Изнутри и снаружи

Она:       Я знала, что вход в душ люкса имелся не только из номера, но и из коридора подсобных помещений, чтобы «работники» и весь помогающий им персонал могли появиться, не потревожив клиента. Значит, его не будут мучительно проводить мимо меня, и потом «незаметно» с кивками и виноватыми улыбочками, выскальзывать обратно. Я села на кушетку возле окна, и задумалась. За окном во дворе играла с солнечным бликом маленькая рсонка. Пушистый, домашний зверек. Она царапала коготками дерево, в надежде удержать свет в лапках. Это было забавно. Настроение немного поднялось, наверное, именно для этого люди и держат их в домах, кормят лакомствами, и даже иногда наряжают в кружевные костюмчики.       Дверь душевой комнаты скрипнула, и я повернулась на этот звук. В комнату входил горе-уборщик, как мумия закутанный в белую простыню. Довольно странное зрелище. И конечно, как любому нормальному человеку, созерцающему такую картину, мне пришла в голову мысль, что здесь что-то не чисто. Можно выходить из душа в полотенце, в банном халате, или без всего перечисленного, но точно не в простыне. - Я хочу увидеть тебя без этого. – Я легко коснулась его странной обертки. Но он стоял, опустив голову так низко, видимо, как только позволяла конституция тела, и не шевелился. Похоже, точно есть что скрывать. В голову полезли крамольные мысли. И я, решив не поддаваться воображению, о том, что же он там скрывает, аккуратно сдернула с него облачение.       То, что я увидела, в моем воображении не рисовалось. Я-то думала в сторону каких-либо уродств, а здесь… на нем не было живого места! Все его тело, и ноги, и руки были черно-фиолетового цвета, иногда переходящего в грязно-желтый. Не только синяки, но и порезы, царапины. Свежие, и уже затягивающиеся. Угадывался рельеф тренированного торса, но именно, что «угадывался». Мне стало жутко от этого зрелища, в глазах помутнело, и захотелось убить проклятую хозяйку дурацкого заведения, за то, что она так издевалась над простым уборщиком. От раздражения я крикнула во весь голос: - Корина! – парнишка пошатнулся от этого моего крика, и я подумала, что он наверняка сильно запуган. Вот откуда бунт, вот почему ему больно от каждого прикосновения. Боже мой! И это творится в нашей цивилизованной стране! Мой гнев уже переходил все границы. Думала, растерзаю ее голову прямо на месте, когда она появится в пределах видимости. Я положила руку ему на плечо, которое было менее травмировано, как мне показалось, слегка касаясь кожи, чтобы не было боли, но чувствовалось участие, чтобы немного успокоить его. И он от этого как будто окаменел, даже, кажется, дышать перестал. Это что же надо было сделать с человеком, чтобы он ТАК реагировал на прикосновения! Пока хозяйка пыталась доковылять до люкса, я опомнилась, и поспешно вернула простыню на ее законное место. Когда хочешь поругаться во весь голос с кем-нибудь, обнаженный человек между вами не способствует полету мысли в нужную сторону. - Да, госпожа! – она быстро поняла в чем дело, и видимо, сильно переживала, забыла про «госпожу». - Как ты мне все это объяснишь? Что вы с ним здесь делали? Он у вас уборщик или мальчик для битья? – я орала, кажется, как сумасшедшая, Кора вся сжалась в проеме двери, понимала сволочь, что я могу ее за решетку упрятать, если это откроется. - Простите, госпожа Аноянна! То, что с ним происходило здесь – непростительно. – Она второй раз назвала меня госпожой, и это взбесило новой волной. – Мои мальчики недолюбливают его. А я с ними справиться не могу. Вот заловили его, и устроили темную. Разве за всеми уследишь? - «Темную, как же! По этому телу видно, что били его регулярно и с давних пор.» – думала я, пока она рассыпалась в объяснениях: – Хотя я стараюсь за всеми своими подопечными ухаживать одинаково, в жестокости меня упрекнуть нельзя. Да и долг его не то что большой, он просто огромный! – причитала она, как всегда без умолку. Бывают же настолько словоохотливые люди. В ее речь, мне наконец-то удалось вклиниться, когда у нее закончился воздух в легких, и она шумно вобрала новую порцию для следующей тирады. - Я согласна оплатить тебе его долг, если все документы будут переоформлены сегодня же.       