Право собственности

Центр Патрика располагался в получасе езды от дома Харви, в бедном районе города. Задница Майка болела после порки и секса, и большую часть пути он прошел на своих ногах, а велосипед катил рядом, чтобы не тереться горящими ягодицами о твердое сидение. — Твою мать, Харви. Ты знал, как тяжело будет ехать на велосипеде после всего этого, — бормотал он, подозревая, что Харви не только точно это знал, но и наслаждался подобной перспективой. Центр Патрика оказался новым зданием с раскрашенными стенами, окруженным заборчиком. Майк нервно глянул на свой велосипед — если пристегнуть его к забору, то, вернувшись, можно обнаружить отсутствие и велосипеда, и самого забора. То еще местечко. — Беспокоишься о своем байке? — окликнул его голос. Майк обернулся и увидел высокую черную женщину лет шестидесяти, выходящую из центра. Жизнерадостная, одетая в яркое платье, с цветастым платком на голове, она направлялась к нему. — Вроде того. — Не бойся. Никто его не сопрет. — Откуда вы знаете? — Потому что Берта так сказала! — Она засмеялась, и в глубоком хриплом смехе Майк мгновенно узнал смех из автоответчика Харви. — Никто ничего не крадет из моего центра, а если и стянет что, то будет отвечать передо мной. — Вы Берта? — Да. Берта Метьюс собственной персоной. И ты?.. — Эм… Майк. Майк Росс, — он протянул ей руку, пытаясь придумать, как объяснить этой женщине, что он здесь делает. — О, так Майк Росс — это ты. — Она окинула его взглядом, широко улыбаясь. — Вы слышали обо мне? — Конечно! Не думала, что у кого-то может быть задница белее и стройнее, чем у Харви, но я определенно ошибалась! — Берта снова рассмеялась, живо потрясая его руку. — Харви обо мне говорил? — растерялся Майк. — Да. Первый раз в жизни я слышала, как Харви говорит о ком-то с работы, как о друге. Рада видеть тебя, Майк. Харви послал тебя проверить, как я потратила его деньги? — Вроде того, — Майк мгновенно вспомнил слова Харви о постоянной лжи, но решил, что сейчас не лучшее время бороться с этой вредной привычкой. — Что ж, скажи ему, чтобы тащил сюда свою собственную задницу, малыш. Я давно его не видела и до смерти хочу испортить его идеальную прическу. — Вы портили Харви прическу, и вы до сих пор живы? — Майк окинул ее благоговейным взглядом. — Это такой изощренный способ самоубийства, или вы очень хорошо его знаете? Берта снова засмеялась. — О, я очень хорошо знаю Харви Спектера. Знаю его с тех пор, как он был мелким тощим мальчишкой, который шатался по окрестностям — то ли пытаясь подчинить их себе, то ли сбежать отсюда, он явно не был уверен. — Харви вырос здесь? — Майк скользнул взглядом по изрисованным стенам, разбитым окнам и грязной улице. — Он тебе не говорил? Да. Из всех тех ребят, которым я помогала годами, он был одним из тех, кто должен был нас поразить. Я была уверена, что он в конце концов окажется в тюрьме — ну, или смехотворно разбогатеет. К счастью, он выбрал второй вариант! — Вы думали, что Харви попадет в тюрьму? — ошарашенно выдохнул Майк. — Он был очень… своенравным ребенком. — Она улыбнулась. — Но для этого и стоит Центр. — Чем вы занимаетесь? — спросил Майк. — Черт, парень — такое ощущение, что Харви тебе вообще ничего не рассказывает. Почему бы нам не зайти внутрь? Я сделаю тебе кофе, и мы поболтаем о нашем общем знакомом. Я расскажу тебе парочку сочных сплетен — он терпеть не может, когда я о них вспоминаю! — Берта засмеялась. — И заводить его всегда весело, как и портить ему прическу. Майк стоял, смотрел на нее и не знал, что и думать. — Не позволяй ему забывать, откуда он выбрался и кто он такой, — Берта ему подмигнула. — Он всегда возвращается, чтобы я проветрила ему мозги. Знает, что плевать мне на все его причуды. Думаю, ему нравится говорить правду тому, кому он действительно доверяет. Она хлопнула Майка по плечу и повела его внутрь. — Я