Ледяной дождь

      Юл медленно подошел к Силе Рода. Валун был достаточно большим, и, если легенды не врут, сокрывал в себе прародителя клана Накамура. Вероятно, эта легенда возникла в связи с необычной формой камня: при должном воображении в нем и правда можно было рассмотреть фигуру оборотня в человеческой его ипостаси. Если и так, то пращур сильно уступал Юлу в росте – валун едва доставал оборотню до плеча. На камне виднелся отпечаток ладони, место, куда многие поколения будущих князей Накамура прикладывали руку, проходя испытание.       Ладонь Юла полностью уместилась в предназначенное для этого углубление. Другую руку он протянул Куренай, куноичи протянул руку ее ученик, за другую руку его взял Учиха. Сакура наблюдала, как один за другим побратимы Накамуры берутся за руки. Несмотря на провал предыдущей группы, страха в глазах шиноби не было, разве что, Сакура отметила азарт в глазах Рена и Кибы. Момоко же с абсолютным спокойствием осматривала группу своего племянника. Она и представить себе не могла, да и вряд ли кто-то из Накамура мог в страшном сне увидеть, как в священном для оборотней обряде принимают участие люди. Люди, решившие смешать свою кровь с нелюдем. Не только оборотни презрительно относились к тем, у кого была лишь одна ипостась. Люди также не спешили сближаться с перевертышами, справедливо опасаясь таких контактов. Едва Рен коснулся рукой брата, замкнув тем самым круг, камень ожил.       В первые секунды Юл почувствовал пульсацию, сопровождавшуюся белым светом, охватившим камень, которая сменилась резким ударом. Боль, пришедшая от руки, пронзила все тело, отрезая сознание от внешнего мира. Сакура видела, как изгибались тела шиноби, как мучительно исказилось и без того бледное лицо матери Атли. Иренин уже раздумывала, что следует остановить испытание, как в ее голове прозвучал голос мужа.              - Не волнуйся, все под контролем, - голос Учихи был спокоен.              Волнение еще сильнее охватило куноичи. «Как? Это же техника клана Яманака?» - пронеслось в голове девушки. «Дорогая, не забывай, я – Учиха. К тому же я видел мальчика из клана Яманака с похожей техникой и скопировал ее. Чего ж добру пропадать», - незамедлительно последовал ответ. Сакура только покачала головой и постаралась очистить разум, подивившись несомненной «хозяйственностью» мужа. Видимо, ее супруг все-таки придумал что-то необычное.       Итачи, отвлекшись от беседы с женой, вернулся к команде. Действительно, чуть позднее стычки с Муи, Итачи встретился с Тору-куном. На просьбу учителя показать клановую технику, мальчик ответил отказом, затем, немного подумав, попросил в обмен научить его фирменным учиховским «Цветам феникса». Сейчас же эта техника помогала координировать действия команды. Еще в момент представления Учиха понял, что два с половиной оборотня не смогут выдержать удар той силы, что обрушилась на Кичиро. Поэтому он по очереди обратился к каждому, кратко объяснив план действий.       Идею с применением Цукуеми Юл отверг: врожденная честность не позволяла ему прибегнуть к такому варианту. Итачи, подумав, согласился. Правда, он, в отличие от Накамуры опасался, что Сила Рода почувствует обман и в лучшем случае отвергнет Юла. О худшем мастер шарингана старался не думать – слишком хорошо он знал, насколько такие артефакты могут быть мстительными и изощренными на выдумку.              - Я уверен, Итачи-сан, что Сила Рода дает каждому по его силам и это испытание мы сможем пройти, если , конечно, я достоин стать во главе клана.       Громкие слова Юла не звучали пафосно. Учиха давно понял, что наследник клана Накамура убежденный идеалист.              - Хорошо, Юл-сан, в таком случае я постараюсь оставить нам всем трезвость сознания. Так я смогу понять, кто не сможет больше держаться, - заключил Итачи.              