Точка невозврата

Не жалуйся на жизнь – могло быть хуже.

Когда неожиданно что-то выдергивает тебя из объятий сна, первое время пытаешься вникнуть в смысл окружающей реальности. Двенадцатилетний мальчик распахнул глаза и уперся взглядом в стену, обклеенную обоями в мелкий цветочек, которые с первых минут вызывали неконтролируемый приступ тошноты. Протянув руку, он обвел контур лепестка. А ведь всего неделю назад он спал в своей кровати с обоями, испещрёнными созвездиями, сейчас же он вынужден довольствоваться этими тошнотворными цветками в дешевом мотеле возле дороги. Ход мыслей прервал болезненный стон на соседней кровати, где спал ещё один мальчик. Резко обернувшись, двенадцатилетний мальчишка сообразил, что его девятилетнему брату снится кошмар… Снова. Он включил ночник и сел на кровати, наблюдая за младшим братом. Свет лампочки на 60 ватт не побудил ребенка проснуться, его лоб вспотел, к нему прилипли темные пряди волос, пухлые некогда губы были так сильно сжаты, что превратились в тонкую линию. Руки до побелевших костяшек сжимали простынку, старая ткань местами не выдерживала и уже начала расползаться. Просыпаться мальчик не спешил, а лишь сильнее сжимался в клубочек. Смотреть на эти ночные страхи было до зубного скрежета больно, но и закрыть глаза Джин не мог. Он осознавал, что ничем не может ему помочь, просто не имеет возможности хоть как-то облегчить это состояние. Самому Джину было легче и, несмотря на то, что во всем был виноват именно он и все сделал тоже он, кошмары его не донимали и вообще мало им интересовались, собственно, как и обычные сновидения тоже были для него редкими гостями. Мальчик глянул в сторону светящегося циферблата часов – пять утра – скоро надо будет собираться. Спустив ноги с кровати, Джин наклонился к брату, легко касаясь его обнаженного плеча: -Джиро, проснись, братик. Мальчик распахнул глаза и в ужасе уставился на старшего брата, но привыкнув к свету, все же разглядел Джина и тут же расслабился. Он вылез из плотного кокона одеяла, опуская ноги на пол, соприкоснувшись коленями с братом. Он выглядел не только напуганным, но и потерянным. Джин взял холодные ладошки брата в свои, пытаясь то ли согреть, то ли взять его страхи себе. Если бы он только мог, он обязательно бы забрал его страхи, его кошмары, не задумываясь ни минуты! -Успокойся, все хорошо! Это был просто сон, - успокаивающе прошептал он. -Нет, на этот раз было хуже, - так же тихо ответил девятилетний мальчик. -Хуже? -В этот раз, - он поднял на Джина свои черные глаза, - он убил тебя. Холодная змейка ужаса проскользнула между лопаток Джина, но он сдержался от передергивания, чтобы не напугать брата еще больше. Он лишь улыбнулся, собираясь силами, на что ему потребовалось всего несколько секунд и, сжав руки, отпустил его. -Хорошо, давай залезай, - улыбнулся он, лег на постель и приглашающе приподнял одеяло. Мальчик неуверенно поглядел на телодвижения старшего. Он прекрасно знал, что рядом с братом отступят не только кошмары, но и дневные тревоги. Но все же он сомневался, ему уже не пять лет, чтобы искать помощи у Джина. Но ничего сделать он не смог и юркнул под теплое одеяло. Брат обнял его со спины и сразу стало спокойно, как раньше, как в детстве. Джин дождался, пока мальчик спокойно засопит и полностью погрузится в такой необходимый крепкий сон. Ему все ещё было жутко от слов брата, неужели он до сих пор живет воспоминаниями о том дне?.. 25 января 1998 года. Когда ты маленький и в твоей жизни все идет слишком гладко, ты не задумываешься, что на пути может появиться яма, в которую ты упадешь без шанса на спасение. Так получилось со мной и моей семьёй. Мы были счастливы во всех смыслах этого слова, у нас было все: уважение соседей, любовь каждого из членов семьи. Дом. Мы. Отец не пил, а работал, мама была домохозяйкой, мы с братом радовали их своими успехами в школе и во внешкольных занятиях. В связи с тем, что завтра у нас начинались зимние каникулы, нас отпустили пораньше. У брата занятия закончились еще раньше, он наверняка уже дома. Проскочив маленький дворик, я влетел в двери, которые не