Память, Судьба и Барабаны

      Сцена 1       Шум ротора ТАРДИС – это самый удивительный и успокаивающий звук, который ему доводилось слышать. Их комната находилась двумя палубами ниже и тремя отсеками дальше консольной – если, конечно, эти безумные коридоры вообще можно было разделить на палубы или отсеки – но этот глубокий гудящий звук был слышен даже здесь. Странно, но до этого приключения на живом астероиде за пределами Вселенной он не задумывался, какой у корабля приятный голос... Нежный и ласковый, как у любящей матери, сестры, возлюбленной – всех вместе. Теперь он понимал, почему Доктор так любил ее.        – Рри?..       Он вздрогнул и покосился направо. Эми морщила носик, не открывая глаз. Должно быть, мешал свет. Он притушил лампу, оставив лишь небольшое пятно. Читать в его свете было не очень удобно, но сносно.        – Спи, Эми.       Но она уже спала. Вернее, не просыпалась. Эми снился сон, и, как он надеялся, приятный. После всего, что случилось сегодня, она должна была поспать спокойно хоть пару часов. Рори закрыл книгу, заломив страницу, и повернулся на бок, подложив руку под голову. Лицо Эми было так близко, красивое, доброе, нежное... сколько слов у него было связано с этим лицом, этими рыжими волосами, разметавшимися по подушке, этими рыжими веснушками... но сейчас было еще одно слово – грусть.       Интересно, были ли у Доктора спутники, которые умирали и возвращались с такой завидной частотой, как он? Он уже устал считать свои неудачные дни. Запомнился ему только один, от которого у Рори до сих пор саднило в груди. Он никогда раньше не тонул. Дышать было по-прежнему тяжело, но это было уже скорее по инерции, да и он был рад тому, что, по крайней мере, все еще имеет возможность это делать. Это было неприятно. Ему доводилось умирать от заряда инопланетного оружия, и это было больно, но все же не так. Ощущение такое, будто грудь сжимают тисками и заливают внутрь раскаленное жидкое железо, а на руки и на ноги вешают свинцовые кандалы... Он содрогнулся, вспомнив это чувство.       Но Эми... его умная, любимая, чудесная Эми никогда не бросит его. Сомнения, если они были, испарились вслед за морской водой, тошнотворными толчками покидавшей легкие. Рори было жаль, что он снова подверг жену подобному испытанию, но он был искренен, когда говорил, что это может сделать только она. К тому же, ему не слишком нравилась перспектива целоваться с Доктором, даже если это было всего лишь искусственное дыхание...       Чудовищный толчок заставил родившуюся было улыбку слететь с губ Рори. Пол под кроватью вдруг вздрогнул, свет мигнул и погас, сменившись на аварийное освещение, окрасившее комнату в глубокий зеленый свет. Рори медленно сел. Корабль тряхнуло во второй раз, и уже сильнее, он соскользнул с кровати, больно ударившись локтем о край прикроватного столика. С другой стороны комнаты послышался глухой женский вскрик, но его заглушил гулкий, тревожный звон. Звук этот, казалось, исходил отовсюду, отражался от стен и густой массой вливался в уши. Потом неожиданно наступила тишина. Свет померк окончательно – стало так темно, что едва удавалось рассмотреть пальцы на руке, поднесенной к глазам. Рори аккуратно приподнялся на локтях.        – Эми? Ты в порядке? – тишина. – Эми?.. Эми?!       Он упал на кровать, лихорадочно ощупывая сбитое одеяло. Но рука нащупала только пустоту, и понял: ее в комнате нет...              Сцена 2        – Р-Рори?..       Она закашлялась. Комнату наполнял дым, густой и дурно пахнущий.        – Рори?!       Но ответа не было.       Она попыталась нащупать кровать, надеясь, что так сможет найти мужа. Возможно, его, как и ее, скинуло на пол. Но кровати не было тоже. В комнате, похоже, не было ничего, кроме обшарпанного пола, стен и удушливого дыма.       Эми на ощупь пробралась к выходу, но и там дышать было трудно, хотя и более сносно.       Неровными, нерешительными шагами она двинулась в ту сторону, где, как ей казалось, находилась консольная комната. Дым постепенно рассеивался, или, по крайней мере, уже не пах так отвратительно. Она давно перестала задыхаться и спотыкаться в тумане. Откуда-то доносились слабые отзвуки какой-то возни и разговоров, но уловить источник шума было практически невозможно. Может быть, ей показалось. Мало того, через несколько минут коридоры стали сливаться в бесконечную череду поворотов, лестниц и переходов, и Эми вовсе перестала ориентироваться. Усталость навалилась внезапно, словно она ходила уже несколько часов.        – Доктор! Рори!       Разумеется, ответом ей была тишина.       Тяжело оперевшись о стену, Эми сползла на пол и, обвив согнутые ноги руками, уткнулась лбом в коленки. Она пыталась успокоиться, пыталась отогнать наступающую панику. В этой задымленной, разительно изменившейся за одно мгновение ТАРДИС было страшно. Здесь все было другое, странно чужое, даже старое: обшарпанный пол, затертые стены, не открывающиеся или приоткрытые перегородки. Этот чертов дым. Словно космический лайнер после крушения из какого-нибудь захудалого фантастического сериала.       