Накамура лишь кивнул. Он не хотел, чтобы кто-то из этих помогающих ему людей, пострадал. Невыносимая боль охватывала, ослепляя, и только Учиха старался держать всех под контролем. Работа с сознанием давалась ему сложно: не обладая значительным запасом чакры, Итачи сейчас тратил ее в немыслимых для себя количествах. Он чувствовал, как Инузука громко скрепит зубами, стараясь не закричать, как присела на корточки Тен-Тен. Даже Саю, несмотря на все то, что он пережил в Корне, было более, чем несладко. Итачи перевел взгляд на Куренай - женщина закрыла глаза и сильно зажмурилась, закусив пухлые губы. Относительно неплохо держались оборотни – Юл и Момоко были в ясном сознании и периодически отвечали на вопросы Итачи, которые шиноби задавал, дабы убедиться в сохранности их разума. Тяжелее приходилось Рену – недооборотень, недочеловек чувствовал все в разы сильнее и также как и Киба скрежетал зубами, захлебываясь в сознании криком.       Юл, не мигая, смотрел куда-то вдаль, стараясь сосредоточиться на голове Учихи. Внезапно боль стала уходить. Медленно, будто боясь очередного приступа, шиноби открывали глаза. Свет, плотным коконом окутавший Силу Рода, постепенно бледнел. Когда камень стал темно-серым, каким и был до начала испытания, Юл снял с него руку.       Монах и старейшины удивленно переглядывались, будто случилось что-то из ряда вон выходящее. Наконец, тот же старец, что решил не отстранять от испытаний Сая, поднялся со своего места. Медленным шагом он подошел к камню и приложил к нему руку.              - Я много лет слежу за испытаниями такого рода. Ни разу на моем веку не было, чтобы наш прародитель решил прекратить испытание, - произнес старейшина. – Ты, мальчик мой, избран Силой Рода. И я бы позволил тебе не проходить второе испытание, но толпа… Она жаждет зрелищ. Поэтому, будь достоин выбора нашего предка и достойно пройди и второе испытание.              Юл поклонился старцу, принимая напутствие.       Едва шиноби и госпожа Момоко отошли от камня, их тут же направилась осматривать Сакура. Акира и Акено, получив указание держаться близ нее, не отходили от иренина ни на шаг. Осмотрев всех на наличие повреждений, куноичи расположилась на траве рядом с все еще не пришедшей в сознание госпожой Мей. Шиноби и госпожа Момоко примкнули к целительнице.       Пока его группа приходила в себя после испытания, Юл вернулся на помост, где его уже поджидал Кичиро. Взгляд дяди не предвещали ничего хорошего, но барс был уже не в том возрасте, чтобы бояться трепки, к тому же, - он бросил взгляд на мать, - у Юла теперь появился повод помериться силой с этим медведем. Тем более, что был опыт в недалеком прошлом. Распорядитель испытаний вновь поднялся на помост. Старейшина все также стоял у камня, потирая одну из его граней. Загомонившие тут же оборотни затихли, едва раздался голос монаха.              - Внимание! Начинается второе испытание, именуемое «Испытание милосердием». Сейчас почтенный Сэтору-сама прочтет, кто именно станет объектом милости.              Старейшина поднес к губам палец и, прокусив его клыком, окропил своей кровью камень. На грани Силы Рода проступило имя, заставившее содрогнуться обоих претендентов. Имя того, кто вызывал в душе протест и ненависть, страх и трепет, леденящее кровь имя – Атли.              - Послать сюда за Атли, - отдал распоряжение монах и несколько оборотней, втянув воздух, куда-то побежали.              - Минуточку, - Сакура подняла руку, приковывая внимание к себе. – Атли-сан сейчас ранен и его транспортировкой позвольте заняться нам.              - Хорошо, девушка, - старейшина, наклонил голову на бок. Очевидно было, что с новым главой клан Накамура ждут большие перемены. – Пусть будет так.              Оборотни, остановившиеся на полпути, вернулись, вытянувшись рядом с креслами старейшин. Сакура же, немного пошептавшись с Саем, отправила его к домику Кумы-куна. Через четверть часа Бешенный Атли был доставлен пред светлые очи отца, кузена и всех, кто пожелал участвовать и наблюдать за выбором главы клана. Соклановцы, увидев Бешенного Атли в настолько непрезентабельном состоянии, начали перешептываться, причем некоторые фразы особо нелестного содержания достигали ушей оборотня. Выглядел он неважно, но был в хорошем настроении и даже ехидно улыбался, пока к нему не подошла мать и не взяла его за руку.       