запирали, если дома уже кто-то есть. -Я… - начал было я, но так и не смог закончить своё обычное оповещение. Со стороны кухни слышались крики и плач моего младшего брата. Влетев в кухню, я опешил: мой отец, тот, что всегда улыбался и имел теплый взор, сжимал в руке пистолет, угрожая матери. Она прикрывала собой сына, по её щекам размазалась тушь и помада, но сейчас это был пустяк, потому что она могла лишиться сына. -Папа… - прошептал я. - Зачем ты вернулся? – как-то нервно откликнулся отец. Пистолет теперь смотрел в мою грудь, тут мама хотела вырвать пистолет, она кинулась вперед, схватила пистолет, но тут прогремел выстрел и что-то брызнуло в моё лицо. Брат закричал и упал, не в силах держаться на ногах. Только что его отец на его глазах застрелил мать своих детей, жену, женщину, которую любили все. Короткий взмах руки, и на щеке девятилетнего брата расползается красное пятно. -Нет, папа, не трогай его! – кричу я, невольно сжимая кулаки. Закрыв собой брата, я почувствовал облегчение, ведь мой единственный любимый человек в относительной безопасности. Хотя почему в относительной? Мне страшно, жутко, но я поклялся защищать брата и сделаю это, даже если это будет стоить мне жизни. -Папа, не трогай, - издевательски спародировал мой ещё по-детски звонкий голос отец, – Да что ты мне сделаешь? Рука дернулась к мойке, еще раньше я заметил лежащий там нож, и теперь схватил его. Это должно образумить отца, он должен все понять. Руки дрожали, сжимая нож. -Не бойся меня, я не причиню тебе вреда. Он даже руки поднял вверх, но это была ловушка, а я ошибочно расслабился. Тут же мужчина резко рванул к нам и вывернул мою руку, отчего я вскрикнул, но нож не выпустил. На глазах выступили слезы, от боли ли или психологического давления, не знаю, но слёзы были. -Брось его, дрянной мальчишка! -Папа, перестань! – брат в отчаянии вцепился в руку отца зубами. Отец взревел и выпустил мою руку, которая уже немела в его стальной хватке, зато схватил за волосы младшего, оттаскивая его от своей руки. -Мелкий ублюдок! – прорычал он. Пистолет уперся дулом в висок девятилетнего мальчика, который зажмурился в ожидании выстрела. Моя рука, сжимавшая нож окрепла, пальцы сильней сжались на рукоятке ножа. Один короткий взмах, и брат медленно оседает на пол, лишившись опоры. Я быстро перекрыл ему обзор, прижимая к своей груди. -Всё будет хорошо, теперь все будет хорошо, - шептал я, баюкая на коленях брата, не отрывая взгляда от расползавшегося вишнево-красного пятна под телом отца. Именно в тот роковой день двое мальчишек за какой-то час стали сиротами и оказались без средств к существованию. Как показала практика, если хочешь жить, выживешь при любых обстоятельствах. С трудом скрывшись от социальных служб, Джин взял на себя обязанности по зарабатыванию денег, чтобы худо-бедно питаться и ночевать в дешевых мотелях. Долго на одном месте они не задерживались, в Токио миллиарды «доброжелателей», которые тут же сообщат о двух беспризорных мальчишках. Такая жизнь научила верить только друг другу и больше никому. Ведь во всем мире они остались вдвоём, два брата, два осколка некогда счастливой семьи. Джин осторожно выбрался из постели, кинув извиняющийся взгляд на спящего брата. Он осторожно убрал прядь волос с лица, невесомо касаясь лица брата. Он всегда испытывал к нему щемящее чувство нежности, которое отвечает за заботу и защиту. Убрав пальцы от родного лица, мальчишка принялся за сборы, стараясь передвигаться как можно тише. На стадии натягивания рубашки послышался голос младшего. -ДжиДжи, ты уходишь? – спросил мальчик, приподнимаясь на локтях. На щеках еще остались разводы от ночных слёз, а глаза немного припухли, но они все с тем же доверием смотрели на брата, словно он супергерой или волшебник. Он быстро опускал глаза, чтобы не расстраиваться лишний раз от того, что вряд ли сможет оправдать это доверие. -Ты же знаешь, нам надо как-то оплачивать не только эти ночлежки, - Джин широким жестом руки обвёл очередной номер мотеля, - но и наши любимые хот доги, - он попытался улыбнуться. -У меня болит живот от хот догов, - надул губы брат. -Потерпи, я