Изнутри и снаружи

Он:       Я вытирал, кажется, паркет, или протирал плинтуса, в общем, стоял на коленях, низко склонившись к самому полу, когда вошла ОНА. Я был недалеко от входа, и машинально посмотрел в сторону сквозняка образовавшегося открытием двери. Так и замер, с поднятой головой. «Это неприлично!» - тявкнуло сознание, но отвести взгляд, и тем более опустить голову не получилось. Смотрел на нее как завороженный. Она была великолепна, и все убранство, небедное надо сказать, этого помещения меркло в сравнении с ней. Светлые волосы струились шелком по плечам, длинное благородно мерцающее платье колыхалось от каждого движения, переливаясь всеми оттенками от небесно-голубого до иссиня-черного. Все в ней казалось совершенным: походка, туфельки, дорогие аксессуары... подчеркивали разницу в моем с ней положении. И смотрела она вокруг себя с презрением, как будто зашла сюда случайно, перепутав адрес. За ней стоял немолодой человек, со смуглой кожей, в темных очках, и вся его поза выражала безразличие к происходящему.       Она видимо, заметила мой взгляд, от чего, то ли поморщилась, то ли нахмурилась, кажется, была недовольна неподобающим к себе отношением. Тут я опомнился, опустил голову и продолжил свою незатейливую работу. Но образ не выходил из головы. Я не отличаюсь любвеобильным нравом, у нас в заведении имелись симпатичные девушки, которые предлагали мне позабавиться, думаю, больше из жалости. Но они не привлекали. А сейчас прогремел раскат грома. Буря, которая захватила, казалось, все мое существо. Образ врезался в память как шрам от ожога, и даже закрыв глаза, я все продолжал видеть ее. С остервенением тер полы. «Такие в мою сторону и смотреть не станут», - пришла в голову логичная мысль. Но мозг и эмоции вообще редко дружат, и сейчас они противоречили друг другу со страшной силой. «Если бы она заметила меня, если бы заговорила со мной. Если бы у нее был шанс заметить мое благородство, силу, начитанность, она, возможно, могла заинтересоваться, я бы держал ее руку, а она мило смеялась над какой-нибудь ненавязчивой шуткой, - мысль бежала быстрее, чем колотилось сердце. И оборвалась, так же резко, когда додумал ее до конца, - если бы я был свободен». В голове что-то щелкнуло, и пропасть между ней и мной стала почти осязаемой, невозможность не то чтобы прикосновения, невозможность даже мысли об этом, отчаяньем заполнили сознание. Да, невозможно… и я продолжил заниматься своими осточертевшими однообразными бесконечными делами.       Мимо пробежала Корина, с криками собирая работников мужского пола в приемной. Я уже, кажется, переместился от пола к помывке окна с левой стороны от входа. Окон здесь было слишком много, и сегодня нужно было с ними покончить, иначе хозяйка опять будет ругаться. Изредка оборачиваясь, я видел, как парни строятся в ряд, как Корина дает им указания, по поводу поведения, которые они и так, клянусь, давно помнили наизусть. И после льстивым голосом позвала: «Леди Аноянна, проходите, пожалуйста, все готово!»       Из коридора, ведущего в каминный зал снова вышла ОНА. За ней также неотрывно следовал спутник. Тот же надменный холодный взгляд - даже обжигающий, как крепкий мороз - был единственным, что отталкивало и заставляло подобраться окружающих. Остальной внешний вид был настолько летящим и романтичным, что мог быть сравним только с образом Пресветлой Матери из древних мифов моего народа. Не думаю, что еще кому-либо в этом помещении они известны, поэтому поделиться своими соображениями на этот счет откровенно не с кем. Корина вилась вокруг нее, и завиляла бы хвостом, если бы он у нее имелся в наличии. Говорила нежно, с придыханием, когда потенциальная клиентка на ком-то из стоящих мужчин задерживала взгляд. Понять их речь с такого расстояния при моем уровне знания языка невозможно, но и так было видно, что она расхваливает своих молодцов на все лады.       