Она, наверное, даже не успев подумать, моментально кивнула, и скрылась, тихонько притворив дверь. Я думала позвонить Бастьену, и развязать громкий судебный процесс, но осеклась. ОН все еще стоял посреди комнаты, и не шевелился. Этот человек пережил так много всего, что суматоха с судом и прессой могут его доканать. Я позвала его как можно нежнее, насколько могла в таком взбешенном состоянии: - Подойди сюда, и сядь перед зеркалом. – Он медленно, боязливо развернулся, и покорно пошел к зеркалу. Попутно слабым голосом выдавливая из себя: - Да, госпожа. Как пожелаете. – Меня снова перекосило от ненавистного общественного статуса, и я решила, чтобы поддержать беседу ему об этом сообщить, в какой-нибудь завуалированной форме: - Сможешь выполнить одну просьбу? – медленно, стараясь, чтобы мой голос звучал игриво, начала я. Он замер. – Не называй меня «госпожа», меня это бесит! – выпалила залпом. Да уж. Вот тебе и завуалированная форма. Черт! Надо успокоиться, а то подумает что я фурия, а я же нормальная. Ну, или мне хочется так думать, по крайней мере. Пока я корила себя за собственные недостатки, он тихо ответил: - Как пожелаете, го… - и я поняла, что до сих пор не представилась ему. Наверняка у него нет возможности иметь свой кристарх, и он не может просматривать новости. Возможно, не знает, как я выгляжу. Ах! Может в этом городе и правда есть такие люди, которые совершенно не знают социальных статусов, не заботятся о деньгах и положении. - Меня зовут Аноянна Дер`Анель. Можно просто Аяна. Ты слышал обо мне, не так ли? – сказала я на автомате, задумавшись о таких как он, несведущих в глупых сплетнях. Кстати о сплетнях. Надо оформить документы на моего будущего «жениха» и побыстрее забрать его из этого жуткого места. – Подожди, мне надо позвонить. – Коротко сообщила я ему результат своих размышлений. Я вытащила тонкар из сумочки, и послала сигнал юристу: - Бастьен! Сегодня же чтобы все было готово. Принеси мне на подпись. Я не могу теперь заняться ничем другим, пока не получу права на него. – Да, Аяна, конечно. Все уже почти готово, тебе нужно будет подойти в каминный зал, мы уже почти закончили оформление. Зайдешь? – Да. - А подождать минут десять-пятнадцать сможешь? – Да. И еще принеси мне балахон с капюшоном черный, или Фела попроси, главное быстрее. Хочу его забрать отсюда. – Хорошо. Фаррел все равно в ласетте скучает, сейчас его отправлю. А что у тебя с голосом? К чему такая спешка? У тебя все нормально? – Я тебе потом расскажу. Все давай, пока.       Я бросила тонкар обратно в сумочку, и обратилась к сидящему в неудобной позе перед зеркалом: - Ты не против, если я причешу твои волосы? – мне хотелось успокоить его, хотелось чтобы он почувствовал участие, понял что его жизнь небезразлична хоть кому-то. Но понимала, что, наверняка его потрепало слишком сильно, чтобы так быстро открыться.       Его волосы оказались шелковистыми и мягкими, прикасаться к ним было приятно, я водила по ним щеткой, как завороженная, и это меня успокаивало. Даже можно сказать я пришла, наконец, к равновесию в настроении, когда постучал Фел. Его по «кодовому» стуку можно было определить где угодно. Подошла, приоткрыла дверь, а за ней уже водитель прямо-таки пританцовывал, пытаясь просочиться в комнату, изрядно пришпоренный рассказами Бастьена, видимо. Вот, чертята! Как всегда, сарафанное радио у моих подопечных работает безупречно. Не хотелось, чтобы он набросился с вопросами на несчастного паренька, окончательно выбивая его из колеи. Я строго посмотрела на Фела, он сразу же подобрался, понял, кажется, что