Когда машина времени успела так состариться? Или это был очередной кошмар? Или… она снова вспомнила видения, которые насылал на них захвативший корабль Дом.       Ее бесило и пугало, что в подобных ситуациях она всегда остается одна – в темноте и тишине, с монстрами и пришельцами, о которых ничего не знает, с тупой болью в животе, взявшейся непонятно откуда. И выход искать ей приходится самой. Но сейчас, вот в этот миг, ей хотелось, чтобы рядом был Рори, добрый Рори, надежный Рори, любимый Рори, ее муж. И Доктор, самый постоянный и самый лучший друг, всегда неизменно находящий, пусть чертовски безумный, но выход. Но эти двое, ее мальчики, вечно куда-то пропадают – засыпают, уходят, умирают, исчезают, отпускают ее одну.       В глубине души она была еще таким ребенком... маленькой Амелией Понд, ждущей волшебного принца, который ее спасет...       Ее взгляд бессмысленно блуждал по стенам, в поредевшем молочном тумане выхватывая жалкие детали окружающего пространства: листы лопнувшей обшивки, свисающие словно отошедшие обои, провода, черными мертвыми змеями свешивающиеся с потолка, разбитые лампы, затертая табличка...       Не веря своим глазам, Эми поднялась, оттолкнулась от своей опоры и подошла ближе. Действительно, это была табличка. Маленькая пластиковая табличка с надписью «Консольная» и стрелкой направления, нарисованной ее, Эми, рукой. Эту табличку они с Рори ради шутки повесили несколько недель назад, после того, как Доктор заблудился – или сделал вид, что заблудился – в собственном корабле. Надпись на ней была практически стерта, но это было неважно – Эми прекрасно помнила, куда вел указатель. Странно было лишь то, что кусок белого пластика, прибитый к стене совсем недавно, был почерневшим и оплавившимся, хотя вокруг не было ни следа возможного пожара. А еще он был чудовищно стар.       С новой надеждой Эми как на крыльях понеслась сквозь дым, уже безошибочно узнавая путь.       Но в комнате управления ее ждали лишь новые загадки в виде разбитой консоли и понимания, что корабль безнадежно и, скорее всего, уже давно мертв.              Сцена 3       Сознание вернулось к Доктору резко, подбросило разум, как удар током. Через миг он вспомнил, что произошло.       Сидя на техническом уровне в своем любимом гамаке, он прочищал контакты. Однако мысли его против обыкновения были далеко от его старушки. Третий день он думал об Эми.       Когда он заподозрил, что с ней что-то не так? Трудно было сказать. Может быть, сразу после Америки. Может быть, что и позже, сейчас это не имело значения. Важно было доказать. Сканер ТАРДИС сходил с ума, находясь рядом с Эми, отвертка упорно показывала сотни разных, зачастую противоречивых данных. Ему доводилось видеть подобное – очень, очень давно. Информации не хватало, как воздуха.       Когда датчик на консоли призывно пискнул, Доктор забыл обо всех своих догадках. Не было ничего важнее фактов, и именно их он ждал. Перескакивая через ступеньку, он взлетел по лестнице и буквально повис на мониторе сканера. Пара слов на галлифрейском – старушка всегда знала, когда ему хотелось увидеть родной язык – и губы Доктора растянулись в легкой, неуверенной улыбке.        – Спасибо, Секси, – прошептал он, решив сделать ей приятное в ответ.       Мозг заработал, как четко налаженные часы. Устроить Пондам выходной. Высадить на какой-нибудь интересной планете, полной уникальных достопримечательностей... как насчет планеты воздушных шаров?.. И отправиться в путь. Замок четырнадцатого века с флюгером-петушком на верхушке – что может быть интереснее?..       Вдруг пол под ногами вздрогнул, слух прорезал тревожный гул Монастырского колокола. Корабль резко накренился. Не удержавшись на ногах, Доктор ударился о консоль, и на него опустилась тьма...       Теперь же он сидел на стеклянном полу, окруженный изумрудно-зеленым сумраком, и с шишкой на затылке, грозившей позже серьезной головной болью. Ротор корабля жалобно постанывал, замирая, и Доктору этот звук совсем не нравился. Неожиданно стало холодно. Он медленно поднялся с пола, цепляясь онемевшими – сколько времени он был без сознания? час? что могло случиться за час? – пальцами за замершую консоль, провел ладонью по лицу и огляделся. Свет померк, видно было плохо. Сквозь прозрачный слой стекла проблескивали искры, время от времени вспыхивающие в разошедшихся контактах. Он любовно провел пальцами по кнопкам и рычагам, но ТАРДИС не реагировала. Честно признаться, ему снова казалось, что... что корабль мертв. И тут его словно ударило током.        – Эми!.. Рори!..       Никогда Доктор не бегал по собственному кораблю так быстро. Лестницы и повороты мелькали с бешеной скоростью, он не боялся споткнуться или свернуть не туда (а, к его стыду, бывало и такое) – ему просто некогда было об этом задуматься.       Одним толчком он распахнул дверь их комнаты и влетел внутрь.        – Подъем, Понды, у нас... пробл... лемы...       И осекся. Их спальня была пуста.