придумаю что-нибудь. Натянув грязноватую толстовку, Аканиши подошел к кровати брата: -Ты помнишь, сегодня встречаемся у здания Nomura Holdings в три. Я оставлю тебе деньги, - Джин положил на тумбочку оставшиеся семь тысяч йен. – Заплати за номер 5 287 йен, а на остальное можешь купить себе порцию рамена. То, как засияли глаза брата при слове «рамен», было лучшим подарком для Джина. Пусть это были их последние деньги, пусть сегодня двенадцатилетний мальчик останется без завтрака, это просто не имеет значения. Встав, Джин чмокнул брата в лоб и вышел наружу. На улице было пасмурно, холодный ветер гонял по асфальту мелкий мусор и забирался под растянутую резинку толстовки. Перебрав в кармане мелочь, составляющую всего 10 йен, он поторопился на первую подработку. Развозка молока приносила неплохой доход в 2000 йен и тут не смотрели на его возраст. Джин поспешил развести все пачки молока вовремя, крутя педалями служебного велосипеда. Он остановился около крутого особняка, он всегда с завистью смотрел на него и мечтал, что когда вырастет, обязательно будет жить в таком же доме. На лужайке он увидел красивую девочку, она приветливо помахала ему рукой и поспешила к воротам. Но в планы Джина не входило знакомство с богатой особой, потому он поспешил оставить молоко, затем сел на велосипед и уехал. После развозки молока мальчишка побежал на развозку газет в другую организацию, там он получил нагоняй за опоздание, но газеты ему выдали. И вот спустя два часа он был жутко уставшим, но с удовлетворением сжимал заветные деньги в руках. Оставшееся время до встречи с братом Джин искал еще способы заработка: он раздавал флаеры у входа в молодежное кафе, прыгал в костюме неведомого зверя у детского магазина, выгуливал трёх питомцев престарелой дамы, а под конец помог собрать мусор на улице недалеко от места встречи. Когда силы иссякли и Джин уже не мог даже прикрыться рукой от внезапно вылезшего откуда-то солнца, он уселся на скамейку перед зданием. Неожиданная тень, нависшая над мальчиком, показалась чем-то вроде грома среди ясного неба. Открыв глаза, мальчик увидел явно крашеного блондина с голубыми глазами, скорее всего в линзах. -Молодой человек, - слащаво обратился высокий незнакомец, - не хотите немного заработать? -Я не буду сниматься в порно! – резко отозвался Джин, найдя в себе силы вскочить с места. На блондина же это не произвело должного впечатления. Он лишь шире заулыбался и даже руками перед собой помахал: -Я не продюсер. Мне нужно, чтобы вы передали кое-что Кэнити Ватанабэ, который находится в этом здании, - мужчина кивком указал на здание Nomura Holdings. -Передать?.. – засомневался мальчик, но золотое слово «подзаработать» заставило согласиться. -Ага, подарок. -Сколько? – нервно облизнулся мальчишка. -10000 йен. -10000 йен?! За посылку?! Мужчина снисходительно кивнул. Ни минуты не думая, мальчик выхватил ярко-упакованную коробочку из рук мужчины вместе с купюрой и поспешил к зданию. За эти деньги Джин сможет несколько дней баловать брата раменом и наконец-то угостить тем молочным коктейлем, который он видел в руках пятилетнего малыша. Внутри здание сияло так ярко, что мальчику на миг показалось, будто он в каком-то стеклянном зоопарке и на него все смотрят. На него действительно смотрели, ведь двенадцатилетний парень в поношенной толстовке не соответствовал этому месту. -Извините, у меня посылка для Ватанабэ-сана. -От кого? – приветливо улыбнулась девушка на ресепшене. -Эм…от друга. -Хорошо, можете оставить ее здесь. Джин передал ей коробочку и со спокойной душой направился на выход. Охранник на выходе очень пристально осмотрел паренька, а когда он подошел достаточно близко, открыл дверь и улыбнулся, как лучшему другу. Покинув здание, Джин сверился с часами - 14:58, затем вдохнул полной грудью, сбрасывая с себя липкое и мерзкое ощущение. После чего он двинулся по тропинке, которая была выложена гравием и вилась, как сказочная дорожка из желтого кирпича. На другой стороне Джин заметил яркую игрушку дорэмана на рюкзаке брата. Увидев его, брат радостно помахал рукой. Их разделяла только