"Не дайте им умереть"

Гейл сам не знал, зачем он это делает. Поездка в Четвертый дистрикт стала результатом спонтанного, необдуманного решения. Он всего лишь поддался порыву. Просто так все сложилось, что по-другому не получалось. Просто к Китнисс приехала погостить Энни – жена погибшего недавно Финника. Просто разговор за чаем неожиданно зашел об общих знакомых. - Мы сейчас вместе с Мадж живем, - улыбаясь, говорила Энни. – Мадж Андерси, вы же ее знаете. Так повезло, что встретились! В одиночку за жилье платить больше. Да и тоскливо… Гейл поднимает голову – не отреагировать на ее имя он просто не может. Но и задавать Энни вопросы не собирается. Впрочем, Китнисс ведь тоже интересно узнать о судьбе подруги. - Мадж в Четвертом? – недоверчиво интересуется девушка. – Но ведь Люк остался работать в Капитолии. - Про Люка не знаю, а Мадж – моя соседка, - улыбается Энни. – Очень рада, что я ее встретила. У нас же теперь интересы общие… Последнюю фразу Гейл пропускает мимо ушей. Его абсолютно не касается, где сейчас живет, и чем занимается Мадж Андерси. Она ясно дала понять, что хочет забыть обо всем произошедшем за несколько месяцев, проведенных ими вместе. Гейл не из тех, кому нужно повторять дважды. Однако утром, неожиданно для себя самого, он оформляет отпуск и садится на поезд до Дистрикта 4. Гейл сам не знает, зачем он туда едет, и почему именно сейчас. Просто захотелось ее увидеть. Удостовериться, что с ней все в порядке. Что она нашла свое место в новом мире. Мадж работает воспитательницей в детском саду. Это Гейл узнал заранее – еще перед тем, как вошел в вагон. И теперь, не спеша двигаясь по берегу за пожилой женщиной, которая является директором этого садика и почему-то косится на него настороженно, Гейл чувствует себя весьма странно. Он не знает, о чем говорить с Мадж. Не знает, нужно ли вообще с ней говорить. Но ему необходимо попробовать. Воспитанники детского сада сидят на старых потертых покрывалах на лужайке у берега. Некоторые возятся, хихикают, переговариваются. Другие с интересом слушают Мадж. А девушка, медленно прохаживаясь между детьми, читает им вслух какую-то книгу. Гейл смотрит на ее спину с трогательно выступающими лопатками, на тяжелый узел светлых волос на затылке и открытую тонкую шею, и думает, что приехал не зря. Он даже не обращает внимания на директора садика, которая что-то говорит и быстрым шагом уходит обратно к помещениям. А потом Мадж поворачивается, и их взгляды встречаются. Но еще раньше… …Однажды, когда ему было лет четырнадцать, Гейл провалился в полынью. Он стоял у самого берега и отделался лишь испугом. Но то чувство, испытанное, когда ноги потеряли опору и тело окутала холодная вода, он запомнил на всю жизнь. Почти то же самое произошло и сейчас. Потому что Мадж, его Мадж, была беременна. У нее зеленые перепуганные глаза и бледное лицо. На носу чуть заметные веснушки – с такого расстояния не различить, но он помнит. Она неосознанно, каким-то подсознательным жестом, кладет ладонь на живот. Потом обращается к ничего не понимающим и оттого еще более заинтересованным детям: - Я на минуту отлучусь. Ведите себя прилично, чтобы миссис Блэквуд не пришлось к нам подходить. Пять шагов. Десять. Двадцать. В конце концов, Гейл не выдерживает. Останавливается, придерживая ее за локоть. Мадж смотрит на него снизу вверх. Они до сих пор не сказали друг другу даже «Здравствуй!». Гейл открывает рот, чтобы поздороваться с ней, но вместо этого зачем-то спрашивает: - Я опоздал? Мадж несколько секунд смотрит в его лицо, словно не понимая, о чем речь. А потом перехватывает взгляд, непроизвольно брошенный на ее живот, и медленно качает головой. - Нет. Он же еще не родился. У нее глаза, как крыжовник. Так всегда бывает, когда она злится или взволнована. А еще они становятся такими, когда Гейл ее целует. Однако сейчас Хоторн просто задает вопросы. - Он… мой? - Он мой, - демонстративно поднимает подбородок Мадж и тут же добавляет: - Но, если ты хочешь, он будет и твоим тоже. Ее глаза подозрительно блестят. Гейл делает шаг вперед, протягивает руку и берет ее за подбородок. Хочется обнять Мадж, прижать ее к себе и не отпускать. Она нужна ему – сейчас, как никогда. Вот только из-за живота страшно лишний раз к ней прикасаться. Мадж смотрит ему в глаза. Потом, совершенно неожиданно, поворачивает голову и утыкается щекой в его руку. Гейл наклоняется к ней, но не целует (слишком много малолетних зрителей собралось на поляне). Просто негромко произносит прямо в приоткрытые губы девушки: - А ты? Ты моя? - Всегда, - просто отвечает Мадж, и улыбается своими невозможными крыжовниковыми глазами.