одна из нескольких людей в этом мире, кого не взять отглаженными костюмчиками, блестящими волосами, машинами и прочей ерундой. Я помню времена, когда Харви был сопливым мальчишкой, считающим, что может пойти против всего мира — а мир отвешивал ему хорошего пинка с каждой попыткой. Она проводила Майка в маленький офис и налила воды в чайник. Майк оглянулся: каждый квадратный метр стен в этой комнатке был обклеен фотографиями детей, плохими и хорошими, вытертыми и совсем новенькими. — Так ты его мальчик? — спросила Берта, окидывая его критическим взглядом. — Его мальчик? — Тело среагировало на эти слова против его воли. Ему, черт возьми, нравилось быть мальчиком Харви! — Да, Джессика так о тебе отзывалась, — пожала плечами Берта. — Джессика? Вы знаете Джессику Пирсон? — Конечно же! Я ее тетя. — Понял, — Майк присел, стараясь уложить новую информацию в голове. — Так… Это вы познакомили Харви с Джессикой? — В точку, — гордо кивнула Берта. — Когда Харви арестовали, я упросила Джессику взять его дело. Никто другой не сумел бы его вытащить, а видеть этого умного и красивого мальчика в тюрьме было просто не в моих силах. — Харви был арестован? — Майк ошарашенно пялился на нее. Его мир разваливался на куски. — А как же. Когда ему было семнадцать. Он тебе не говорил? — Она подняла глаза к потолку. — Ладно, подозреваю, что он просто не хочет, чтобы другие об этом знали. — За что его арестовали? — За убийство. — Что?! — Майк вскочил. — Он… Он ведь был невиновен, правда? — Нет. Он сделал это, — Берта разливала кипяток по кружкам. — Человек, которого он убил, использовал Патрика как наркокурьера — заставлял его метаться по городу, доставляя наркоту то одному, то другому дилеру. Думал, что полиция никогда не заподозрит такого маленького и невинного мальчика, как Пат. — Она сжала губы. — Харви выяснил и с катушек съехал — он ведь всегда Патрика защищал. Примчался сюда, а парень вытащил нож, завязалась драка. До сих пор не знаю, хотел Харви убить его или нет, но он никогда не умел сдерживаться в драках. Берта задумчиво обняла пальцами кружку. — Нож не принадлежал Харви. Я точно знаю. Всегда ему говорила, что если хоть раз увижу с ножом — и на порог не пущу. — Она обвела комнату рукой. — Он никогда бы не нарушил слово. Всегда сначала пользовался головой, а только потом — кулаками. И ни за что не принес бы с собой нож. Майк снова сел, пытаясь понять, как все это осознать. Он вспомнил, как Харви сказал ему, что убить проще, чем лжесвидетельствовать, потому что никто на тебя не смотрит. И что-то в его словах задело Майка и засело в его голове. Тогда он не понял, что именно, а сейчас осознал, что Харви говорил, основываясь на личном опыте. — Джессика вытащила его — это была самозащита, или убийство в целях самозащиты, что-то вроде того, я не сильна во всей этой чепухе. — Берта покачала головой. — Она сказала судье, что даст Харви работу курьером в своей юридической фирме и присмотрит за ним, чтобы снова не попал в неприятности. Мне неделями пришлось уговаривать ее взять дело Харви, а стоило ей его увидеть — и все, женщина, как всегда, сражена его обаянием! Она протянула Майку кофе и заметила окровавленный платок, обмотанный вокруг его левой ладони. — Боже мой, Майк, что ты с собой сделал? — Несчастный случай, — Майк покраснел, вспоминая свою вспышку ярости в лифте. — Ммм, — она не поверила ему ни на секунду. — Давай сюда, — она хлопнула рукой по столу. — Я займусь. — Вы не должны… — Я все время этим занимаюсь. Давай свою руку, — твердо сказала Берта, и Майк немедленно подчинился. Неудивительно, что Харви так хорошо умеет руководить людьми — определенно, он учился у лучшего. Берта взяла бутылку с водой и вытащила коробочку с лекарствами из ящика своего стола, надела очки и осторожно сняла его платок. — Все не так плохо. Зашивать не нужно, я тебя подлатаю, — она