проезжая часть шириной в восемь метров, а маленький брат Джина стоял у парапета, ограждающего море. В следующую секунду за спиной Джина раздался хлопок, здание, пошатнувшись, со стоном стало заваливаться на бок. Затылок опалило жаром и нечто ударило мальчика между лопаток, отчего он повалился на пыльный асфальт. Уши заложило, давление пригвоздило его к земле, но глаза продолжали фиксировать происходящее. Вот яркий рюкзак брата мелькнул с другой стороны парапета. Несмотря на силу удара и общее неважное самочувствие, Джин осознал, что его брат упал в море, а потому стоило встать и спасти его, ведь тот не умел плавать. Мальчик захотел встать, на один краткий миг ему даже показалось, что у него это получилось, но в реальности он лишь шевельнул фалангой мизинца на правой руке. В ушах продолжался звон, который заглушал любые посторонние звуки, а перед глазами изображение дрожало и искажалось. Земля содрогнулась в очередной раз, нечто тяжелое ударило мальчика по затылку. Последний раз посмотрев на ту сторону дороги, Джин потерял сознание. *** Мальчик не спешил открывать глаза, а когда пришел в сознание, слегка потянулся, чувствуя под рукой очень мягкое белье, пуховое одеяло на себе и легкий звук ионизатора воздуха. Неужели тот взрыв был всего лишь плодом больной фантазии? Стоп…взрыв! Джин подскочил на кровати и тут же по глазам резанул слишком яркий и белый свет. Когда поток слёз удалось унять, мальчик осмотрелся. Он находился в небольшой комнате, куда помещался один письменный стол, стул и кровать, на которой и находился в данный момент двенадцатилетний мальчик. Прижавшись спиной к стене, Джин с ужасом пытался понять, как он мог сюда попасть. Неосторожное движение, и правая рука послала импульс о мимолётной боли, начиная от предплечья и заканчивая кончиком среднего пальца. Опустив взгляд, Джин осознал, что его кто-то переодел - на нём была тонкая белая футболка без торговых лейбов и бессмысленных фраз, а на ногах шорты до колен и белые носочки. Задрав рукав футболки, мальчик заметил след от укола, маленький и почти незаметный на загорелой коже. Дверь зашипела, словно кто-то спускал воздушный шарик, в комнату вошел высокий молодой человек. Высокий рост человека было не самым шокирующим, среди черноволосых и кареглазых японцев он был натуральным блондином с голубыми глазами. Но судя по разрезу глаз и тому, как чисто он говорил на японском, мужчина все же был японцем. -Мы вкололи тебе снотворное, чтобы твоё тело отдохнуло. Джин молчал, огромными глазами взирая на мужчину в белом халате и с какими-то бумажками в руках. Он, обаятельно улыбнувшись, подошел к кровати и присел на самый краешек. Но мальчик не оценил этот жест и постарался как можно дальше отодвинуться от мужчины. -Не бойся меня, я не причиню тебе вреда. -«Не причиню тебе вреда» - так говорят, когда хотят причинить не только вред, но и самые страшные мучения, - безэмоционально прошептал мальчик. Он был так уверен в этом, что не задумывался, откуда он может иметь подобные познания. Врач достал из кармана ручку фонарик и посветил мальчику в глаза, параллельно задавая вопросы: -Ты помнишь, как тебя зовут? -Да, - отозвался он, покопавшись в памяти. – Джин. Аканиши Джин. -Когда у тебя день рождения? -4 июля 1986 года. -Отлично! – воскликнул мужчина, даже в ладоши хлопнул. -Что же отличного, я не помню, что случилось до моего пробуждения здесь! – пробурчал мальчик, надеясь, что сделал это довольно тихо. -Совсем? – прищурился врач, записывая очередной ответ пациента. Джин напряг память, стараясь извлечь из неё нужную информацию о том, что он помнит. Взрыв, парапет, яркий рюкзак и… Тут же голова взорвалась болью, мальчик застонал, схватившись за голову, пальцами чувствуя ткань бинтов. Сейчас это не имело никакого значения, так как внутри черепной коробки бушевал настоящий ураган, стирая все воспоминания и оставляя лишь жгучее ощущение боли. Она убивала его изнутри, прогрызая путь наверх, заставляя покориться ей. -Выпей их, - послышался голос блондина, сквозь плотный слой боли. На ладони мужчины мальчик увидел две обычные на вид таблетки. - Пей, они