Старейшина, смерив взглядом мятежного оборотня, отошел от камня и занял свое место. Монах, получив знак от Сэтору-сама, продолжил.              - Испытание милосердием, состраданием, – одно из сложнейших испытаний. Объектом приложения Вашей, Кичиро-сама, Юл-сама, милости должен выступать тот, чья персона вызывает у Вас наибольшее отторжение. За редким исключением, у каждого претендента бывает свой объект милосердия, в Вашем же случае – это одно лицо. Это испытание вы оба проходили ранее, сами того не зная. Сейчас же, Атли-сан, сообщите, пожалуйста, о том, кто из них проявил милосердие к Вам?              Взгляды всех присутствующих на территории храмового комплекса скрестились на Атли, а тот задумался. По большому счету, милосердие к поверженному врагу проявил Юл. Не без убеждения со стороны своей команды, конечно, но все же именно он позволил убийце своей семьи не только жить, но и получить квалифицированную медицинскую помощь. Если бы не презираемые им люди, как Тен-Тен и Чоуджи, он умер бы, не приходя в сознание. Он слышал о Сакуре Харуно, ученице легендарной Цунаде и понимал, что если бы не ее вмешательство, то маловероятно, что он смог бы выжить. Его спасли люди, а довел до состояния, при котором он, Атли, едва не умер и потерял, пусть и временно – он надеялся, что временно – способность к обороту, его родной отец – кровь от крови, плоть от плоти. К тому же Атли понимал, что если сейчас он солжет перед своей совестью, предаст тех, кто его спас, и даст ответ в пользу отца, то жить ему останется всего ничего – Кичиро-сан не терпит конкурентов.               - Юл, - произнести это имя Атли было тяжело, но правильно. – Юл и его кровники проявили ко мне милосердие.              Последние слова потонули в гомоне толпы. Атли видел лишь как монах и старейшины окружают Юла, как набрасывают ему на шею медальон правителя и на лице кузена на краткий миг появляются черные рисунки, как бросаемся ему на шею красавица Куренай и бегут мальчишки. Конохоцы поздравляют друг друга, похлопывая по плечам. Радость и счастье, всегда сопровождавшие избрание главы клана, удушливой волной накрыли всех, за исключением Атли. Момоко украдкой стирала слезы, катящиеся по ее морщинистым щекам.              - Наконец-то, - прошептала оборотница. – Наконец-то все закончилось.              Как удалился Кичиро, не видел никто. Он исчез, прихватив с собой личную гвардию. Атли осмотрелся. Исчезновение отца беспокоило его. Не тем оборотнем был Кичиро, чтобы просто так стерпеть такое унижение.              - Матушка, будьте начеку, еще ничего не кончилось.

***

      Кичиро был в бешенстве. Как, как такой оборотень, как Юл, не брезгующий родниться с людьми, не блюдущий чистоту крови, мог встать во главе клана? А его сын? Этот щенок Атли еще получит за свое предательство! Пойти против родного отца! Мыслимо ли это? О, Кичиро это так не оставит. И месть его будет скорой. Покинув поляну, медведь, меж тем, оставил одного из своих телохранителей в качестве наблюдателя. Кичиро знал, что вечером Накамура устроят праздничный ужин в честь нового князя, на котором будут присутствовать все. Падение Юла должны видеть все, каждый из них.       Будучи старшим сыном своего отца и хранителем большинства клановых тайн, Кичиро прекрасно осознавал, что напасть на князя – означает подписать себе смертный приговор. И дело не в телохранителях Юла, чью роль пока исполняют шиноби Листа, которые не позволят приблизиться к главе клана, нет.Дело не в них, а в проклятии, которое настигнет любого, едва тот решит напасть на своего князя. Но в обязанности князя входит также защита ближайшей родни и гостей. Их гибель ляжет несмываемым пятном на имя дражайшего племянника, а зная характер Юла, то он себе этого никогда не простит. Кичиро ухмыльнулся. Этот вариант его вполне устраивал. Оставалось только выбрать подходящую жертву.