осторожно смыла кровь и принялась промывать порез. — Так… Кто такой Патрик? — тихо спросил Майк. Она показала на фотографию на столе, одну из многих, и сердце Майка забилось быстрее, когда он узнал мальчика с фотографии в квартире Харви. — Смотрит как ангелочек, — она взяла снимок и передала его Майку. — Он был таким милым ребенком. — Он брат Харви, — тихо сказал Майк, изучая фото. — И это место названо его именем? — Меньшее, чем я могла отблагодарить Харви за помощь после первого пожара, — она пожала плечами. — Чем конкретно вы здесь занимаетесь? — Мы пытаемся помочь детям. Иногда это бесполезно, но мы никогда не оставляем попыток. Майк, кажется, ты хороший парень. Наверняка кто-то присматривал за тобой в детстве, а за нашими ребятами некому приглядеть. — Она обвела взглядом стены. — У них никого нет. Майк тоже посмотрел на детей на стенах. — Вы всем им помогли? — Некоторым — не так уж много, некоторые не хотели нашей помощи, хотя нуждались в ней еще сильнее других. Дети алкоголиков и проституток, наркозависимых матерей и отцов, да и просто родителей, которым плевать. Она заклеила ранку пластырем и принялась ловко бинтовать Майку руку. — Они приходят сюда, и мы пытаемся заменить им родителей. Ходим с ними к доктору, если нужно, связываемся с властями и социальными службами, если все совсем плохо. — И Харви также пришел сюда ребенком? — у Майка в голове не укладывалось, что Харви — с его невероятными костюмами и исключительно привередливым вкусом — когда-то был неблагополучным ребенком, как остальные ребята с фотографий на стенах. И снова… Майк задумался о том, что прячется за его доспехами, и понял, что это именно тот секрет, который Харви хотел бы скрыть. Кто мог подумать, что Харви Спектер когда-то выбрался с этих грязных улиц? Даже его квартира теперь имела смысл, даже вид из окон — наглядное доказательство того, что Харви удалось выбраться из трущоб. И его одержимость чистотой явно уходила корнями в беспокойное грязное детство. — Да — не знаю, пришел бы он сам или нет, но Патрик был голоден, и Харви притащил его сюда. Так мы и познакомились. Берта закончила с его рукой. — Вот и все. — Спасибо вам, — Майк улыбнулся. — Так… Каким он тогда был? — он наклонился, опираясь локтями о колени. Берта весело поглядела на него. — Харви убьет меня, если я расскажу тебе. — Вероятно, — Майк улыбнулся, — но меня он убьет первым. Берта, Харви и я… Мы близки, — он покраснел, вспоминая, насколько близки они были пару часов назад на его диване. — Ты сказала, что он говорил обо мне, как о друге, — эти слова приятно грели. — Да, и он никогда такого ни о ком не говорил с тех пор, как давным-давно порвал с какой-то девчонкой, которая разбила ему сердце. Наверное, ты ему действительно нравишься. Майк медленно кивнул. — Думаю, да. Расскажите мне, каким он был. Берта слегка усмехнулась. — Что ж, по существу он был похож на теперешнего себя, но лоска было гораздо меньше, как и самоконтроля. Характер был взрывной. Сейчас его трудно вывести из себя, но раньше это случалось сплошь и рядом. Иногда мне приходилось часами — днями! — успокаивать его. У Харви горячее сердце, которое он умело скрывает, чтобы люди не воспользовались этим в своих интересах. Честно говоря, этот урок тяжело ему дался. Майк вспомнил о том, как Харви говорил об эмоциях и самоконтроле. Все это стало обретать смысл. — И он болтал без умолку! — продолжила Берта. — Мы с ним спорили, он взрывался и надолго исчезал, но всегда возвращался — чтобы позаботиться о Патрике, но ему самому это было очень нужно, даже если он всегда отказывался это признавать. — Что насчет его близких? — Я ничего не знаю о его матери — ее никогда не было рядом. Но его отец был алкоголиком, пропивающим все заработанные деньги. Харви практически лично вырастил Патрика. Майк снова посмотрел на фотографию. Патрик смотрел