помогут тебе. Кое-как сфокусировавшись на цели, Джин протянул руку, но все равно не смог с первой попытки взять лекарство, с третьей попытки он добился необходимого и запил его водой из бутылки, заботливо предоставленной мужчиной. Боль отступила моментально, мальчика одолела сонливость, но врожденное любопытство не давало возможности закрыть глаза. -Значит, вы врач? -Тагучи Джунноске, - кивнул на вопрос мужчина. – Можешь звать меня Джунно. -Я в больнице? – Джин покосился на «палату». -Не совсем, это, скорее… закрытый пансионат. -Я в психушке?! -Нет. Через несколько дней ты присоединишься к остальным, а пока отдыхай. -К остальным? Но Джунно не отреагировал на вопрос мальчика, а просто вышел из комнаты, что-то бубня себе под нос. Оставшись в одиночестве, Джин принялся разглядывать белоснежную до зубного скрежета комнату. В левом верхнем углу мальчик заметил недвижимое око камеры, вот как они заметили, что он очнулся, значит, не решились совсем оставить его без присмотра. Сонливость напомнила о себе - мальчик широко зевнул. Любопытство, пусть немного, но было удовлетворенно, потому Джин смог заснуть. А проснулся он только когда дверь с таким же громким шипением открылась, впуская девушку в белом врачебном халате. Она поставила на письменный стол полный поднос и удалилась, низко поклонившись. На подносе оказался традиционный японский ужин: овощные роллы, мисо-суп, якитори из курицы и овощей, салат, рис и даже, о ками-сама, чайный крем с фруктами в лимонном сиропе. Джин заметил, как проголодался и без промедления накинулся на аппетитно пахнущую еду. Еда исчезла в рекордные сроки, как только последний глоток чая был выпит, а последний кусочек чайного крема перекочевал в желудок мальчика. Дверь снова открылась и девушка, мило улыбнувшись, забрала поднос. После ужина комната воспринималась мальчиком не как больничная палата, а как личная тюрьма. Несмотря на то, что в ней было довольно просторное окно, правда, вид из него открывался не самый лучший - большая территория с большим количеством всевозможных зданий и густой лес по периметру. Через некоторое время Джин забрался в кровать, свет выключился, и сознание двенадцатилетнего мальчика погрузилось в сон. Джин стоял на обычной улице, вдоль которой тянулись похожие друг на друга дома. Они отличались разве что цветом фасада и порядковым номером. На улицах не было ни машин, ни людей, слишком пустынно. Дом, перед которым стоял мальчик, пожалуй, отличался от других больше всего: темный фасад и светлая крыша, два этажа с гаражом и ухоженной дорожкой. -4589, - прочитал Джин, фамилию он разобрать не смог, табличка была слишком старой. Еще раз взглянув на дом, Джин заметил, будто на втором этаже кто-то есть, так как там легонько качнулась занавеска. Калитка была не заперта, чем мальчик и воспользовался, она открылась без скрипа и вообще без какого-либо звука. Один шаг на дорожку, покрытую гравием, который в противовес нормальной логике не скрипел и не шуршал. С каждым шагом сердцебиение учащалось, ладони вспотели, но Джин точно знал, что он на пути к разгадке какой-то тайны. Легкая головная боль не могла отвлечь его от манящей цели. Три ступеньки - и вот уже дверь, круглая ручка. Сглотнув вязкую слюну, мальчик обхватил ручку, металл приятно холодил ладонь, в этом было что-то родное. Оглушающий звук прокатился над территорией закрытого пансионата, он проникал в каждый уголок, в каждое здание, будя людей и побуждая их к действиям. Моментально проснувшись, Джин в мгновение ока скатился с кровати и, поднявшись на ноги, замер напротив двери, словно она пыталась его убить. Несколько секунд ничего не происходило, после чего звук начал затихать в том же направлении, в котором и зародился, а в комнату мальчика долетали обрывки командных голосов людей и топот ног. -Доброе утро, - вошел как всегда довольный Тагучи, сияя широкой улыбкой и игнорируя боевую стойку мальчика. – Как ты себя чувствуешь? -Отлично, - недовольно дернул уголком рта двенадцатилетний мальчик. Он до сих пор помнит то волнение и нервозность перед тем, как собирался с силами, чтобы открыть дверь того дома. Ему