Я снова задержал на НЕЙ взгляд, со спины, она еще более восхитительна, не видно колючего взгляда, и, не боясь быть раскрытым, я изучал это невозможное явление. Волосы ниже лопаток, а под ними открывается молочно-белая кожа спины затянутая тончайшим синим кружевом, переходящим в легкий струящийся шлейф. Я решил спуститься со стремянки, чтобы, залюбовавшись, ненароком не упасть, и не привлечь к себе внимания, наделав много шума. Этого бы мне Корина уже никогда не простила, и, наверное, даже выпорола бы собственнолично.       Она проходила от одного «экземпляра» к другому надолго не задерживаясь. По тускнеющему взгляду Корины, я понял, что надежды мало, ОНА здесь не задержится. Но пройдя весь ряд, она обернулась, и прямым холодным взглядом опять встретилась с моими глазами. «Черт, она знала, что я все это время смотрел на нее!» - я похлопал глазами от неожиданности, и опустил голову, теребя в руках тряпку. Именно эта принадлежность, а также созерцание собственной грязно-серой рубашки, которая уже забыла то время когда являлась белоснежной, напомнили мне кто я, и где. Повернувшись, опустился к ведру, положил в него «рабочий инструмент», с намерением помыть, чтобы оправдать то, что спустился с лестницы, и дальше приняться за помывку. Но!       Случилось невозможное… Я увидел ее туфельки в опасной близости от ведра, в котором полоскал ветошь. Поднял голову, опять же рефлекторно, чтобы понять что произошло. Сразу же встретился с демоническим взглядом Корины, которая, всеми доступными ей бесшумными способами, показывала мне «не отсвечивать». Я опустил голову, взялся за ручку ведра… А голову разрывали мысли: «Она подошла ко мне. Она хочет заговорить со мной, она заметила меня!» Черт! Корина встала между мной и посетителями, загораживая своего горе-уборщика, и что-то ласково лепетала клиентам. - Кто это? – я услышал мелодичный голос с нотками металла. ЕЕ голос. - О! Это садовник наш, он розы поливает, ведь правда у нас в саду прекрасные розы! Вы не находите? – Корина, решив, что леди смотрит в окно, пояснила картину. - Нет. – Металла в голосе стало больше, видимо, раздражение. – Кто находится у вас за спиной?       Корина, наверное, непонимающе посмотрела за спину, и от этого возникла пауза. - Отойдите, пожалуйста. – Хозяйка заведения слетела с места, где пребывала, быстрее пули.       И вот ОНА подошла ко мне. Подошла близко, очень близко, и мне казалось, что сердце сейчас выскочит из груди, забрызгав кровью подол ее платья. Я видел ее туфельки перед собой, когда она, наклонившись, прикоснулась к моей щеке. В эту секунду я пожалел, что не побрился сегодня, нежные пальцы прошлись по щетине, слегка приподнимая мою голову, и она посмотрела мне в лицо. Ее глаза были темно синими, глубокими, хотелось утонуть в них. И я заметил тоску, сквозившую во взгляде. «Ей-то от чего грустить?» - подумал я помимо своей воли. Хотя поводов для грусти у нее, наверняка, было предостаточно, как и у всех в этом мире. - Как твое имя? – сквозь вату услышал я вопрос. - К… Кайрель, госпожа. – Я хотел снова опустить голову, но ее рука не дала мне сделать этого.       Она смотрела с отвращением, пронзительно, изучающе. И молчала. -Поднимись, Каийерель. – имя мое, для многих носителей местного языка было сложным. Но из ее уст оно все же звучало приятно.       Отняв руку от моего лица, она ступила шаг назад, оглядывая меня как лошадь на торгах. От этого взгляда хотелось спрятаться, стыдно было за свою одежду, за весь свой вид, за положение раба в этом проклятом месте. - Даю вам десять минут, чтобы отмыть его. Приготовьте душ в люксе, пока он будет там, я подожду в комнате. – Обратилась она уже к Корине, и, развернувшись, поплыла к «номеру люкс».       За ее спиной хозяйка всплеснула руками, посмотрела на меня с жалостью и восхищением одновременно, и засуетилась, отдавая распоряжения мне, всем своим парням, и себе тоже заодно, когда наша гостья скрылась из виду.