бесхитростно и прямо и широко улыбался. Сердце сжалось от предчувствия беды. — Что с ним случилось? — тихо спросил Майк. — Он не был сильным, как Харви. Начал принимать наркотики, как многие ребята здесь, и порция плохого героина его убила. Харви обожал мальчишку — он был хорошим старшим братом, всегда заботился о Патрике и присматривал за ним. Я думала, что смерть Патрика прикончит его. Они были так близки, — Берта спрятала глаза за кружкой. — И что случилось с Харви? — Странное. Вместо того, чтобы позволить горю похоронить себя, Харви превратился в другого человека буквально за одну ночь. Все эти костюмы, деньги, работа, машины, схватки. Он никогда не хотел сюда возвращаться. Хотел жить по-другому. Выглядел так грозно, когда мы спорили об этом, — она улыбнулась воспоминаниям. — Вы выигрывали? — Майк смотрел на ее гордую улыбку. — Конечно же, я выиграла, парень! Я всегда выигрывала — и выигрываю до сих пор. Харви как-то сказал, что не хотел бы встретиться со мной в зале суда, потому что я единственная, кто может побить его в споре! И все же он вернулся. И до сих пор возвращается. Не часто, но все-таки. И всегда просит, чтобы никто не знал о его пожертвованиях. Мальчишка ненавидит, когда его ловят за чем-то хорошим! — Берта хихикнула. Майк глотнул кофе, глядя на эту удивительную женщину, зачарованный рассказанной историей. — Иногда он зовет меня в какой-нибудь причудливый ресторан, и я позволяю ему выпендриваться, потому что он заслужил. Потому что я помню тощего маленького паренька, который сидел прямо здесь и запихивал еду себе в рот, как будто его неделями не кормили — скорее всего, так и было. — Так что же, он из хороших парней? — спросил Майк, допивая кофе. Она остро глянула на него. — Майк, ты ведь уже очень долго работаешь с ним? И до сих пор не понял, что Харви выставляет себя дерьмом в глазах других людей, чтобы они не воспользовались его слабостями? Тогда ты не так умен, как он говорил. — Он сказал, что я умен? — Да! Судя по его словам, ты ужасно его взбудоражил, — она снова громко, хрипло засмеялась. — Интеллект всегда его привлекал. И… Он не рассказывал мне о твоей истории, но Джессика однажды вытащила его из задницы, и у меня сложилось впечатление, что он сделал то же самое для тебя. Майк медленно кивнул. — Так и есть, Берта. — А потом отделался от тебя какой-то ерундой о хорошей сделке, — она улыбнулась и села в кресло. — Именно так, — Майк понял, что выяснил достаточно — гораздо больше, чем рассчитывал. Утро удивительных откровений. Он посмотрел на часы и поморщился: опоздал на работу — если работа у него еще есть. Он поднялся и улыбнулся. — Спасибо, Берта. Было здорово, но я должен идти. — Но я еще не показала тебе центр! — Я вернусь. Обещаю. Но сейчас я опаздываю на работу. Она поднялась и внезапно обняла его, как большая теплая медведица. Он ощутил себя ребенком, прижатый к ее необъятной груди. Харви тоже позволял себя так тискать? Наверняка так и есть. — Позаботься о Харви — но не позволяй ему понять, что ты это делаешь, — выдохнула она ему в шею. — Так вы и делали, Берта? — спросил он, отстраняясь. — Я была очень хитрой! Кто-то должен быть рядом с этим мальчиком — иногда он сам себе злейший враг. Майк невесомо поцеловал женщину в щеку. — Спасибо, Берта. За все. Он вышел из центра и нашел свой велосипед невредимым. Кажется, это вовсе не было чудом: мало кто из детей рискнул бы украсть у Берты, рискуя встретиться с ее гневом. Майк отстегнул велосипед и сел на сидение — и тут же вскрикнул, прочувствовав утренние приключения на диване. — Пусть тебя черти дерут, Харви, — прорычал он, борясь с легким приливом возбуждения. Мобильный телефон требовательно звякнул. — Ты опоздал, и мне плевать, чем ты там занимаешься, но если тебе все еще нужна эта работа, то тащи свою задницу в офис. Харви оборвал звонок прежде, чем Майк успел