казалось, что он уже там был, был внутри дома. Сейчас было невыносимо жаль, что ему не хватило пары минуток, чтобы открыть дверь и посмотреть, что же она скрывала. Тагучи осмотрел своего пациента, сделал положенные пометки и удалился. Спустя минуту зашла уже знакомая девушка, молчаливо поставила поднос на стол, и с поклоном удалилась. Поев и дождавшись, пока поднос уберут, Джин совсем заскучал. По идее, что ещё нужно человеку - еда, теплая постель, все как надо. Только вот выходить нельзя, да и наблюдать за колыханием темных верхушек деревьев не такое уж увлекательное занятие. Так продолжалось дня три, время суток угадывалось по принесённому завтраку, обеду и ужину. Вечером третьего дня Тагучи принёс книжку, и Джин стал её читать, за неимением другого интересного занятия. За окном раздался собачий лай, будя в душе неясное чувство тревоги. Отложив книгу, мальчик на цыпочках пробрался к окну и выглянул, но из-за включенного света смог разглядеть только собственное отражение. После чего Джин осознал, что не видел себя довольно продолжительное время, да и вообще смутно понимает, что он из себя теперь представляет. Спутанные каштановые волосы прикрывали уши и завивались колечками на концах - все из-за повышенной влажности. Лоб и окружность головы закрывала повязка с кровавым пятном на правом виске. Глаза в отражении казались черными и какими-то пустыми, на правой щеке красовалась небольшая царапина, а на левой уже подсыхающая корочка ссадины. Больше никаких повреждений на мальчишке не было, что несомненно радовало. Оторвавшись от окна, он вернулся в кровать, ложась, чтобы забыться сном. Свет выключился, словно только и ждал его разрешения. Лёжа в темноте и поглаживая место укола указательным пальцем, Джин размышлял о том, сколько правды открыл Тагучи Джунноске и что это за пансионат? А самое главное, почему он не помнит ни откуда он родом, ни что это за дом иногда являлся ему во снах? -Доброе утро, - улыбнулся Тагучи. Он осмотрел мальчика, сделал записи и хотел уже покинуть комнату, но тот уцепился за его халат рукой. -Если я останусь здесь еще на одну ночь, то просто сойду с ума либо от скуки, либо от ужасающего белого цвета. -Ладно, тогда сегодня мы прогуляемся по территории. Что-то решив для себя, он все же кивнул и открыл дверь, ожидая, когда мальчик выйдет. Встав, Джин нерешительно двинулся к неожиданно свалившейся свободе и сразу испытал неловкость, как заранее увиденный подарок. Мужчина терпеливо ждал, пока его пациент покинет свою «тюремную камеру», за пределами оказался длинный коридор с множеством дверей. -Что дальше? -Я покажу тебе территорию, - улыбнулся блондин. – Это больничное крыло. Джину позволили заглянуть за каждую дверь, за большинством из них были похожие комнаты, но, как успел заметить двенадцатилетний мальчишка, ни в одной не было камер. За одной из дверей оказался кабинет врача, за двумя другими ординаторская для остального персонала (как пояснил Тагучи), только вот этот вышеупомянутый персонал они так и не встретили. Ещё две двери оказались кладовками, одна операционной, стоматологический кабинет и последний - стандартный медицинский кабинет. На дверях не было никаких табличек или пометок, что наверняка усложняло поиск нужной двери, но мальчик не стал задавать этот вопрос мужчине. Джин настороженного двигался следом, его обутые лишь в тонкие носочки ноги ощущали мягкость еще не истоптанного ковра, и это было непередаваемое чувство блаженства и эйфории. Правда долго наслаждаться этим не получилось, они попали на лестничную клетку. Спустившись на один этаж, они оказались в каких-то учебных классах. Как пояснил блондин, здесь проводились семинары и различные психологические тренинги. Ещё спуск на этаж и мальчик с мужчиной оказались на первом этаже, вестибюль был таким же чистым и стерильным, как и комната Джина. Перед выходом на улицу Тагучи предложил пациенту обуться в галоши, которые были больше на два размера, но это было лучшее, что он пока мог предложить маленькому мальчику. На улице было пасмурно, пахло скошенной травой и немного сыростью моря. Футболка и легкие