Изнутри и снаружи

Он:       Жизнь - странная штука. Я думал об этом уже много раз, с того момента, как мою планету колонизировали и взяли с нее все, что посчитали интересным или полезным. Как в эту категорию затесался я, мне было искренне непонятно. Видимо, захватчиками двигала жажда наживы, и я показался им интересным экземпляром. Но, как оказалось, напрасно. Сначала меня таскали непонятные люди, проверяли, видимо пытались выставить на торги, но язык их был мне незнаком, и от этого понять, что они хотели или задумывали, совершенно не удавалось. После долгих «просмотров» кто-то, видимо, решил взять меня себе, оплатив мой «долг свободы» колонизаторам. Вначале я попал в какое-то ответвление местного общепита и числился там чем-то вроде официанта. Приносил пищу гостям и убирал за ними столики потом. Язык местный оказался отдаленно похожим на мой родной, и через три года я уже сносно понимал окружающих и мог общаться, но на речь образованного человека это походило мало. Казалось, что жизнь налаживается, но это продлилось недолго. Подобие ресторана сгорело, и почему-то управляющие решили, что в этом виновен я. Каким образом они пришли к такому выводу, мне осталось неизвестным. Но мне объявили, что теперь долг вырос, и чтобы получить свободу, нужно оплатить не только тринадцать миллионов колонизаторам, но еще и в два раза больше за убытки понесенные владельцами ресторана. Адвокатов или кого-либо в помощь при этом мне не полагалось, дело решилось быстро. Но и это не стало окончанием истории.       Меня заметила неаккуратная толстая женщина, сказав, прямо в зале суда, что она оплачивает мой долг, переводя его на себя, и забирает к себе работать. И вот теперь я нахожусь здесь. Женщина, которую зовут Корина, оказалась хозяйкой дома терпимости, которых на этой планете было не так уж много. Этот был известным по всей округе, и не только состоятельные в финансовом плане господа, являясь неудачниками в жизни личной, могли посещать его, но и дамы такого же положения. «С каждым днем не легче!» - подумал я, заходя туда в первый раз. Но моего мнения никто не спрашивал и желаниями не интересовался. Корина, быстро показав комнатушку, в которой мне отныне придется ютиться, поспешно ушла, оставив осваиваться. После меня повели к фотографам и мучали фотосессией - в обнаженном виде и не только - почти целый день. Фотограф был недоволен внешностью. Они переругивались с Кориной, которой затея взять меня казалась удачной. Но она и вправду прогадала. Клиентов у меня не было. Прямо скажем, ни одного. Даже с какой-то стороны обидно. Я вечерами иногда смотрел в маленькое зеркало, разглядывая себя и пытаясь представить, как выгляжу для других: светлые выгоревшие волосы, бледная кожа, тонкий и долговязый Я, с длинными ногами и руками, у самого себя не сочетался с привлекательным образом «сильного мачо» - загорелого и накачанного брюнета, который в основном пользовался успехом у дамочек на этой планете. Большинство «работников» заведения как раз подобным внешним видом и обладали. Может она хотела разнообразить арсенал, чтобы предложить клиентам наибольший выбор – это была единственная здравая мысль, которая рождалась в моей голове, отзываясь на ее поступок. И поскольку дохода я так и не начал приносить, постепенно ей надоело тратить деньги на мое содержание, и мне перестали вызывать массажистов и парикмахеров. Таким образом, я перестал являть собой образец лоска и желания, волосы отросли уже ниже плеч, но это никого не заботило, да и меня, в общем-то, тоже: их удобно собирать в хвост, чтоб не мешались при чтении или тренировках. Свободного времени было слишком много, и часто меня посещали безрадостные мысли, которые обычно посещают от безделья всех: о бренности бытия, о том что жизнь проходит мимо, можно сказать без моего участия. Я не привык жаловаться Пресветлой Матери на судьбу, принимал все таким, какое оно есть, но замечал, что с каждым днем все меньше чувствую окружающий мир, себя и все вокруг. Видимо, лучше было не чувствовать вовсе, чем ощущать всю несправедливость реальности. Я стал много читать, и наконец смог выучить язык так, что речь стала грамотной, и я мог написать письмо, не тратя на это целый день. Много наблюдал за остальными и старался выучиться манерам, но с заработком это никак не помогло. И когда Корина, уставшая от ожиданий, вызвала меня «на ковер», я знал что хорошего мне не ждать, но выхода из сложившейся ситуации тоже не видел.       