ответить. Он закатил глаза и сунул телефон обратно в карман. Харви такой… Харви. Он снова посмотрел на часы. Встреча с Луисом и Харви должна была начаться через час, но пока он не был готов появиться на ней. И не был уверен, хочет ли вообще появляться. Слова Берты все еще крутились в его голове. Итак, когда-то Харви убил кого-то? Учитывая обстоятельства, его возраст и то, что он определенно защищался, Майк об этом не беспокоился. Берта обожала Харви и знала его дольше всех остальных. Джессика и Донна тоже его любили. Они видели в нем то, что видел и Майк. Харви был не просто беспощадным адвокатом, каким его пытался выставить Луис. Майк всегда это знал: только собственные проблемы с доверием мешали ему это понять. Может, еще не поздно. По крайней мере, Харви еще не уволил его. Пока. Но чего он хочет? Не слишком поздно принять предложение Харви? Сможет ли оставаться в «Пирсон Хардман» после прошедшей ночи? То, что предлагал Харви, было большим, пугающим шагом, который волновал и ужасал до дрожи в коленях. Что же делать? Майк вдруг вспомнил о чем-то и свернул к краю дороги, вытащил кошелек, торопливо нашаривая внутри ключ-карту от лифта. Он размышлял об этом не больше секунды и решил, что Харви в любом случае прикончит его. Тогда какая разница? Майк приехал к дому Харви и позволил Джессу проводить себя к личному лифту Харви. Карта сработала, и несколько минут спустя Майк вошел в его пустую квартиру. Странно было оказаться в его апартаментах без него самого. Майк не знал, зачем явился сюда, чего ищет и что надеется найти. Он оглянулся и зацепился взглядом за снимок на полке, подошел и взял его в руки. Этого Харви, обнимающего Патрика за плечи, Берта спасла, о нем она заботилась и хорошо его знала. Она права: он с легкостью мог оказаться в тюрьме. Но кто-то дал ему шанс, и Харви не упустил своего. — Кажется, у нас обоих было дерьмовое детство, — пробормотал Майк, глядя на фото. Как он сказал прошлой ночью? Что-то внутри Харви отзывалось в Майке, и наоборот. И теперь Майк видел, что дело не только в превосходстве, подчинении и сексуальных играх. Все гораздо глубже. Майк хотел кому-то принадлежать, а Харви хотел, чтобы кто-то принадлежал ему. Свой первый шанс они оба потеряли. Это пугало, но произошедшее было одной из причин, почему их потянуло друг к другу — каждый подсознательно искал то, что мог дать другой. Харви выглядел сильным на этом фото — он защищал брата. С пустыми руками пошел против наркоторговца, чтобы вытащить Патрика. Если Майк примет его предложение, Харви сделает то же самое для него, если понадобится. Майк поставил снимок на место и подобрал со стола папку с досье, быстро пролистал собственную жизнь, упакованную в несколько листов. Харви использовал то, что нарыл на Майка — но не для того, чтобы шантажировать его и таким образом выиграть пари. Он сделал это, потому что Харви, в отличие от всех остальных, не собирался неуклюже заманивать Майка в свою постель. Конечно же, он подготовился. Харви спланировал соблазнение так же, как планировал дело в суде, не из циничных соображений — ему было слишком важно ничего не испортить. Он ушел из офиса после полудня и купил мясо, ошейник, галстук и велосипедную стойку, и Бог еще знает что. Он сделал это, потому что хотел Майка, хотел его впечатлить таким образом, как умел. Не потому, что хотел его использовать. Майк всегда чувствовал, что Харви отстранился от него после дела Клиффорда, потому что они стали слишком близки, и это его напугало. Разве Харви не говорил, что пытается не привязываться к людям эмоционально, потому что это затмевает его суждения? Берта помогла Майку разобраться, и теперь он знал всю историю. Все вдруг разом обрело смысл. То, как отреагировал Харви на попытку Луиса украсть Майка, и его взгляд прошлой ночью, когда он признал свою злость. Харви пытался держать эмоции в