Память, Судьба и Барабаны

      Сцена 1       Это была та самая комната. Он узнал ее, даже учитывая, что видел ее лишь раз. Он вспомнил эти странные кораллоподобные колонны, незнакомую консоль, зеленый свет ротора, обмотанные тряпками перила. Он вспомнил то самое место, где на его руках умирала женщина по имени Идрис, которая на самом деле была душой ТАРДИС. Поначалу он подумал, что ошибся поворотом. Что ТАРДИС, по своим, ей одной ведомым причинам привела его в запасную контрольную комнату. Но все здесь было живое, свежее, чистое, будто кто-то только что вышел на прогулку, оставив тут свои вещи. И, словно в подтверждение этому, на перилах висело длинное коричневое пальто, ожидающее возвращения своего хозяина.       Однако на борту не было ни души. Рори обошел все коридоры, какие смог, так и не дозвавшись ни Эми, ни Доктора, попутно замечая, каким незнакомым и странным стало все вокруг. Привычные, казалось бы, повороты сменились другими, подчас противоположными, заученная наизусть дорога к комнате управления превратилась в лабиринт из стен, переборки исчезли напрочь. Он словно попал на чужой инопланетный корабль.       Используя все свои знания по управлению кораблем, Рори с трудом нашел кнопку включения сканера, сделав при этом не меньше трех кругов вокруг консоли. Он щелкнул переключателем, и, к его облегчению, ТАРДИС издала знакомый звук, эхом отразившийся от стен. Монитор загорелся, медленно и лениво выдавая информацию о местонахождении.        – Полночь? – про себя пробормотал Рори. – Полночь? Что это за планета такая?       В ответ добросовестная ТАРДИС сменила изображение на экране.        – Сапфировый водопад… алмазные оползни… радиация… курорт? И почему мы туда не съездили?       Мучимый искушением, Рори обернулся и взглянул на дверь, словно надеялся сквозь ее деревянную поверхность увидеть, что с той стороны. Наконец, любопытство победило. Он сделал несколько шагов по узкому мостку, протянутому от входа, и, придерживая дверь, приоткрыл ее и выглянул через щелку. В глаза ему ударил яркий голубой свет, показавшийся почти ослепительным после матового зеленоватого освещения консольной. В коридоре справа от него внезапно послышались шаги и голоса. Рори поспешно захлопнул дверь, жалея, что ему ничего не удалось рассмотреть, кроме бесконечного света и искрящегося бесформенного ландшафта.       Из-за поворота, о чем-то оживленно споря, вывернули два человека. Один из них был мужчина лет тридцати пяти, с немыслимо лохматой прической, одетый в полосатый коричневый костюм, до боли знакомый Рори. Сколько раз в детстве он надевал похожий костюм, истерзанный старательными ручонками юной Амелии, сколько раз в молодости он смеялся над самим собой и продолжал вспоминать – потому что это были самые счастливые годы его жизни. Доктор – другой Доктор, так непохожий на того, которого знал Рори, – шел, засунув руки в карманы, что-то объясняя молодой женщине рядом с собой. Его спутница была красива. Она придерживала руками серое длинное платье, спускавшееся почти до пят, густые рыжие волосы пышной копной лежали на плечах, но важнее всего было ее лицо – красивое, улыбчивое лицо, излучавшее доброту и заботу, как бы сильно она не хмурилась и не поджимала губы. И смотрела она на повелителя времени с каким-то нежным раздражением – с таким мать смотрит на своего нашкодившего ребенка, безуспешно пытаясь скрыть за сдвинутыми бровями искреннюю и глубокую любовь.       Доктор и его спутница поднялись по лестнице и вышли в консольную комнату, увлеченные разговором. Рори, застывшего в стороне словно истукан, они не заметили.        – Так почему мы не можем просто перенестись туда и посмотреть? – спросила женщина, привередливо поджимая губы. – Я надеялась на продолжительный отпуск.        – Потому что атмосфера планеты экс-тонична, ТАРДИС не сможет защитить нас на открытом пространстве. Там столько радиации, что мы поджаримся. Что еще хуже – радиация полностью опустошит батареи ТАРДИС. К тому же, кому мешала маленькая прогулка?..        – Восемь часов – по-твоему, маленькая? – возопила она, всплеснув руками. – Нет уж, мозгляк, я хочу отдохнуть.       Доктор вздохнул.        – Ладно, ладно. Но, – он поднял указательный палец, с хитрой усмешкой глядя на нее, – я уверен, что ты передумаешь. Так, а теперь нам нужно еще кое-что. Погоди…       И он вдруг нырнул куда-то под консоль. Качая головой, женщина развернулась на каблуках и тут вдруг заметила Рори, с увлечением наблюдавшего за этой словесной перепалкой.        – Ты кто? – ошеломленно спросила она, распахнув глаза. И тут же добавила в голос угрожающих ноток. – Откуда ты взялся?        – Я Рори, и я… эээм… – Рори замялся. На второй вопрос ответить ему было куда труднее. – Я заблудился.        – Доктор! – крикнула она, не отрывая взгляда от незнакомца, внезапно возникшего посреди комнаты. Рори вдруг вспомнил, что остался, как был, босиком, в пижаме и джемпере, который надел для тепла перед сном. Он ощутил, как уши наливаются жаром, и попытался оттянуть джемпер пониже. – Доктор!        – Не сейчас, Донна, я занят! – раздался из-под консоли сдавленный голос повелителя времени.        – Доктор! – вдруг требовательно рявкнула она, заставив Рори подскочить. – Иди сюда, живо!        – Вот! Смотри! – Доктор наконец вынырнул из-под консоли, победоносно улыбаясь и держа между пальцами золотистую карточку. В его всклокоченных волосах застыл небольшой клок пыли. – Пожизненный членский билет Компании. Оказал им однажды услугу. Все, что захочешь, абсолютно беспл… – он запнулся, изумленно воззрившись на Рори.        – Что?        – Эээ… – протянул Рори, чувствуя, что в данной ситуации просто обязан что-нибудь сказать. – Привет. Я Рори. И я вроде как… из будущего.        – Что?! – повторил Доктор, смерив его изумленным взглядом из-под вскинутых до предела бровей. – Чт… Как… дверь же заперта, как ты здесь оказался?!              Сцена 2       Все пространство от лестницы, на которой она стояла, до дверей ТАРДИС на другой стороне комнаты заливал густой сине-зеленый свет. Чувствуя себя так, словно снова находится на захваченном Домом корабле, Эми медленно поднялась по ступенькам и, озираясь, остановилась на краю площадки. Здесь все невероятно изменилось. Только форма комнаты да чудом уцелевший стеклянный столб ротора напоминали о когда-то ярком, солнечном, золотистом зале. Стеклянный пол сменился темной, проржавевшей в нескольких местах решеткой. Сидения из темной кожи, расположенные на краю площадки, были растрепаны, кое-где из-под обивки вылезали обрывки материала, больше похожего на спутанную коричневую паклю. Перила заржавели и перекосились. За треснувшей трубой сердечника грустно блестел потемневший от времени стеклянный столб. Медная краска давно покинула поверхность консоли, все было покрыто столетним слоем пыли. Некоторые кнопки запали, несколько рычагов и вовсе исчезли, оставив вместо себя черные пасти щелей и торчащие провода. Эми сделала полукруг около консоли, касаясь кнопок, пытаясь дернуть оставшиеся рычаги. Но ничего не менялось. Корабль был мертв, причем очень, очень давно.       И она ума не могла приложить, как это возможно.        – Я знал, что однажды ты станешь рыжей девчонкой, это было лишь дело времени.       От неожиданности Эми подскочила, едва не вскрикнув. За ее спиной, в тени лестницы, уходящей куда-то вверх, в темноту неосвещенного коридора, стоял, прижимаясь к стене, незнакомый ей человек. Высокий и страшно худой, в мятой и явно не чистой черной толстовке и джинсах, с короткими осветленными волосами и странно хищным, полубезумным, изучающим взглядом, от которого, признаться, становилось нехорошо на душе.       В его лице было что-то одновременно пугающее и притягивающее. Оно словно жило своей жизнью, по нему то и дело пробегала одна эмоция за другой – то полностью изменяя его, то едва касаясь глаз, почти черных от падавшей на них глубокой тени. Взгляд бегал: задержавшись на секунду на Эми, смерив ее с ног до головы, заставив ее со стыдом вспомнить про мятую ночнушку, он тут же отскакивал, словно обжегшись. Казалось, он ни на чем не фокусируется, смотрит куда-то мимо или сквозь нее, рассеянно, слепо, словно может видеть что-то, совершенно недоступное ей. Эми с трудом удержалась от того, чтобы оглянуться. Скрестив руки на груди, молча глядя на нее исподлобья, он то сжимал, то разжимал кулаки. Казалось, он в любой момент может начать смеяться – бешено и безостановочно, – или рыдать, отчаянно раскачиваясь из стороны в сторону, или вдруг с криком наброситься на нее, как дикий зверь.       В этом лице было больше безумия, чем ей доводилось видеть за всю свою жизнь.       Несколько минут прошло в глубокой, неизвестно чего выжидающей тишине. Незнакомец молчал, не меняя позы, дыша часто и рвано, так что ноздри его раздувались. Его глаза обдавали холодом. Эми пыталась придумать, что сказать и как себя вести, чтобы не спровоцировать его. Но в голову не шло ни одной хоть сколько-нибудь умной мысли, думать под этим взглядом было почему-то очень трудно. Ей нужен был Доктор.       Доктор?        – Т-ты... – робко промямлила она, пытаясь уловить зашевелившуюся в голове догадку.       Он опередил ее, оттолкнувшись от стены и в два шага оказавшись рядом, почти вплотную. Эми отшатнулась, но было поздно. Бледная рука с широкой ладонью скользнула ей на шею, коротким волевым движением наклонила голову вперед. Его лоб коснулся ее лба. Невольно она подумала, что так часто делал Доктор. Может, все-таки?..        – Дурак, – неизвестно кому и почему сказал он, сжимая ладонь на ее шее, хоть это уже и не было нужно. Эми не хотелось отстраняться – рука незнакомца была холодной и мягкой, едва заметно дрожала, хотя в ней и чувствовалась какая-то власть, но прикосновение ее не было неприятно. Горячее дыхание обдавало Эми лицо, неся с собой запах прелых листьев и чего-то горького, похожего на кофе. От Доктора всегда пахло по-другому…       Она почувствовала легкое покалывание в затылке. Это было похоже на слабое, робкое прикосновение одного разума к другому. Скользнув по поверхности, он тут же пугливо отпрянул, словно боясь того, что может увидеть. В последний момент, прежде чем связь оборвалась, Эми успела почувствовать что-то, что не принадлежало ей, – эхо страха и смятения. Ей в голову пришло сравнение с человеком, долго бродившим по пустыне, и, потеряв счет дням, неожиданно увидевшим перед собой колодец, но не решающимся прикоснуться к нему из страха, что мираж рассеется.        – Дурак... что опять? Гигантские пауки, радиация, гибель Галактики? Или ты поскользнулся на льду?.. – Его губы растянула кривая, нервная усмешка, которая, впрочем, тут же исчезла. – Или это снова был я?       Эми перестала что-либо понимать. Голос незнакомца околдовывал, мешая вслушиваться в слова, которые и без того не имели никакого смысла.        – Что ты молчишь? Доктор?..       Ее завороженность мгновенно спала, словно кто-то выдернул вилку из розетки. Она едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Мягко улыбнулась, осторожно отстранила его руку и отошла на пару шагов. На его лице медленно сменяли друг друга удивление, злость и тоска. Но и она сама была разочарована до слез.       Он принял ее за Доктора. Ее. За Доктора. Несмотря на всю плачевность ситуации и на ее рухнувшую жалкую, бессильную надежду, это и правда было смешно.        – Прости, дружок. Ты ошибся. Я не Доктор, и вряд ли могу им стать, при всем желании.       В один миг его лицо накрыла каменная маска спокойствия и безразличия.              Сцена 3       Доктор ходил из угла в угол. Все происходящее не укладывалось у него в голове, он попросту не мог найти себе места. Эми и Рори исчезли... буквально растворились без следа. ТАРДИС была мертва. Сканеры не работали, а короткий взгляд за дверь не принес никакой важной информации – корабль дрейфовал в открытом космосе, причем в совершенно неизвестной Доктору части. Должно быть, во время аварии ТАРДИС выпала из временной воронки. Он не знал, где находится, где его друзья, что произошло и, главное, – что ему делать. Все, что у него было – это мертвая машина времени и звуковая отвертка, неспособная ее починить. Снова и снова прокручивая в голове события последнего дня, он спускался по лестнице, обходил вокруг затихшего сердца ТАРДИС, поднимался назад, садился в кресло, вскакивал, поднимался по другой лестнице к коридору, на полпути резко разворачивался, возвращался к консоли и повторял все заново. Несколько раз, словно осененный идеей, он бросался к рычагам, что-то поворачивал, щелкал кнопками и, не добившись никакого результата, в отчаянии пинал консоль. Он всерьез начинал задумываться о возвращении старого проверенного молотка.       Но вместо этого продолжал метаться вокруг консоли и дергать рычаги, уже, казалось, не пытаясь разобраться, за что они отвечают.        – Давай, давай же, поговори со мной, девочка. Ты же так много хотела мне сказать, да? Помнишь? Так давай же, скажи что-нибудь!        – Здравствуй, Доктор.       Он замер, сжимая рычаг в одной руке, другой нависая над рядом кнопок. Этот голос… этот долгожданный, вожделенный и такой недоступный голос. Он думал, что больше никогда не услышит его, но вот он, зовет его. Прямо у него за спиной. Доктор медленно, осторожно, будто боясь спугнуть только-только начавшую доверять ему птицу, повернулся на пятках. Всего в паре шагов, на том самом месте, где они прощались совсем недавно, стояла она. Все в том же залатанном зеленоватом платье, все с той же безумной всклокоченной прической. Все так же озаренная теплым золотистым светом. Он сделал шаг навстречу и снова застыл, боясь, что этот мираж развеется, стоит ему подойти ближе. А она смотрела на него с грустной и приветливой полуулыбкой, рисовавшей едва заметные морщинки в уголках глаз.        – Здравствуй, мой вор. Так приятно тебя увидеть, – повторила она, улыбаясь шире.       Доктор прокашлялся, пытаясь вернуть себе самообладание.        – Привет, – голос все равно не слушался и хрипел. Он прокашлялся еще раз и замялся. – Привет.       Она протянула ему руку, и он автоматически протянул ей свою, еще в самом начале движения понимая, что, скорее всего, его пальцы пройдут сквозь ее ладонь. Но, к его удивлению, он коснулся мягкой и теплой кожи. Глаза его широко распахнулись от удивления.        – Как?!        – Уплотненные частицы ксенона, мой Доктор. Неужели ты не слышал о таком?        – Ты используешь собственную энергию. Энергию сердца ТАРДИС. Колоссальную энергию. Просто чтобы обрести плотное тело, которое не разрушишь, находясь внутри! Это потрясающе. Ненадолго, – добавил он, нахмурившись. – Энергии хватит не больше, чем на несколько часов. Но все равно – потрясающе. Вот почему корабль не работает. Электроника решила, что матрица покинула его.        – Это моя вина, – проговорила она, спускаясь со ступенек к нему и сжимая его ладонь в своей. – Я пыталась предупредить тебя о вспышке, но в результате сама подставилась под ее удар.        – О вспышке?.. Какой?.. Погоди, где Эми и Рори?        – Солнечная вспышка, огромной мощности. Мы шли прямо на нее, потому что система предупреждения была отключена. Не знаешь, почему?       В этом вопросе слышалось столько неподдельной иронии, что Доктор смутился.        – Н-не имею ни малейшего представления, – пробормотал он, отводя глаза.       ТАРДИС улыбнулась.        – Ну конечно. В любом случае, попадание под прямой удар могло иметь катастрофические последствия. Я изменила курс, но волна нас все-таки задела.        – Конечно! Удар такой силы должен был перегрузить всю электронику, а матрицу на несколько секунд изолировать, – продолжил за ней Доктор. – И тогда сработал защитный протокол. В случае аварийной изоляции матрицы, чтобы избежать потерь энергии, он прекращает ее подачу к системам, контролирующим пятое измерение, оставляя только консольную комнату. Все остальные помещения временно перестают существовать…       Он умолк, когда до него дошло. Он отшатнулся, растерянно оглядываясь вокруг.        – Эми и Рори были в своей спальне… – тихо сказал он, обходя консоль по кругу. Дойдя до кресел, он рухнул в одно из них и посмотрел на свою вечную спутницу. – Где они теперь?        – Я не успела отключить защитный протокол, но успела задействовать экстренное перемещение. Они там, где их комната еще существует.        – Значит, они в другом времени. В любом времени!        – Лишь в том, к которому они привязаны.       Доктор провел ладонью по лицу.        – Но они не привязаны ко времени. Они путешественники во времени! – воскликнул он, но осекся, наткнувшись на ее осуждающий взгляд. – Ладно, хорошо, предположим, они привязаны к тому времени, в котором жили. Не побывали, а именно жили. Рори прожил почти две тысячи лет, начиная со 102 года нашей эры! Да, это было в другой версии реальности, но воспоминания об этой жизни у него сохранились – а значит, теоретически, это происходило на самом деле. Эми… Эми всю жизнь прожила рядом с пространственно-временной трещиной, вся Вселенная проходила через нее, она может быть где угодно!        – Доктор. Не подчиняйся эмоциям, помнишь? – она снова улыбнулась, выглянув из-за прозрачной трубы двигателя, в которую все это время рассматривала свое отражение. Доктор краем сознания отметил, что она говорит и действует уже гораздо увереннее, чем при их прошлой встрече. ТАРДИС учится быстро. Невероятно быстро.       Он сделал глубокий вздох и постарался взять себя в руки.        – Так, ладно. Что мы имеем? Мы имеем две проблемы: как вернуть Эми и Рори и как вернуть тебя в сердце корабля. Что у нас есть для решения этих проблем? Мертвая машина времени с неработающим сканером, звуковая отвертка, которая тут не поможет, и душа ТАРДИС в уплотненной визуальной проекции, – он взглянул на нее с хитрой улыбкой. – Мм. Что ж, у нас есть душа ТАРДИС.        – Ты быстро учишься, мой Доктор, – она лукаво склонила голову набок. – Вторую проблему я решу сама. А пока мы найдем Красавчика.        – Это попытка обнадежить меня или снова твои штучки «мы были там через три минуты»?       Она промолчала. Только улыбнулась и нежно коснулась пальцами стеклянной поверхности консоли. По комнате разлился золотистый свет, с тихим гудением машина ожила.