Я стоял перед ней, смотрел в пол, этому уже научился, такой жест считался выражением покорности и уважения к клиенту, хозяину, или другим подобным персонажам. Корина обошла стол, сокращая расстояние между нами, подняла меня за подбородок, посмотрела в глаза. Таким образом, кажется, она выражала благожелательное отношение к низшему. Но в этом жесте я не уверен. - Мне жаль, что так вышло, – она не была злой, или жестокой, – Но, ты понимаешь, что просто так проедаешь мои деньги, хотя и так должен мне слишком много. – она опустила руку, и присела на краешек стола, стоявшего позади нее. - Я делала ставку на тебя, но мои ожидания не оправдались. Поэтому, думаю, тебе пора чем-нибудь заняться. Я ответил, что мне очень хотелось бы выплатить ей долг, но я не представляю что могу для этого сделать. И она предложила мне заняться уборкой в ее заведении. Уборщиков у нее было четверо, и они без дела не сидели. Она решила, что сократит расходы на их зарплату, а я буду выполнять всю работу. Получалось, что работать я должен от зари и до зари. - Невеселая перспектива, но, как я понимаю, коррективы не принимаются? – я поднял на нее взгляд теперь уже сам. - О! Я вижу – ты намного лучше стал говорить. Молодец! Но, к сожалению, у тебя не будет времени теперь на занятия и практику. Можешь приступать прямо сейчас. – с этими словами она показала мне рукой к двери – это означало, что собеседник «свободен», и дальнейший разговор не предполагается. ***       Я выступал здесь в роли уборщика уже месяца три, когда однажды меня, склонившегося над ведром с водой, неожиданно и без всякой причины ударил Террон. - Ты! Шавка мерзкая, опять под ногами болтаешься! - Он был самым популярным «работником» нашего заведения. Клиенты выбирали его часто, он был красив, не слишком глуп, а также опытен во многих вопросах. Он давно выплатил Корине свой долг и все еще оставался здесь, наверное, потому что это положение ему нравилось, в отличие от большинства бедолаг, пребывающих здесь не по собственной воле. Он мог перечить хозяйке, и она считалась с его мнением. Вел себя вольготно и конечно имел много привилегий по вполне обоснованным причинам. Когда он ударил – это был шок, конечно же, я не ожидал к себе такого отношения. - Ты совсем обалдел! Я поднялся и ударил его в ответ правой, по лицу, четко и быстро получилось. Это его, естественно, ошарашило, и завязалась драка. В силе я ему не уступал, удары наносил методично, и уворачивался, используя стандартные приемы. Этого было достаточно, так как кроме грубой силы Террон в схватке ничем не выделялся. Мы немного потрепали друг друга, но вскоре девушки подняли шум из-за драки, и на него прибежала Корина. Она разняла нас, и конечно, в итоге обвинила меня в случившемся. У Террона была разбита губа, и еще красовались ссадины на руках и груди. Пока синяки не пройдут, путь к клиентам ему был заказан. Корина опять вызвала меня к себе. - Ты понимаешь, что натворил?! – она была в бешенстве. Ее волновала только прибыль, которую она теряла по моей вине. – У Террона была сложная клиентка, и он был раздражен. Но ты мог понять, что твои действия порочат мое заведение?! «То есть его действия твоего заведения не порочат, да?» - думал я в тот момент. - А если бы это увидели клиенты! Об этом я и думать боюсь. – она вздохнула и грузно села в кресло. - Я предупрежу мальчиков, чтобы не лезли к тебе, но если это повторится, ты отвечать не смеешь! Понял меня?! – я чувствовал, что она уже перекипает от гнева. - Да, госпожа. Это был единственный ответ, который она была в состоянии принять сейчас. – Поскольку ты виноват в том, что Террон не сможет работать, ты будешь наказан.       