узде и не справился с этим, а осознав возможность потерять Майка, схватился за дурацкое пари, позволив сердцу управлять разумом. Майк с изумлением окончательно осознал, что все было правдой. Каждое слово, сказанное прошлой ночью. Он хотел Майка, и не на одну или две ночи, а надолго. По-настоящему. Так просто. — А чего ты ждал, Майк? — упрекнул он себя. — Огромного романтичного признания в любви? От Харви? Майк посмотрел на галстук, лежащий на столе — там же, куда он швырнул его утром — и осознал, что Харви признался ему. В своем стиле. Майк просто был слишком глуп и испуган, чтобы это понять. — Чувства никогда не были твоей сильной стороной, Майк, — вздохнул он. Так было всегда. Его мозг был способен запомнить тонну информации и без потерь воспроизвести ее годы спустя, но в сердечных делах он всегда плыл против течения. Просто не было никогда. Майк подобрал галстук и надел его, плотно обвел вокруг шеи, чтобы чувствовать свой дневной ошейник так же, как следы от ладоней Харви на заднице. Ощущение ему нравилось. И покалывающее возбуждение. Но больше всего ему нравилось снова кому-то принадлежать. Харви хотел Майка, и тот теперь знал, что хочет Харви. Это действительно было просто. Харви был прав: он слишком много думает. Больше сомнений не было. Майк рванул к лифту, спустился в холл и оседлал велосипед. Он мчался так быстро, как только мог. Знал, что прибудет на работу взмокшим и растрепанным, что Харви терпеть не может видеть его таким, но, может быть, Харви уже никаким не хочет его видеть — после кошмарной утренней сцены. Он вспомнил, как швырнул галстук на стол, отталкивая мужчину, который его подарил, и зарычал. — Мать твою, Майк, если ты лажаешь — то лажаешь, блядь, по полной. И затем он вспомнил взгляд, которым Харви гладил его обнаженное тело, и ощутил, что тот не отпустит его так просто. Двадцать минут спустя Майк уверенно вошел в «Пирсон Хардман». Он был сабом Харви. Его мальчиком. Он носил галстук Харви на своей шее. Вот кем он был. Теперь точно. Он подошел к столу Донны, и она неодобрительно смерила его взглядом. — Ты опоздал. Нет, ты ужасно опоздал, — сказала она. — Ты же это знаешь, правда? — Да! Знаю, — Майк весело ей улыбнулся. — Узнавал кое-что. Харви знает. Он просил меня об этом. — И поэтому он в бешенстве расхаживал по офису все утро? — скептически сощурилась Донна — Где он? — Майк заглянул в офис, где было пусто. — С Луисом. Он звонил и звонил. Что-то о пари, и что Харви должен доказать свою точку зрения, и что если он не явится, то Луис автоматически выиграет. — О, правда? — Майк усмехнулся, наслаждаясь предстоящим представлением. — Спасибо, Донна! Он пошел к офису Луиса и перед дверью на секунду замер. Внутри он увидел Харви, упирающегося ладонями в стол Луиса, его сведенные напряжением плечи. — Ты знаешь правила, Харви, — говорил Луис. — Ты должен доказать владение. Ты не смог — как я и говорил. Майк мой. Это было просто. — Я еще не проиграл, Луис. — Тогда где Майк? Я его что-то не вижу. А сейчас… Три минуты одиннадцатого. Это значит, Харви, что ты не владеешь Майком Россом — морально, юридически или физически. Ты даже не знаешь, где он, верно? — Я кое-что искал на него, — сказал Майк, толкая дверь и заходя в комнату. — То есть для него. — Он улыбнулся. — Как он мне и сказал. Харви выпрямился и обернулся… И его взгляд немедленно оказался прикован к галстуку Майка. Напряжение почти ощутимо оставило его, а плечи расслабились. Он улыбнулся, и эта улыбка скользнула прямо от его сердца к Майку. Луис угрюмо посмотрел на него. — И? Где твое доказательство? — потребовал он. Майк оттянул пальцем воротник и слегка ослабил его, приоткрывая след от укуса на шее так, чтобы Харви заметил. Улыбка у того мгновенно стала шире. — Здесь, — Майк залез в сумку, вытащил контракт Луиса и порвал на мелкие кусочки, медленно, не спеша, и бросил