пижамные штаны на Джине моментально промокли от влажности, отчего он быстро замерз. Но просить курточку стеснялся. Он оглядывался по сторонам, ему казалось, что до его появления здесь было гораздо теплей. Но после этой мысли его голову посетила другая пугающая мысль: а что, если он всегда был здесь, только забыл. На территории закрытого пансионата оказалось довольно много построек. Одно здание, которое охарактеризовали, как столовую, второе одноэтажное и вытянутое, как тренажерный зал, трёхэтажное и довольно стильное, как административное. Многочисленные вытянутые здания в один этаж с большой покатой крышей представляли из себя спальные корпуса. Всё так же, как и в лагере, только вот как в детском оздоровительном или в военном?.. За административным зданием мальчик увидел небольшую спортивную площадку, на которой тренировались такие же подростки, как и он. Они держали деревянные мечи и выполняли выпады, под громкий счет рыжеволосой девушки. Она вышагивала между рядами, следя за каждым движением меча и каждым телодвижением мальчишек. Даже на расстоянии чувствовалась власть и сила этой хрупкой на вид девушки, а еще от неё исходило довольно ощутимое чувство страха. -Идешь? – окликнул голубоглазый. Джин поспешил нагнать Джунно, с ним было спокойней, чем с той рыжеволосой девушкой. Она выглядела пугающей, тем более, она обернулась на звук, но вот встречать её взгляд мальчик не горел желанием. После увиденного Джином овладела сонливость, остальные здания и тренировочные площадки он рассматривал с меньшим интересом. Желудок расслабился и теперь, если чуть задерживались с едой, требовал своё ворчанием, а сегодня его не кормили завтраком, вот он и разразился гневной тирадой. Джунноске посмотрел на мальчика, мягко рассмеявшись, на что тот покраснел. Он отвел его в столовую. Она была самой обычной: столы, стулья и раздаточный стол с огромной европейской теткой за тонкой перегородкой. Она очень долго ругалась, ведь другие уже и позавтракали и пообедали, но все равно накормила двух запоздалых посетителей вкусным горячим ужином. Небо стало чернее, наступала ночь, которую Джин с нетерпением ждал - хотелось спать. Джунноске оповестил, что в комнате он проведет ещё одну ночь, а завтра после проверки сможет присоединиться к своей группе. Объяснять что-либо он отказался. Как только за врачом закрылась дверь, и мальчик остался в одиночестве, он тут же лег и моментально уснул без всяких сновидений. -Спящая красавица, вставай, пора знакомится с ребятами и командиром, - улыбнулся врач, стягивая Джина с кровати, а с головы повязку, не глядя выкидывая ее в урну. «Командиром» - это слово не понравилось Джину, когда он только услышал его, хотя казалось, что мальчик с самого начала подозревал, что это не просто больница и не обычный закрытый пансионат. Закрывают только что-то ценное или… незаконное. Тагучи выдал ему сапоги, которые совсем не вязались с белой футболкой и хлопчатобумажными штанами. Натягивая сапоги, Джин ощущал дикий дискомфорт от того, как грубая кожа обуви немного натирала кожу с ног, хотя теперь самочувствие мальчика уже никого не интересовало. На первом этаже врач выдал мальчику постельное бельё тошнотворного зеленого цвета и, как он выразился, «более удобную одежду». Этой одеждой оказалась футболка, джинсы, носки и толстовка - все это зеленого цвета. После переодевания, Тагучи повел двенадцатилетнего мальчика к той площадке, где он видел красивую рыжеволосую девушку. И конечно, в этот раз она тоже была там, когда они подошли, она отчитывала какого-то парня. Он отжимался, пока она сидела на его спине и говорила о том, какой он немощный слабак. -Химе, - практически прошептал врач. Усмешка коснулась губ мальчишки, он убеждался, что это прозвище подходит рыжеволосой как нельзя лучше. Только вот сама «принцесса» так не считала. В мгновение ока она соскочила с парня, буквально в два шага преодолела разделяющие их метры, схватила Тагучи за ворот халата и приподняла, причём все это одной рукой. -Никогда, - зашипела она в лицо улыбающемуся Тагучи, - никогда не называй меня так. Иначе я сломаю тебе вторую коленку! И