***

      На главной площади поселения вовсю сновали оборотни, расставляя большие столы и лавки для празднования. Тен-Тен вместе с госпожой Момоко, Кибой, Саем и Реном помогали в подготовке мероприятия. Остальные коноховцы также не сидели без дела. Куренай, наконец, получив возможность провести время со своей дочкой, старалась не упустить ни минуты. Мальчики сидели рядом с куноичи и играли с котом, невесть откуда взявшимся. Кот Саи-сан не переставал удивлять Куренай своей способностью исчезать и появляться в наилучшее для этого время.       Сакура вместе с раненными оказалась в главном княжеском доме. Юл выделил целую комнату для расположения больных. Пока куноичи осматривалась, расторопные слуги принесли кровати, тумбочку для лекарств и несколько стульев. Вскоре доставили раненых, которых под присмотром целительницы уложили в кровати. Перед тем как скрыться, щупленькая девушка, руководившая слугами, поклонилась Сакуре со словами:              - Если что-то понадобится, позовите Цубаки. Цубаки – это я.              Едва дверь за ней закрылась, куноичи обратила все свое внимание на пациентов. Целителей в клане не было, не считая повитухи, в виду способности перевертышей излечивать свои болезни. Конечно, были еще и молодые оборотни, не обладавшие данной способностью, но их травмы лечились травами, настойками и мазями. Лечение вдовой княгини не заняло много времени. Оборотница была сильно истощена испытанием, да и предыдущие побои также не улучшили ее состояния. Оборачиваться в таком состоянии госпожа Мей, едва придя в сознание,решительно отказалась. Сакуре ничего не оставалось делать, как срастить разрывы связок, оставшиеся после близкого общения с Кичиро, убрать синяки, да дать общеукрепляющий отвар.       Атли, в отличие от тетки, был бодр и благосклонно взирал на процесс сращивания костей.              - Сразу хочу предупредить, - произнесла куноичи, глядя Атли в глаза. - Полностью срастить Ваши кости я не смогу, но ускорить их регенерацию будет не так сложно. Через неделю вы сможете владеть вашими конечностями в полном объеме. Если, конечно, до этого не сможете обернуться.              Бешенный Атли кивнул. Неделя в постели, конечно, не радовала, но он был жив. И вряд ли Юл решит казнить его за старые проступки. Только вот деревню придется покинуть – изгнание было тоже делом малоприятным.

***

      Тем временем Юл вместе с Итачи и Акирой-саном обсуждали дальнейшие действия. Большая светлая зала пахла древесиной и свежестью. Накамура с детства любил этот запах. Дубовый стол, предназначенный для встречи с делегациями, выглядел слишком большим для их компании, но Юл не мог заставить себя занять отцовский кабинет. Не сейчас, по крайней мере. Ощущение тревоги не покидало князя с того момента, как он потерял из виду своего дядю. Зная характер Кичиро, Юл был уверен, что медведь оставит последнее слово за собой. Поделившись своими размышлениями с телохранителем отца и Учихой, князь убедился, что его тревога не была паранойей.              - Что ты собираешься делать с ним? - поинтересовался Итачи. – У шиноби есть практика изгнания из деревни, чаще выражающаяся в самоизгнании. Но я знаю прецеденты, когда Каге или Лидер Деревни собственноручно перечеркивал протектор отступника.              - У нас тоже существует такая практика, - откликнулся князь, откидываясь на высокую спинку кресла. – Правда, выражается она не в перечеркивании протектора, а в запрете входить на территорию поселения, высказанном князем устно при свидетелях. Я ведь тоже покидал деревню, но отец не запрещал мне появляться здесь, когда мне захочется, иначе я не смог бы переступить черту, отделяющую земли оборотней о территории людей.              Акира-сан выглядел более, чем задумчивым и смотрел куда-то за плечо Юла. Князь хорошо знал этот взгляд – так телохранитель отца смотрел, когда хотел сообщить о каких-то неприятностях.              - Акира-сан, Вам есть, что нам сказать? – спросил Итачи, не дожидаясь вопроса Юла.              - К сожалению, Итачи-сан, я думаю, что это не конец, - вздохнул телохранитель. – Я слишком хорошо знаком с Кичиро-саном и полностью уверен, что он не будет ждать изгнания, но ударит в ближайшее время. Более того, уверен, что это будет сегодня.              Раздался стук, и тут же открылась дверь. Перед обернувшимися на этот звук воинами оказалась Сакура. Куноичи обратила внимание на не слишком радостное настроение мужчин и, не дождавшись приглашения, прошла к столу.              - Юл-сан, Ваша мать пришла в себя. С ней все в порядке, - обратилась куноичи к князю. В глазах Юла промелькнуло облегчение. – Она ждет Вас.              - Благодарю, Сакура-сан, - Накамура, подошел к куноичи и пожал ее руку. – Я Вам безмерно благодарен.        Целительница на секунду улыбнулась, но затем серьезно посмотрела в глаза каждому из собравшихся. Судя по напряженному выражению, застывшему на лицах воинов, разговор, который прервала своим появлением Сакура, касался каких-то проблем. В любом случае, информация, что она собирается передать, является важной и касается как Накамура, так и для шиноби. Не важно, подтвердится это или нет.              - Не знаю, насколько можно доверять Атли-сану, но он попросил передать, что его отец, скорее всего, нападет на деревню сегодня.              - Как я и предполагал, - негромко произнес Акира-сан. – Нужно расставить охрану по периметру площади.              - А также к постелям вдовствующей княгини и Атли, - добавил Юл, подумав о том, что какой бы сволочью не был кузен, он, Юл, не позволит творить бесчинства на своей земле.              Юл уже хотел было отпустить иренина, но понял, что Сакура сказала не все.              - Я хотела бы добавить, что следует присмотреть также за Момоко-сан. Скорее всего, месть Кичиро-сана придется именно на нее. К тому же, нужно предупредить наших шиноби о предполагаемом нападении.              Князь кивнул, соглашаясь. В принципе идея о том, чтобы оповестить шиноби Листа была достаточно неплохой. К тому же доверять сейчас Юл мог только им да старому телохранителю отца.              - Благодарю Вас, Сакура-сан. Могу я попросить Вас держать оборону около постели моей матери и Атли?              - Конечно, Юл-сан, - кивнула куноичи.       Когда Сакура покинула помещение, сопровождаемая взглядом мужа, Итачи добавил:              - К охране раненых нужно добавить еще кого-нибудь. Предлагаю Инунзуку.               Его беспокойство, возникающее каждый раз, когда в поле зрения попадала целительница, не укрылось от внимательных взглядов оборотней. Никто не стал возражать, - иметь в союзниках нервного Учиху, думающего исключительно о защите Сакуры было очень опасно.              - В таком случае, наилучшим вариантом будет рассадить Ваших шиноби в ключевых местах. Мы с князем и Реном будем стараться перехватить запах Кичиро, - заключил телохранитель. – Итачи-сан, я попрошу Вас оповестить Ваш отряд.               Учиха согласно кивнул, после чего покинул залу, оставив оборотней наедине.

***

      Когда опустились сумерки, плавно переходящие в ночную тьму, на землях клана Накамура зажгли факелы. Опасающиеся обычно открытого огня перевертыши сегодня радовались его теплому свету. По всему поселку разносился умопомрачительный запах жареного мяса, вызывавший чувство голода даже у заядлых вегетарианцев. На открытом огне готовились пять коровьих туш, способных накормить даже очень голодных оборотней. Столы, поставленные еще днем, сейчас ломились от множества блюд. Помимо мяса, являющегося главным блюдом этого вечера, здесь были разнообразные овощи, рыба и даже тушеный в соевом соусе угорь. Десерты, еще не вынесенные с княжеской кухни, были приготовлены в больших объемах. В качестве духовной пищи юные девы клана приготовили своему новому князю целую программу с песнями и танцами.       Удар гонга, призывающий всех к пиршественному столу, вспугнул стайку птиц, взметнувшуюся к небу, залитому в это время полной луной. Отделившись от стаи, одна из птичек камнем упала вниз, дабы предстать перед своим хозяином.              - Кичиро-доно, - говоривший припал на колено, не смея поднять взгляд на своего повелителя. – Праздник начинается. Юл вместе с женой…               Удар сапога Кичиро пришелся его слуге прямо в плечо.              - Человеческая девка никогда не станет женой оборотню! – взревел медведь, на миг забывая о том, что его могут услышать. - Что б я больше от тебя такого не слышал!              Оборотень пошатнулся, но удержался на ногах. Опыт показывал, что если бы ему это не удалось, повелитель избил бы его, как слабака.              - Слушаюсь, Кичиро-доно. Юл вместе с человеческой девкой уже сели за стол.              Медведь кивнул, показывая, что услышал. Он развернулся в сторону поселка и неотрывно смотрел в ту сторону, будто лесной чащи, отрезающей его от клановых земель, не было.              - Моя жена уже там? – поинтересовался медведь.              - Мей-сама? – осторожно уточнил лазутчик. – Или Момоко-сама?              - Естественно, Момоко. Проклятая каменюга не признала Мей моей женой.              - Нет, Момоко-сама пока еще не появлялась.              Кичиро покачал головой. Его глупая жена, оказывается, не так уж и глупа! Что ж…              - Возвращайся и сообщи мне, когда она появится.              Когда оборотень ушел, Кичиро задумался. Изначально он планировал убить Атли. Щенок слишком зарвался, думая, что превзошел отца. Но нет, убийство увечного ему не принесет ничего. Да и маловероятно, чтобы дражайший племянничек расстроился, случись Атли погибнуть. Убийство жены также какое-то время было в его планах, однако, узнав, что за ней стоит западный клан, Кичиро решил, что остережется от ссор с ними. Но вот если погибнет кто-то из пришлых… Это будет гораздо интереснее.

***

      Момоко-сан, неотлучно находившаяся рядом с сыном, сильно удивилась, когда обнаружила перед собой Тен-Тен. Плененная ее сыном куноичи, была облачена в мешковытые брюки зеленого цвета и такое же косоде, на поясе висел мешочек с оружием.              - Момоко-сан, вы пойдете на праздничный ужин? – поинтересовалась куноичи.              - Благодарю, Тен-Тен, - обротница ласково улыбнулась куноичи. – Я останусь здесь с сыном. Атли ведь здесь совсем один.              - Момоко-сан, все же нужно, чтобы Вы пошли, - наставала куноичи. – Это действительно важно.              Если бы они не имели дело с оборотнем, Тен-Тен без всяких уговоров приняла бы облик матери Атли, но запахи тела, что б их…От них не избавиться. От невеселых дум, куноичи отвлекла открывшаяся дверь, которая явила госпожу Мей в сопровождении Сакуры. Судя по недовольному выражению лица оборотницы, она полагала это сопровождение конвоированием. Оказавшись в одной комнате со своей невесткой, личико госпожи Мей, более не пугавшее синяками, исказилось.              - Я хочу идти на праздник, - капризно пожаловалась красавица не понятно кому. – Мой сын стал князем. А она не дает. Говорит, что я должна сидеть здесь. А я не могу, здесь лекарствами пахнет. Пчхи!               Сакура закатила глаза. Капризных пациентов она видела немало, но госпожа Мей, видимо, хотела попасть в первую тройку главных капризуль.              - Госпожа Мей, - судя по интонациям целительницы, она произносила это уже не в первый раз. – В ваших интересах пересидеть вечер здесь и позволить нам Вас защитить от оборотня, который Вас вчера избил. Поэтому сядьте, пожалуйста, на кровать и не мешайте мне. Можете, вон, книгу почитать.              Сакура достала из сумки «Повесть о блистательном принце Гэндзи» и протянула ее матери Юла. Женщина осторожно приняла книгу и, сев поближе к окну, стала листать страницы, не забывая морщить носик и тяжко вздыхать. Затем, по всей видимости, чтение ее затянуло. Вздохов, по крайней мере, Тен-Тен больше не слышала. Сакура извлекла из недр своей поклажи «Большой травник» и, сев за стол, стала изучать. Тен-Тен снова бросила взгляд на госпожу Момоко. Внезапная идея осенила ее. Вспомнилось, как Куренай-сенсей спаслась от Атли, отбив свой запах его одеждой. А что, если…              - Момоко-сан, а давайте кое-что сделаем, - глаза куноичи озорно блеснули. – Сакура, можно мы воспользуемся простыней?              - Да, да, - откликнулась целительница, оторвав взгляд от книги. – Но, Тен-Тен, если ты собралась меня покинуть, пришли тогда хотя бы Чоуджи-куна. Сама понимаешь, Итачи будет очень недоволен, если я останусь одна.              Шатенка нервно сглотнула. Несмотря на то, что Учиха показал себя отличным командиром, сердить его куноичи очень не хотела.              - Хорошо, - кивнула она, ныряя за простыню.              Через четверть часа из главного княжеского дома вышла госпожа Момоко в сопровождении Тен-Тен. Подойдя к столу, куноичи что-то шепнула наследнику клана Акимичи и тот, прихватив с собой тарелку с большим куском мяса, скрылся в темноте. Усадив Момоко-сан, Тен-Тен села рядом с ней. Учиха, сканирующий шаринганом округу, заметил, как маленькая птичка взлетела в тот же миг, как госпожа Момоко подтянула к себе овощное рагу.       Будучи любителем мяса, Юл отдавал должное говядине, смакуя каждый кусочек. Каждый, кто видел князя, мог поклясться, что сейчас он полостью расслаблен и отдыхает душой и телом. Его супруга, ласково глядящая на мужа, не забывает подкладывать в его тарелку кусочки повкуснее, да следит, чтобы чаша его не пустела. Юл старался соответствовать именно этому образу, периодически переглядываясь с Учихой. Он знал, что мастер шарингана, в качестве исполнения своей роли, будет осматриваться, и ждал, когда тот подаст сигнал. Услышав в своей голове голос Итачи, Юл едва не вздрогнул, хотя был наготове.              - Он нападет или на Тен-Тен, или на Момоко. - Учиха уже не смотрел по сторонам, а перевел свое внимание на танцующих девиц.       Зрелище было прекрасным. Юл оценил бы его по достоинству, если бы не ожидал удара. Сейчас же эти летающие веера лишь раздражали. Удерживать благосклонную улыбку на лице было сложно, если бы не Куренай. Мари сидела у нее на коленях и радостно посасывала ломтик сливы. Братья Акира и Акено, сидящие по другу руку от Юла, не отрываясь от своих тарелок ели суп на мясном бульоне. Князь приобнял Акено, сидящего ближе к нему, и решил для себя, что как только все закончится, он усыновит братьев.       Прослушав сообщение от Итачи, Тен-Тен внутреннее подобралась. Сай, сидящий рядом с куноичи, взял ее за руку и сунул в раскрытую ладонь взрывную печать. «Пригодится», - прочитала по губам девушка. Нервы ее были на пределе. «Скорее бы он напал», - билось в голове Тен-Тен. Ее волновало, что запах, сохранившийся на одежде госпожи Момоко на открытом воздухе скоро выветрится, и отец Атли поймет обман.       Атака началась неожиданно. В мгновение ока Тен-Тен подхватили сильные когтистые руки, поранив предплечья. Схвативший ее оборотень, Тен-Тен была уверена в том, что это Кичиро, подтащил ее поближе к свету, чтобы всем было видно. Рядом с медведем оказался один из его приспешников, который тащил за собой упирающуюся фигурку, являющую собой теневой клон Тен-Тен.       Шиноби и те из оборотней, которые могли держать оружие, тут же им ощетинились, не решаясь дать отпор. Кичиро ухмылялся, гладя в глаза Юлу. Князь вскочил со своего места. Тело его осветилось белым, а глаза уже во всю горели желтизной. Куренай вскочила, встав рядом с мужем. Перевертыш только успел отметить необычный цвет глаз женщины.              - Юл-кун, Юл-кун, - в мертвой тишине смех Кичиро казался потусторонним. Кто-то из детей, присутствовавших на празднике, заплакал. – Никудышный из тебя князь, а? Не смог сберечь ни мать, ни тетку, ни, вот, гостью…              Не успела Тен-Тен моргнуть, лапа Кичиро вспорола горло госпожи Момоко. Однако, к полной неожиданности, вместо брызг крови, которые, Кичиро бы готов поклясться чем угодно, его племянник запомнил бы на всю жизнь и отяжелевшего тела на своих руках, его ожидал громкий хлопок и кунай у горла и странное оцепенение. Его взгляд уперся в жену племянника и ее торжествующую улыбку. За спиной медведя раздался невнятный вскрик и меланхоличный голос.       - Этот последний. - Сай покусывал кончик сенбона, задумчиво разглядывая лежащую у его ног шестерку перевертышей. – Юл-сан, куда их вести?              Князь приложил ладони к лицу и сильно его потер прежде чем ответить.              - Помнится мне, дядя, у Вас во дворе есть прекрасная темница, с не менее прекрасной решеткой.              Судя по враз побледневшему Кичиро, он тоже неплохо помнил и темницу, и решетку.              - Тогда попроси Чоуджи-куна вернуть решетку обратно, после того, как усадит их в яму.              Когда пленных увели, Юл вновь поднялся со своего места, и похлопав по столу, привлек к себе внимание.       - Дорогие мои соклановцы! – голос князя был достаточно громок, чтобы быть услышанным даже в самом конце пиршественного стола. – Сегодня мы празднуем день моего избрания на роль главы клана Накамура. Признаюсь, это большая честь для меня. Я счастлив, что могу называть себя Накамура. Я много лет прожил вдалеке от родины. Видел много стран, порядков. Я знаю, как складываются отношения между Пятью Великими странами. Много лет я был главным советником и помощником дайме Дождя. Мы, жители Страны Земли, имеем мало плодородной почвы, но много проблем из-за захватнических амбиций дайме земли. Чего только стоит присвоение им наших военных наработок, за счет которых строится экономика клана. Прибыв сюда из страны Дождя, я осознал, что наилучшим вариантом для нашего клана будет переход на территорию Земель Дождя. У дайме Дождя нет армии, но много земли и воды. Мы, с нашими исследованиями сможем привести Дождь и себя к процветанию. Поэтому прошу Вас до конца этого года осуществить переезд на земли Страны Дождя.              Повисшая тишина была Юлу ответом. Слишком неожиданное решение он озвучил для своего клана. Оборотни задумчиво переглядывались, размышляя над услышанным. Князь смотрел на свой клан, стараясь понять, к какому решению придут его подчиненные. Взгляд его упал на Сэтору-сама, сидевшего через пару оборотней от него. Старец, заметив взгляд главы клана, оттер губы, и произнес:              - Слово князя – закон для клана. Но все-таки переезд - это слишком неожиданно. Нам нужно будет подготовиться. Сроки, которые Вы установили, Юл-сама, они ведь могут немного растянуться?              - Так и есть, Сэтору-сама, - подтвердил князь. – Завтра я и те, кто пришли вместе со мной, вернемся в Страну Дождя. Я хотел, чтобы несколько оборотней отправились вместе с нами. В мое отсутствие в качестве наместника оставляю Акиру-сана.              Перевертыши покивали, обрадовавшись отсрочке. Вскоре столы были собраны, угощения розданы. Расходившиеся по домам члены клана Накамура обсуждали идею нового князя, позевывая.       Наутро семеро молодых неженатых оборотня в полной готовности ожидали своего князя. Прощались скоро. Юл выглядел немного не выспавшимся и имел в ту ночь серьезный разговор с матерью. Госпожа Мей, оставаясь верной себе, заявила сыну о несоответствии его жены и должности. Юл пресек подобные рассуждения, однако понимал, что далеко не все подданные разделяют его точку зрения на людей. Пусть. Жизнь в Аме, именно туда князь собирался перевезти свой клан, быстро изменит точку зрения особо радеющих за чистоту крови, а если нет, то им не место среди Накамура. В конце беседы мать объявила Юлу, что провожать его не пойдет, так как боится, что кожа ее от недосыпа станет выглядеть хуже. Оборотень «проглотил», едва сдерживаясь, чтобы не напомнить, что прошлой ночью госпоже Мей было ой как не до сна. Поцеловав мать, Юл покинул ее комнаты.       Госпожа Момоко вышла провожать отбывающих со свертками продуктов, которые она лично собрала для каждого из шиноби. Коноховцы поблагодарили оборотницу, а с Тен-Тен, они даже обнялись на прощание. «Ах, если бы она и вправду была невестой Атли», - вздохнула Момоко, глядя вслед удаляющемуся отряду.