обрывки на стол. — Я не продаюсь, Луис. Я принадлежу Харви, потому что я так хочу. — О, глядите-ка. Теперь ты соглашаешься с ним? Вчера ты говорил по-другому. Что случилось с «никто не владеет мной» и «я принадлежу только себе»? — глумливо усмехнулся Луис. — Я ошибался, — Майк пожал плечами. — Харви владеет мной. Я принадлежу ему. — От этих слов все тело затопило счастьем: спустя семнадцать лет он снова нашел свое место. — Ты правда попытаешься спорить с этим, Луис? — спросил Харви, вскинув бровь. — Майк, кажется, абсолютно уверен в своих словах. Луис открыл рот и тут же закрыл его. — Все равно. Майк, я думал, что ты умнее. Ты сделал большую ошибку. — Не думаю, — ответил Майк, потирая укус средним пальцем. — Думаю, я только что принял лучшее решение в жизни. — Решение принадлежать Харви? Серьезно? Я думал, что у тебя получше со вкусом. Ты всегда будешь его рабом — неужели ты правда этого хочешь? Майк рассмеялся вслух. Ему не нужно было встречаться взглядом с Харви, чтобы знать, что его глаза светятся. Они оба помнили то, что делали прошлой ночью. — О, да! Именно этого я и хочу, — смеясь, выдохнул Майк. Харви обернулся к Луису. — Я выиграл, Луис, честно и справедливо. Майк принадлежит мне, если ты когда-нибудь попытаешься подставить его или уволить, я обещаю, что последую за ним. А когда Джессика явится умолять меня вернуться — а она это сделает, как мы оба знаем… — Он вскинул руку, отметая все возражения. — Тогда ценой моего возвращения будет твоя отставка. Так что думай о том, что ты делаешь, Луис. — О, прошу. Как будто мне есть дело. Майк простой ассистент, даже не лучший. Гарольд во всем его превосходит, — прошипел Луис. — И если ты когда-нибудь, — Харви не повышал голоса, но у Майка мурашки по спине побежали от его тона, — когда-нибудь заставишь его заниматься своими делами вперед моих, я обещаю, Луис, ты пожалеешь. Он мой. С этого момента ты можешь общаться с ним только через меня. Тебе ясно? — Ясно, — с трудом выдохнул Луис, шокированный услышанным. — Прекрасно. Тогда мы закончили. Спасибо, Луис. Ты доставил мне удовольствие. Выиграл, как всегда, лучший! Харви выглядел невыносимо самодовольным, разворачиваясь на каблуках и выходя из кабинета. Майк закатил глаза, но последовал за ним. — И еще кое-что, — Харви обернулся и посмотрел на Луиса, а Майк едва не влетел ему в спину. — Я говорил с Джессикой, и она сказала, что не собирается делать тебя старшим партнером. Никогда. Вовсе. Так что тебе стоит пересмотреть твои завышенные амбиции. Он слегка улыбнулся и вышел за дверь. Майк почти пожалел Луиса. Почти. Следом за Харви он прошел в его офис. Тот его уже ждал. — Ты неопрятный, — сказал он. Ожидаемо. — Пришлось ехать как можно быстрее, чтобы успеть вовремя. — Но ты заехал в мою квартиру. — Взгляд Харви был прикован к шее Майка. — Очевидно. Ты же дал мне ключ от лифта. — Да. А еще я дал тебе этот галстук, а ты швырнул его мне в лицо. — Я передумал, — Майк пожал плечами. — Почему? — с интересом спросил Харви. — Расследование, — Майк улыбнулся. — Я провел его. Харви нахмурился. — То есть? — То есть тебе следует проверять автоответчик, прежде чем уходить на работу. Харви вскинул бровь. — Ммм. Загадочно. — Ты все поймешь. Позже. — Интересно. Мне нравится, — Харви широко улыбнулся и перевел взгляд на забинтованную руку Майка, взял ее в ладони, осматривая повязку. — Что случилось? Это как-то связано с треснувшим зеркалом в лифте, о котором не переставая стенал Джефф? Майк вздохнул. — Ты ведь заставишь меня заплатить за него, да? — Конечно, — твердо ответил Харви. — А еще ты извинишься перед Джеффом, но позже. Он очень волнуется, когда что-то ломается в его здании. — Позже? — Майк улыбнулся. — Что будет позже? — Ты приедешь, чтобы извиниться. Это может включать в себя некоторые другие, более интимные методы унижения, — своим тоном Харви обещал