Мой маленький цветок.

Это будет холодная осень. Представляешь, дыхание пряча, Ты идёшь по продрогшей аллее. А когда я умру, ты заплачешь? Это будет прекрасное утро. Утром кто-то тебя поцелует, Только я буду гордой, как будто Тот, кто умер, совсем не ревнует.

POV JESS.

      Громко вздохнув, я поднесла бритву к запястью и зажмурилась... «Мама, а Джесс уже пришла?» - я услышала детский голос снизу. «Луи…» - проносится в моей голове, освобождая сознание от страшной затеи, которую я задумала.       Луи – мой единственный человек, которого я безумно люблю. Я боюсь представить, что с ним станется, когда меня не станет. Я умру, меня не будет, а он будет жить с этим. Не удивлюсь, если он будет ненавидеть меня за это. За мою слабость. Он будет думать, что его сестра, пусть и сводная, была слабой, была трусихой. Если решусь сделать это, я поступлю как последний эгоист. Я брошу моего братца одного. Разве родители дадут ему ту любовь, которую давала ему всю его жизнь я? А будет ли он страдать? Конечно же будет.       Резко открыв глаза, я ощущаю реальность. Я не могу сделать это. Я не сделаю. Я НЕ СДЕЛАЮ!       Резко поднимаю руку с бритвой и отбрасываю режущий предмет в другой угол ванной. Катастрофически не хватает воздуха. В груди всё болезненно сжимается. Меня будто выжимают изнутри. В горле ком, я чувствую слёзы, которые сейчас должны пойти.       Я взрываюсь. Я плачу так громко, будто я потеряла самого важного человека в моей жизни. Я не вижу ничего перед собой, лишь белую пелену слёз. Я смахиваю слёзы холодными руками. Холодными…       Я опускаю взгляд вниз и смотрю на свои руки. Они дрожат. Опускаю их в воду, но они не согреваются. Кожа начинает покрываться мурашками. Я цепляю ногой кольцо затычки и избавляюсь от этой воды. Затычка…       Моё тело начинает дрожать ещё больше, когда в голове проплывают моменты ночи. Дрожащими руками тянусь к вентилям, чтобы включить воду. Руки не слушаются, я не могу провернуть и на миллиметр этот ёбаный вентиль. Собрав последние силы, проворачиваю его. Из крана идёт горячая вода, обжигая голое тело. Быстро регулирую её, теперь вода идёт менее горячая.       Тело успокаивается, я чувствую, что дрожь начинает уходить, мне становится теплее, больше нет этой боли в груди, слёз нет. Я успокоилась. Я даже не хочу, смотреть в ту сторону, куда бросала бритву. Бритву…       Я закрываю глаза и переношусь в то время, когда я не знала слова «горе» или «беда».       Родители смеются вместе со мной, дарят тепло, улыбки, нежность. Дарят то, чего нет сейчас.       Открываю глаза и возвращаюсь в реальность. Сейчас меня греет лишь вода. Аккуратно вылезаю из воды и встаю на махровый коврик. Меня снова пробирает дрожь, но уже не та. Протягиваю руки к махровому полотенцу и вытираюсь им насухо. Затем беру чистое бельё и одежду.       Сколько я была в ванной – не имею понятия. Смотрюсь в зеркало и вижу себя, но немного другую. В глазах нет огонька, кожа бледна, под глазами небольшие синие круги. С таким лицом , как сейчас, я должна сниматься в фильме ужасов в роли зомби или простого трупа.       Глубоко вздохнув, я медленно направляюсь к двери. Открыв дверь, я огляделась.       На моей кровати, свернувшись клубочком, лежал Луи. Он лежал спиной ко мне, его дыхание было спокойным и умеренным. - Луи, - прошептала я, но он не ответил. Видимо, он спал.       Подойдя к кровати, я аккуратно приземлилась на кровать сзади братца, приобняв его рукой, тем самым прижимая к себе. Он немного пошевелился, затем повернулся ко мне. Луи открыл свои чисто-голубые глаза и улыбнулся. Так искренне! Искренне…       Он действительно рад меня видеть! Он рад меня видеть… - Джессика, - он улыбнулся шире, крепко обвивая мою шею своими небольшими ручками. – Я ждал тебя, - шепнул он. - Лу… - я выдохнула, сдерживая ком в горле. – Я так скучала… - Я тоже скучал, Джесс! – он ослабил хватку на шее и посмотрел мне в глаза. Он скучал… Его глаза такие красивые. Им нельзя противостоять, в них можно утонуть, даже не прося о помощи спасения. - Я думал, что ты бросила меня… - прошептал он.       Его улыбка угасла, в глазах читалась грусть. Я бы убила того человека, который погасил его жизнерадостную улыбку, но этим человеком сейчас являлась я. - Я никогда тебя не брошу, - шепчу я.       Крепко обнимаю его и целую в лоб, он прижимается ко мне, утыкаясь носом в шею. Его плечи вздрагивают, только сейчас осознаю, что пускаю слёзы сама же. Начинаю успокаивающе гладить его по голове. У него, как обычно, беспорядок на голове. Хотя, знаете, ни за что на свете не могу представить его прилизанным.       Сколько мы так лежим – я не знаю. Мне кажется, что мои волосы уже высохли. За окном уже стемнело. Да, зимой рано темнеет, но всё же. - Ты спишь? – шепчу. Ответа нет. Он спит.       Прижимаю Луи ближе к себе, ближе к сердцу. Я слышу его дыхание. Такое спокойное. Оно действует на меня как успокоительное, поэтому мои глаза всё чаще чувствуют усталость, а в конце и вовсе закрываются. Но я не сплю, я всё ещё глажу брата по голове. Через некоторое время усталость накрывает меня с головой, я аккуратно тяну на нас одеяло, дабы не разбудить голубоглазого, только потом я засыпаю спокойным сном.

Это будет холодная осень. Тёплой осени больше не будет. Только я буду знать, эта проседь - Обо мне. И меня не забудет. Да, когда я умру - ты заплачешь И поймёшь, каково расставаться. Только, взрослый и глупый мой мальчик, Обещай и тогда - не сдаваться.