время не для шуток, и со всей серьезностью, на которую был сейчас способен, коротко сказал: «Балахон». Я еще раз, для профилактики состроила злобный взгляд, и закрыла дверь. Снова принялась расчесывать волосы Кая. Так я его уже прозвала про себя. «Кайрель» - мысленно повторила еще раз. Имя-то какое необычное. Интересно откуда он родом. Может спросить для поддержания беседы? Да нет, наверное, не стоит, подумает еще, что я в душу к нему лезу. Если мародёры «Светоносцы» обчистили его планету, то для него воспоминания будут не из приятных. Надеюсь, у меня будет на это время. Потом. Пока я думала об этом, оказалось, рассматривала его в зеркале, а он в это время опасливо смотрел на меня. Неловко вышло.       Я подошла к кровати и, взяв балахон, позвала его к себе. Он попытался подняться и его почти пополам сложило от боли, но он кажется на это совершенно не обратил внимания, распрямился снова и подошел ко мне. Внутри у меня все сжалось, и одновременно думалось о том, насколько сильным должен быть этот человек. Я хочу увидеть его в нормальном виде, хочу поговорить с ним, хочу взять за руку… о, господи, и о чем это я думаю! Хотя… если в нем столько притягательности, когда он настолько измождён, каким же манящим он должен быть, когда выздоровеет. Да! Определенно хочу видеть его здоровым и в хорошем настроении, и помочь мне в этом может только Лин. Этот точно справится, он врач самый лучший. Да вообще меня окружают только самые лучшие люди, значит мой личный доктор, которым и является Лиринелл, поставит его на ноги. Но, думаю, за неделю не управится. Значит, не удастся насолить батюшке сразу же, и я заметила, что это не особо уже меня волнует. Теперь почему-то ссора с родителями отошла на второй-третий план. Все больше и больше теперь хотелось вмешиваться в судьбу человека, вторжение в которую я нечаянно и от злости сегодня начала. Все эти непрошеные мысли танцевали в голове, пока я надевала на свое несчастное приобретение балахон и справлялась со всеми завязками, застежками. Потом резко вспомнила, что внутри этого балахона осталась еще и странная «одежда», с ней он точно запутается и упадет. - Ты можешь снять уже свою простыню, – мило проворковала я, все еще витая в своих мыслях и строя дальнейшие планы, – и дать мне руку. – Наверное, здесь он был долго, потому что прекрасно ориентировался в иерархических традициях. Эта мысль была невеселой, как и большинство предыдущих. Я накрыла капюшоном покорно склоненную голову, и, взяв его за руку, повела на выход. Хотя хотелось взять лицо в ладони, и... поцеловать. Что?! Что это со мной?       Балахон кричал красноречивее любых слов. Теперь он – мой. Мужская рука, довольно изящная, надо сказать, соединялась с моей. Рука была теплой, и сжимала мою ладонь так нежно, так… странно. Вообще мне не нравились прикосновения, особенно если трогали меня незнакомые люди. А сейчас уютно и спокойно от невинного телесного контакта. «Что-то в нем определенно есть». - Вскользь промелькнула мысль. Я была очень рада своему приобретению, казалось, нашла жемчужину в куче мусора. Обитатели этого притона были, видимо, со мной не согласны. Я видела обиженные взгляды, несправедливо обойденных красавцев, слышала шепот. Каждый из них отдал бы многое, чтобы оказаться под этим балахоном, но почему-то глупая девчонка выбрала самого недостойного из всех в этом месте. Вдалеке у стены я увидела высокого мощного брюнета, тот пытался просверлить меня, или Кая под балахоном, ненавидящим взглядом, и мне захотелось поежиться от этого. Завидуешь – завидуй молча. Я фыркнула про себя и отвернулась от него.       Корина семенила рядом, и руками указывала куда идти, как будто я без нее дорогу не знаю. В зале нас уже ждал Бастьен. Он широко мне улыбнулся, и я поняла, что ему удалось сделать все по высшему разряду. - Подпиши здесь и здесь, - сказал он коротко, кончиком карандаша указывая на нужные места. Я, не задумываясь, подчинилась ему, выяснять, читать или не дай бог, спорить с Бастьеном в такие моменты было бесполезно, да и незачем.       