И меня первый раз на этой долбаной планете били плетьми. Не знал, что у них при такой цивилизации остались телесные наказания. Хотя, это не те плети, которыми истязали раньше, почти до смерти забивая виновных. От ритуала осталась оболочка скорее, у меня не была рассечена кожа, остались только синяки и ссадины, и спать на спине неделю не представлялось возможным, но обиднее всего, что об этом позорном наказании узнали все в публичном доме. Можно сказать все мое окружение. Кто не видел лично, тому в красках рассказывали очевидцы. На меня показывали пальцами и шептались. Это было унизительно. И к тому же, каждый из них знал, что теперь я не мог защитить себя, хотя был сильнее большинства мужчин в этой организации, если ее можно так назвать. - Опять ты, гаденыш! – Террон появился незаметно. В комнате, где его быть по идее не должно, я менял постельное белье. Он быстро приблизился и ударил меня в солнечное сплетение, в глазах рассыпались искры, я закашлялся и согнулся: - Что опять привередливая дура попалась? Или дурак? – с усмешкой сквозь кашель поинтересовался я. Он ударил снова, во мне закипела ярость от уродливости происходящего, но я понимал, что ответить ему не могу ничем, и просто упал на пол, закрыв лицо руками. Он был зол, видимо что-то опять в его «работе» прошло не совсем гладко. Не удивлюсь, если он специально искал меня. Я лежал на полу, согнувшись и кашляя, а он продолжал бить ногами. Проходился по всему телу, но по лицу не задевал. Как-будто вымерял каждое движение, это еще сильнее раздражало. Не хочет, наверное, чтобы побои были на видимых из под одежды местах. Длилось это недолго, но мне хватило, чтобы от боли начало тошнить. Удары его были довольно мощными. Но вот, успокоившись, он плюнул на пол рядом с моим лицом. Может промахнулся. - Так покорно тебе и следует себя вести, мерзость бесприбыльная! – ехидно процедил он сквозь зубы и вышел. - Да пошел ты! – прокряхтел я закрывающейся двери.       Стычки с ним теперь уже стали привычными, он срывал на мне зло, когда вздумается, а окружающие просто отводили взгляд и старались побыстрее ретироваться, если видели его приближающимся ко мне. Корина тоже «ничего не замечала», думаю, ей это было не важно.       Тело - оно все же тело, напоминало о себе постоянной болью, просыпаться не хотелось, вставать с постели было неудобно, так как ночью я старался не менять позу и мышцы затекали от этого. Боль стала постоянной спутницей, вроде, научился ее не замечать, однако, закрадывалось иногда ощущение, что скоро не выдержу, но даже врача мне в этой ситуации, видимо, не полагалось. Однако выдавали обезболивающие широкого спектра и что-то ещё, типа восстанавливающее, которое если и работало, то слишком уж незаметно. Точно не знаю. Может хозяйка решила таким способом от меня избавиться, но я был живучий. Даже сам не ожидал. И чем слабее было мое тело, тем сильнее хотелось выжить, всем назло. Выбраться из этого уродливого мира. Повидать еще раз собственную планету, пройтись по знакомым до оскомины улицам. Зайти к Мару – это мой друг, он живет неподалеку. Или жил. Ну, или хотя бы, увидеть развалины своей деревни, даже такой вариант мной рассматривался. Но самое главное: отчаянно хотелось стать свободным.       Уборка — не умственный труд, поэтому мозг постоянно был «на отдыхе», и я часто размышлял сколько лет мне нужно пробыть здесь, чтобы выплатить Корине свой долг. Считал по разному, и делил, и прибавлял, и вычитал по одному месяцу, но в любом случае выходило пятьдесят четыре года и четыре месяца. Пятьдесят пять лет. Огромный срок. Но, может хотя бы к старости я смогу снова пройти через Врата в обратном направлении – домой.