поверь, в этот раз врачи её не соберут. Угроза подействовала на всех, как ушат холодной воды, мальчишки застыли, Джин удивленно рассматривал ухмыляющегося врача, считая его, по меньшей мере, самоубийцей. Как можно так беззаботно лыбиться, когда перед тобой красивая, но опасная фурия? -Принимай новенького, - прохрипел Тагучи, воротник, видать, сильно сдавил горло. Девушка окинула новенького быстрым взглядом и отпустила своего коллегу. -Можешь идти, - прошипела она. -Его зовут Аканиши Джин, - отозвался Тагучи, медленно удаляясь с площадки. После чего девушка повернулась к строю: -Шибутани, встать! - мальчишка, которого она отчитывала, чуть покачнувшись, поднялся на ноги. – Так, малолетние уроды, у нас новенький, он не знает, кто я и что из себя представляю, он не знает вас и что вы умеете. Это является его главной ошибкой. Такахиса, запихни себе в задницу булку, которую ты стащил и проводи в казарму новенького! Пухловатый мальчишка вздрогнул и выронил булочку, которую жевал под шумок. Тут же вышел из строя, и немного отойдя в сторону, остановился, выразительно глянув на Джина. Но тот не двигался с места, потому что все, что говорила красивая командирша, вводили его все в больший ступор. Мало того, её голос впечатлял, он был с легкой хрипотцой, как будто она курила или болела. Розовый румянец на щеках, розоватые чуть обветренные губы никак не могли быть признаком болезни. -Долго еще будешь стоять за моей спиной и прожигать меня своими глазами? Ждёшь, когда лишишься одного или, может, сразу двух глаз? Могу помочь, - девушка повернула к мальчику своё лицо. От улыбки на её лице ему стало не по себе настолько, что мочевой пузырь резко заполнился, и Джин бы опозорился, если бы не взял себя в руки и не подошел к ожидающему его парню. - Так-то лучше, я твой командир Уэда Татсуя. Со мной лучше не шутить, чувство юмора у меня отсутствует напрочь. Продолжаем… Мальчишки отошли на приличное расстояние, когда страх полностью ушел из тела Джина. -Уэ-да Тат-суя, - медленно повторил он, - как-то не похоже на женское имя. -А с чего это ему быть женским? – отозвался рядом идущий мальчишка своим высоким и звонким голосом. -А разве наш командир… не девушка? Реакция провожатого поразила, он остановился и расхохотался звонким смехом. Джину даже показалось, что его слышали на площадке, но мальчишка резко оборвал смех и воровато оглянулся. После минутного наблюдения он расслабленно выдохнул и снова вернул своё внимание новенькому: -Уэда Татсуя - стопроцентный мужик. Он как-то принимал с нами душ, поэтому за его половую принадлежность я ручаюсь головой. Джин другими глазами теперь вспоминал образ «красавицы». Как девушка, это была истинная химе, но для парня это выглядело ужасно. Пухлые губы и его глаза воспринимались, как издевка на лице мужчины, а эти пушистые рыжие волосы, окутывающие голову ореолом, были просто очередной придурью. Тошнота подкатила к горлу, никогда прежде Джин не считал внешность мужчин красивой. Медленно они двинулись дальше. -А что, этот наш командир, правда ужасен? -Всему своё время. Это наша казарма. Перед двенадцатилетним мальчиком открылась длинная комната, полностью заставленная кроватями, идеально застеленными зелеными покрывалами. Стены покрывала местами облупившаяся краска тошнотворного голубовато-зеленого цвета. -Твоя койка у правой стены, седьмая, начиная с этой стороны. -Почему именно она? – губы Джина тронула едва заметная улыбка-ухмылка. -Все уже заняли свои места, не занятым осталось только это. Ладно, бросай белье, и давай поспешим, через пять минут начнётся занятие по стрельбе. Уэда-сан ненавидит опоздания. Уэда-сан оказался самым ужасным и мерзким человеком, которого мир когда-либо знал. Он с первой минуты невзлюбил Аканиши Джина, потому дальнейшая его жизнь в закрытом пансионате походила на кошмарный сон. Ребят учили практически всему, что надо знать человеку, который решил посвятить свою жизнь войне. Было лишь одно различие - их не спрашивали, хотят они подобной жизни или нет, их просто поставили перед фактом. Как позже понял Джин, защищать родину все-таки тоже кто-то должен.