Как только документы были готовы, Кора протрещала: - Поздравляю вас с удачным приобретением! – казалось еще чуть-чуть и захлопает в ладоши, что все так удачно сложилось. Для нее действительно все сложилось удачно, не считая моих громовых взглядов и нудного составления договора. Эта пройдоха хорошо понимала, что избежала суда со всеми вытекающими. Да и черт с ней. Надо в жизни правильно расставлять приоритеты. И я была уверена, что у меня в жизни они расставлены правильно. Я только крепче сжала руку бывшего теперь уже уборщика, и направилась к выходу. ***       На выходе из этого ужасающего своей дешевизной и продажностью места, солнце резануло по глазам с открывшейся двери, и немного дезориентировало, поэтому мне показалось, что меня потянуло вниз. Через мгновенье я поняла, что не показалось, а Бастьен, идущий сзади, едва успел подхватить падающее тело, закутанное в черную материю. Испугалась. Мой, теперь уже не уборщик, продолжал сжимать руку, но явно был без сознания. Что произошло? Отчего? Прошибло, как огнем в голове, и окатило льдом со спины, дыхание сбилось. Видимо, мой внешний вид полностью соответствовал внутренним ощущениям, потому что юрист поспешил сообщить, что сердцебиение прощупывается, значит все хорошо, просто парень упал в обморок.       Дальше все закрутилось как в лихорадке. Фел. Бегом домой. Тонкар. Предупредить Лина, чтоб был готов ко всему и сразу же. Бастьен несет его на руках, я мельтешу рядом, как одичавшая рсонка, судорожно соображая, что только мешаюсь всей нашей команде, но и поделать с собой тоже ничего не могу. Ворота поместья, Лин уже дома. Бастьен передает Кая, в прямом смысле, с рук на руки. И вот я вижу удаляющуюся фигуру врача, и края черного балахона свисающего с обеих сторон от него. Капюшон слетел, можно увидеть запрокинутую голову - безмятежное лицо, длинная шея, ниспадающие лунные волосы. И почему? Почему этот человек с неизвестной планеты, с неизвестным прошлым так взволновал меня? Неужто проснулась безграничная добродетель? В это верится слабо даже мне самой. Я рассматривала даже не лицо, а создающийся образ, впечатление. Это был необычный человек, может, таким он был только для меня. Но ведь я для себя и есть эталон необычности. Разве нет?       Лин растворился в темном квадрате проема, и только тогда я вышла из оцепенения. Вздохнув, поплелась в столовую, единственное чего хотелось сейчас – кофе. И плевать, что уже солнце садится! В конце концов, кто хозяин в этом доме!       Фел весь сморщился как трехлетний урюк, но кофе все же приготовил. Пусть привыкает постепенно. Позже переведу его на «постоянный режим». Напиток привел в чувства, вернул реальность, можно сказать. Я, помешивая ложечкой пенку, думала, как мало на самом деле нужно, чтобы разрушить привычный уклад собственной жизни.       Лиринелл появился только спустя четыре часа, вырвав меня из экзистенциальных размышлений, и с его появлением я заметила, что все также мешаю уже заледеневший кофе, в котором не осталось пенки, ложечкой. Знала, что когда Лин работает ему посторонние глаза не нужны, поэтому благородно терпела, предаваясь свободно текущим мыслям, с учащающимся сердцебиением иногда вспоминая о своем новом подопечном. - Не переживай так, Аяна. – устало ответил он на мой вопрошающий взгляд. – С ним все будет хорошо. Серьезных травм у него нет. Точнее… - он замялся, - непоправимых нет. Сломаны ребра, трещина в предплечье, множественные гематомы, но внутренние органы более-менее в порядке. Правда он еще не пришел в себя, но, думаю, завтра очнется. Скорее всего не выдержал переутомления, либо болевого шока. Тебе бы тоже спать пора. – С этими словами он и вышел, не дав даже начаться моим дальнейшим расспросам.       