ему целый мир, и член Майка заинтересованно дернулся в штанах. — О, я подумал… — Майк понизил голос. — Тот клуб, куда ты ходил… Ты носил, ну, знаешь… Особенную одежду? — Особенную? — Харви сощурил глаза. — Ну, знаешь… Кожа? — Майк лукаво вскинул бровь. — Тебе нравится эта идея? — Харви выглядел самодовольным и заинтригованным — так умел только он. — Да! Уверен, ты был горяч… Тесные кожаные штаны… Черная рубашка, — Майк едва не пускал слюни на воображаемую картинку. — Грязный мальчишка, — Харви закатил глаза. — Ты мог бы одеться так для меня, — предложил Майк. — Возможно. Если будешь умолять. — На коленях, — пообещал Майк. — Подойдет, — Харви довольно улыбнулся. — Ты знаешь, кажется, это приобретение… — Он погладил Майка по пятнышку укуса на шее. — С ним все будет хорошо. — Приобретение? — надулся Майк. — Я думал о слиянии. — Я собираюсь выбить эту дурь из твоей головы через задницу, — вздохнул Харви. — Не думаю, что собираешься. Это тебя слишком заводит. Это и мои знаменитые щенячьи глазки, — Майк обратил на него жалобный, мокрый взгляд, и Харви застонал и шлепнул его по заднице. Майк хихикнул, мечтая поскорее оказаться вне офиса. Позже. Немного позже. — А еще я заметил, что в твоей коллекции дисков нет перезапуска «Стар Трека». Я куплю его и принесу вечером. Ты можешь приготовить ужин, в прошлый раз у тебя круто получилось. — Его нет в моей коллекции, потому что это кощунство. Мерзость, — с негодованием отозвался Харви. — Может быть только один Кирк. И может быть только один Спок. Утверждать обратное — ересь. — Может быть только один? — Майк закатил глаза. — «Горец». Отличный фильм. — «Горец». Отличный фильм. Они сказали это одновременно и посмотрели друг на друга с откровенной похотью. — Видишь, твоя проблема в том, что ты слишком узко мыслишь, — сказал Майк. — Твоя квартира слишком аккуратная, прическа слишком аккуратная — твоя жизнь, черт возьми, слишком аккуратная. Нужно, чтобы кто-то встряхнул тебя и познакомил с хаосом и беспорядком. — Ты, что ли? — недоверчиво протянул Харви. — Испуганный щенок из прошлой ночи? — То было прошлой ночью. А этой ночью я буду щенком, который хочет поиграть. Жестко. — О, это уже интереснее, — Харви приблизился и накрыл ладонью то место на бедре Майка, где под тканью штанов горела метка укуса. Майк вздрогнул. — Прекрасно. Я рад, что мой щенок помнит о том, кому принадлежит, — промурлыкал Харви прямо в его ухо. — Я никогда не забуду об этом, господин, — дрожащим голосом выдохнул Майк. — Хороший мальчик, — дыхание Харви коснулось его уха теплом. Он отстранился и вскинул бровь. — Перезапуск «Стар Трека»? — Да. Я его еще не видел, но Тревор и Дженни сказали, что им понравилось. Харви нахмурился. — Не знаю, можно ли доверять словам твоих бывших любовников. — Тревор не… Ой, да забудь! — Майк закатил глаза. — Ты ревнуешь, что ли? — Да, — просто ответил Харви. — Ладно, щенок, — он вздохнул. — Приноси свой чертов диск. Обещаю, что посмотрю его, но удовольствия обещать не могу. — Вот увидишь, тебе понравится, — Майк довольно кивнул. — И если ты сможешь объяснить мне, почему капитан Кирк — мужик, не обращаясь при этом в полного задрота, я даже пересплю с тобой этой ночью. Харви рассмеялся. — О, серьезно? Опасные речи, щенок; думаю, ты забыл, кому ты принадлежишь. Майк коснулся галстука, который Харви ему дал. — Нет, — ответил тихо, — я точно знаю, кому я принадлежу, Харви. — Кому же? — Харви приблизился и отстранил его пальцы, подтянул узел галстука так, чтобы он плотно охватывал шею. Хотел напомнить, что на самом деле этот галстук — тот же ошейник, и Майк благодарно вздохнул. Он знал, что руки Харви могут убить, ласкать, защищать и причинить боль, а еще он знал, что Харви всегда о нем позаботится. Майк скользнул в его объятия, доверчиво улыбнулся, когда руки сомкнулись вокруг него, и счастливо выдохнул: — Тебе.