Новая эра

      Этой ночью в Синем Дворце царила густая и тяжёлая тьма. Мессер и Секунда скрылись за облаками, за ними же спрятались многочисленные звёзды. Ветер шелестел кронами деревьев, в дворцовом саду в кустарниках и цветниках копошились ночные животные. Изредка их спугивали патрулирующие садовые дорожки стражники. Патрулировали они и внутренние коридоры замка. Особенное укрепление было построено вокруг покоев Верховной Королевы. Двое опытных стражников у дверей покоев, двое через десяток шагов, все на виду друг у друга, и так до самого конца коридора, ярко освещённого факелами.       По данному проходу к самым дверям комнаты маршировали четверо блюстителей порядка. Долгожданная смена караула. Выполнив все махинации с передачей обязанностей, новые стражи разместились на местах старых и замерли недвижимыми статуями.       Время шло, ничто не беспокоило покой отдыхающей Элисиф. Даже скрежет отмычки в замочной скважине, а после щелчок, оповещающий об успешном взломе пружинного механизма, не потревожил слуха ни королевы, ни её охраны. Створка без единого звука отодвинулась в сторону, затем встала обратно. Стражники не сдвинулись с места.       Элисиф Прекрасной сегодня не спалось. В покоях горел камин, несколько свечей тлели на прикроватной тумбе. Королева сидела за туалетным столиком и медленно расчесывала длинные медные волосы, перекинутые вперёд через левое плечо, немигающий взгляд её был направлен в одну точку. Кошмары снова заполнили сны молодой вдовы, и она не могла хорошо выспаться уже целую неделю. Во снах её утягивало в тот день, когда она потеряла любимого мужа. Раз за разом переживала его смерть от Голоса и меча Ульфрика Буревестника. Иногда она сама становилась то Торугом, то Ульфриком, и или погибала от рук бывшего товарища, или убивала оного. Иногда же сны начинались с приятного — мирного утра, когда Элисиф с мужем просыпались в мягкой большой постели после ночи страстной любви. Он лучезарно улыбался сквозь густую бороду, а в следующий миг его голубые глаза вываливались, а из глазниц и отвисшей набок челюсти выползали личинки. Этой же ночью девушке снилась некая женщина, облачённая в длинное бесформенное платье. В левой руке она сжимала посох с навершием в виде черепа с рогами, а за её спиной и под ногами с звонким шипением извивались змеи.       И теперь эта женщина виделась Элисиф в каждой тени, шипение змей слышалось в каждом шорохе, а прикосновение их влажных тушек ощущалось в каждом дуновении сквозняка. Вот и сейчас, не обратив внимание на опутавший ступни холод от открывшейся входной двери, а лишь дернув ногами, чтобы скинуть наваждение, королева продолжила успокаивать себя размеренными движениями гребня по волосам. Мелькнувшая сбоку тень заставила моргнуть и обратить на себя внимание. Тело Элисиф покрылось мурашками, затылок неприятно стянуло от ощущения ужаса. Сердце в груди забилось чаще.       — Всего лишь сон, — вслух стала успокаивать себя девушка, будто собственный голос в силах прогнать страшные тени, — это был всего лишь сон.       Она отложила расческу на столик и подняла взгляд на собственное отражение. И если бы не ладонь в перчатке из грубой кожи, быстрая накрывшая её рот, то обитателей замка разбудили бы громкие крики о помощи.       — Здравствуй, Элисиф, — голос говорившего мужчины приглушился маской, натянутой на лицо так, чтобы на виду остались только глаза и густые низко посаженные брови.              Капюшон покрывал его голову, черное кожаное одеяние обтягивало крепкую фигуру, но судя по тому, как проникший в комнату выглядел вполне расслаблено и по-свойски, нисколько не стягивала его движений.       — Я активировал заклинание от прослушивания, так что кричать смысла нет, никто не услышит, — продолжил говорить незнакомец. — Так что я убираю руку, и мы перекинемся парой слов тихо и спокойно, договорились?       Элисиф собрала всю волю в кулак и кротко кивнула, неотрывно смотря на отражение серых усмехающихся глаз злоумышленника.       Ладонь медленно убралась от лица, девушка смогла прерывисто и глубоко вдохнуть. Отходить от неё незнакомец, однако, не стал. Он положил руки на хрупкие женские плечи и стал поглаживать их большими пальцами.       — Что тебе нужно? — королева не узнала свой собственный голос, оказавшимся настолько тихим и хриплым, словно у древней старухи.       — О, хороший вопрос, — мужчина приосанился, — и ответ на него простой… Всего лишь Зубчатая Корона.       — Так… забирай. Я не стану препятствовать, — голос окреп, появилась надежда, что это всего лишь вор. — Носи, продай, разбери на части или переплавь. Что угодно… только оставь в живых… Никто не узнает. Клянусь Богами.       — Ну, ну, ну, Элисиф, — злобный смех прокатился эхом по комнате. Тени в покоях будто сгустились и сжались вокруг двух собеседников. — Если бы так просто. Я не хочу её просто носить. Мне нужна власть, которую она представляет. И нужен Скайрим.       — Хочешь править? — девушка сглотнула и мелко задрожала. — Тогда… захватывай власть, я не… не помешаю… не буду обузой… Могу стать… твоей королевой…       — Хм, — пальцы, что гладили плечи, на мгновение остановились.       Мужчина убрал руки и снял перчатки, убрав их за пояс. Холодная ладонь коснулась оголенной шеи и стала медленно проникать под ткань шелкового халата и ночного платья. Молодое тело вновь покрылось мурашками, вдобавок стало мелко подрагивать. Горячее дыхание обдало и защекотало ухо, пальцы сомкнулись на упругой груди.       Элисиф сдерживала желающий вырваться наружу плач, крепко зажмурив глаза, больше не в силах смотреть на отражение преступника и не желая видеть своё. Сейчас она готова была пойти на всё, лишь бы остаться в живых. Вновь пойти на предательство, но на сей раз не другого ярла и даже не Бога, а собственного покойного супруга и всего Скайрима, доверившегося ей и поставившего её своей Верховной Правительницей. И ей сделалось стыдно.              Насильственные ласки внезапно прекратились, с опаской вдове удалось открыть глаза и снова посмотреть в отражения. Серые глаза продолжали насмешливо смотреть на неё. В комнате снова зазвучал сгущающий тени смех.       — Боги, ты правда подумала, что я это сделаю? Прости, но я уже женат, — тканевая маска больше не скрывала лицо человека, и брови Элисиф поднялись от удивления, а глаза расширились. — А ты кого ожидала? Какого-нибудь проходимца с большими амбициями? Всё намного проще, чем всем кажется.       — Зачем? Неужели тебе мало славы и почестей?       — Все героические поступки быстро забываются, — пожало плечами отражение, с его лица спала и маска непринужденности. — Песни теряют былой смысл, а летописи укорачиваются и перевираются. Впрочем, хватит уже разговаривать. Вставай.       Мужчина грубо вернул ладони на плечи девушки и стал приподнимать её. Элисиф не сопротивлялась. Он сам сказал, смысла кричать и сопротивляться нет, никто ничего не услышит.       Королеву усадили на мягкое кресло у камина и ненадолго оставили. Ноги обволокло теплом от огня, его языки приманили взгляд, зачаровывая своими танцами. Сердце отсчитывало последние мгновения жизни Прекрасной. Сперва на колени лег теплый плед, затем на горло холодное лезвие кинжала. Боли она не почувствовала, последней мыслей поблагодарив за это своего убийцу.       Яркий свет огоня перед глазами сменился непроглядной тьмой. Уши уловили шипение множества змей. Ноги стали увязать в громадном клубке влажных рептилий. Элисиф утягивало всё ниже и ниже, попытки выбраться приводили к обратному эффекту. Пропав с головой в извивающемся полчище, она резко распахнула глаза и села на кровати. Опять сон? Девушка медленно осмотрела покои. Ранее утро, солнечные лучи пробиваются через задвинутые шторы, по полу разбросаны ночные халаты и платья. Повернув голову в сторону, она обратила внимание на лежащую рядом под одеялом фигуру. Торуг? Или… Верховный Король перевернулся на спину и заспанными глазами посмотрел на молодую жену.       — Ты чего подскочила? — с хрипотцой в голосе спросил Торуг.       — Кошмар приснился, — Элисиф с облегчением выдохнула и прильнула оголенной грудью к его торсу.       — Всё позади, ты уже проснулась, — заботливая рука легка на медные взъерошенные после ночи любви волосы и принялась их приглаживать.       — Я тебя люблю, — промолвила Элисиф, блаженно прикрыв глаза.       — И я тебя, моя пчёлка.       Король обнял свою королеву и перевернулся вместе с ней, подмяв под себя и нависнув сверху, удерживаясь на локтях. Девушка зажмурилась от щекотки на ребрах и засмеялась. А когда открыла глаза, чтобы посмотреть на лик любимого, закричала. Над ней завис полуразложившийся мертвец, и как только девушка издала вопль, из пустых глазниц и перекошенного рта ей на лицо стали вываливаться полчища слизких личинок, а выбраться из цепких рук трупа никак не получалось.       Убийца молча наблюдал за тем, как Череп Порчи наполняется кровью, не проливая ни капли. Когда артефакт вдоволь насытился, то исчез так же, как и появился — от легкого всполоха сотворённого заклинания. Дело было сделано, оставалось только скрыться с места преступления и из города до рассвета.       Мужчина вернул на лицо маску, на руки надел перчатки и распахнул створки окна. Произнеся три слова на древнем языке, он выскочил наружу и легко приземлился у подножия башни. Высоко подняв голову и взглянув напоследок на высоко располагающееся окно, откуда совершил побег, он подумал лишь о том, что было жаль потерять такую красоту. Второй такой во всей стране не сыщешь.