Но утром Кай не очнулся, я пришла в палату, где он, казалось, спал безмятежным сном. Морщинки на лице разгладились, и я окончательно поняла, что он безумно красив. Разметавшиеся по подушке льдисто-серебряные волосы, прямой тонкий нос, бледные губы, ровное дыхание, и изумительной красоты руки, с длинными изящными пальцами, покоящиеся на одеяле. «И ему пришлось вытерпеть все те издевательства, наверняка, терпеть и молчать, просто чтобы не убили.» - меня передернуло и сжало в комок от этого короткого осознания. Я могла никогда не узнать о его существовании. Если бы он свалился от перенапряжения и травм там, когда меня не было, он бы погиб. В груди сжимался и шевелился неприятный клубок, от понимания ничтожной вероятности произошедшего, и сменился тихой радостью и благодарностью судьбе за такой подарок, с трудновыговариваемым именем «Кайрель». Подошла к нему, и прикоснулась к щеке. Он теплый и мягкий, такой живой, и, казалось, что все самое страшное уже позади.       Но он не проснулся, ни на второй день, ни на третий. Я много времени проводила в его палате, хотела чтобы, когда он очнётся, я была первой, кого он увидит. - Тебе нужно отдыхать. – Учительским тоном сказал вошедший Лин. - Я не устала. – Машинально ответила я, хотя глаза слипались. - До твоей комнаты всего два коридора, и один лестничный пролет. Это не так много, чтобы преодолеть, когда я позову тебя. Как только он проснется, пришлю тебе сигнал на тонкар. Честное слово. Не переживай, Аяна. – уже теплее выговаривал он. Хотя оба мы прекрасно понимали, что чем дольше он находится в коме, тем меньше шансов на благополучный исход.       Сил на сопротивление не было, и я пошла спать. *** - Я не появлялась в офисе уже почти неделю, - спустившись в столовую, сказала, то ли Фелу, то ли самой себе, - И сегодня необходимо уже исправиться. Думаю, вернусь вечером, если что пошли мне сигнал. – под «если что» подразумевалось, что Кай проснется. Врач прилагал все усилия, и внешне наш пациент выглядел уже значительно лучше, но это отходило на второй план, ведь если он заблудится в мире грез и не сможет вернуться, его тело в материальном мире постепенно растворится. Фаррел понял мои мысли, невесело улыбнулся: - И тебе доброе утро, - с тусклой улыбкой ответил он, - конечно, если будут изменения, я незамедлительно тебе сообщу.       Настроение было паршивым, я даже решила в ласетте побыть одна, и поехала сама, невзирая на недовольство папочки. Кристалл с направлением в офис в нем уже имелся, Фел его встроил, и сложностей не возникло. Меня преследовало чувство, что я опоздала, уже сотню раз прокрутила в голове все «если бы»: если бы я пошла в клуб раньше, и статья вышла раньше, если бы папа раньше меня разозлил, если бы еще кто-нибудь довел и я поехала в тот публичный дом раньше, все могло бы быть по-другому. Я бы успела, не довела бы до такого. Но теперь… оставалось только ждать. Я не заметила когда именно этот человек стал важен для меня, но с каждым днем это странное чувство усиливалось. Ласетт плавно принес меня к месту работы. А там кружила вечная суета. Сезон, заказов было много, подчиненные радушно приветствовали. Я, наверное, улыбалась не так как обычно, и они провожали меня разочарованными взглядами. Постепенно рабочая суета затянула в привычный водоворот, много дел накопилось. Ковырялась с бумагами, документами, корректировала сроки сдачи, принимала, одобряла, заворачивала на переделку, общалась, смеялась, исправляла. Почувствовала сигнал тонкара… Мысли мигом разлетелись – Лиринелл. - Ты просила сообщить. Он пришел в себя.       Я, кажется, в этот момент забыла, как дышать, и ушла в самый разгар обсуждения, под недоуменные взгляды и оклики своего персонала.       «Пришел в себя… пришел в себя…» - сломанной пластинкой крутилось в голове, и я жалела только об одном, что самый скоростной ласетт придуманный нашей цивилизацией ползет как черепаха.