакомые настойчивые голоса. Разноцветные люди. Чуть ближе прижимаюсь к отцу. Толпа вокруг ширится. Будто две армии. Одна напротив другой. Белое золото волос раздувает внезапный порыв ветра. Соби идет первым. Рядом с ним представитель организационного комитета. Земля неудержимо раскручивается перед глазами. Пытаюсь удержаться. Бесполезно. Синий взгляд, теплом скользнув по нашим лицам, обращается к представителям прессы. Кто-то встает впереди меня, закрывая весь обзор. Выстрел. Все замирает вокруг. Даже земля прекращает свое безумное вращение. Звяканье упавшего металла резонирует в пространстве. Соби нет. Так же, как и отца. Там, впереди, лишь сгусток черной непроглядной тьмы. Шепот. Вспышки. Крики. Хоши испуганно прижимается к моим ногам. Из прокушенной губы сочится кровь. Новые выстрелы. Черный купол будто подсвечивается изнутри аквамариновым светом. – Хоши, возьми, – впихиваю в руки сестры свой телефон. – Беги назад и спрячься как следует. Откуда все эти люди? Я пытаюсь пробиться к подрагивающей сфере. Расталкиваю. Врезаюсь. Паника вокруг усиливается. Все бегут врассыпную, не замечая друг друга. Сбивая с ног, падая на землю... Откуда-то из-за угла выходит организованная колонна демонстрации. Едут полицейские машины. Очередной беглец сметает меня с дороги. – Папа… Падая на колени, стараюсь не потерять из виду черно-синий купол. Хаос вокруг лишь придает ему надежности. В колено что-то больно впивается. Это браслет отца. Страх ледяными иглами пронзает кожу. «Они вместе», - одергиваю себя. Поспешно поднимаюсь. Мне иногда говорили, что я слегка торможу. Позднее я понял, что просто перенимал манеру отца. Он был таким из-за лекарств. Сжимаю браслет похолодевшими пальцами, стоя у самого купола. Прислушиваюсь. Я видел лишь один его приступ за всю свою жизнь. Мне хватило сполна. Но… они вместе. Всю жизнь глядя на родителей, я считал, что не может быть на свете семьи лучше. Жизни вне… ее просто не существовало. Они просыпались, произнося имя своей пары, утыкаясь в родное плечо. «Какая мерзость!» - негодовала бабушка. А я выстраивал в голове идеальный мир. Идеальное будущее. Для всех. – …хорошо. Все хорошо, Соби. Не смотри туда. Все… Зеленая планета. Голубое небо. Желтое солнце. Демонстранты маршируют мимо, неся в руках транспаранты. Они словно не замечают нас. Запах гари настойчиво раздражает рецепторы. Мои отцы. Моя пара. Почему-то я свято уверовал в то, что у меня будет так же. Абсолютно так же. Я исключил из уравнения сложности. Исключил помехи. Моя пара была великолепной, яркой… только моей. «Только твой», - как повторял отцу Соби. – Черт тебя… Агацума, смотри на меня. Нет. Не смей. Спокойно. Все в порядке. Сейчас все… Купол непроницаем. Я ищу в себе цвет. Под ноги падает разорванный плакат. Стройные ряды полиции теснят демонстрантов прочь. Белые каски и прозрачные щиты в человеческий рост. Искаженный громкоговорителем голос. Брань в ответ. – Папа! «Ты принадлежишь нашему миру», - говорила бабушка. Нет. Я не принадлежу ее миру. Ни одному миру. Только им двоим. – Папочка! В реальном мире есть ненависть, нетерпимость, боль. В реальном мире есть цвет, это оттенки серого. Пахнет порохом. В реальном мире я – чистый лист, белый и беспомощный. Обеими руками пытаюсь прикоснуться к призрачной преграде. Краски смешиваются. Красные капли выступают на поверхности. Пачкают руки. Оставляют следы. Отметины. Заворожено разглядываю отпечатки своих ладоней. Они белые. Снежно-мерцающие. Помню, как он не узнал меня. Чужими глазами смотрел мимо. Кричал. «Ты же знаешь, тварь! Я не могу сопротивляться». Соби спрятал меня в комнате. «Не смей приближаться! Я уничтожу тебя!» Я видел, как страж применял силу против своей жертвы. «Кто ты?» Видел, как мир перевернулся с ног на голову. «Соби, посмотри на меня. Ничего не помогает. Ничего». Видел свой самый страшный кошмар. С тех пор у отца появился этот самый браслет. Демонстранты закидывают полицию камнями и бутылками с зажигательной смесью. Машина скорой помощи не может подъехать ближе. Людей избивают. Хватают за руки. Тянут куда-то. Осторожный шаг вперед. Не вдыхая. Не закрывая глаз. Мир вокруг перестает существовать. Отец оборачивается. Хищный взгляд. Он не позволит никому причинить боль его паре. Все правильно. Вокруг меня искрятся радужные разводы. Все цвета смешаны, слиты воедино. Они подвластны мне. Белый. Будто искажение линейного эквалайзера, мерцающие нити вздрагивают и оплетают все вокруг. Неслышная мелодия звучит в пространстве. Закрываю глаза. Падение. Тишина. Прим. автора: Макивара* - мишень для стрельбы