По следам хищного зверя

Тор доверял Локи. Одинсон мог следить за каждым его шагом, предугадывать мысли, внушать действия, но не делал этого. Не делал, потому что верил, как себе, и надеялся, что его пятнадцатилетний подросток в состоянии принимать решения, а если Локи понадобится помощь, то он обязательно о ней попросит. Зря, Тор надеялся очень зря. Хель, в ужасе бежавшая от кого-то или чего-то, заставила гуляющих местных напрячься, посему Тор не мог незаметно и быстро оказаться в ее доме. Пришлось делать вид, что он куда-то быстро идет, хотя на деле хотелось рвануть, что есть мочи, но если бы кто увидел, то проблем точно не оберешься. Одинсон в момент приметил на лице ведьмы алеющий синяк, а еще она как-то странно прижимала левую руку к груди, возможно, рука была сломана. Еще по дороге Тор слышал, как в небольшом домишке Хель разбивается посуда, трещит дерево, мнется пластик. То, что находилось внутри, бушевало, рвало и метало. Хель молила быть осторожнее, не входить внутрь невооруженным, но Тор сам по себе был внушительным оружием. Как только дверь отворилась, шум внутри стих. Поваленная мебель и осколки посуды хаотично валялись на полу, из старенького дивана выдран клок ткани с поролоном, люстра висит на честном слове и карниз переломан надвое. За перегородкой в коридор, ведущий в ванную, Тор услышал слабое шебаршение. Готовый атаковать, Одинсон тихо, почти не дыша прошел по залу и медленно заглянул за перегородку. Сидя на полу, Локи держал в ладонях внушительный осколок зеркала и внимательно разглядывал в нем себя. По его запястьям струилась темная кровь, тонкие волоски на затылке ощетинились, а плечи и спина были напряжены. - Локи? – Тор подошел вплотную. Ему совсем не нравилось, что острое зеркало впивалось в Локи и продолжает резать кожу. - Не трогай меня, - спокойно ответил Локи. – Дай еще пару минут. Одинсон, присев на корточки рядом, обратил внимание на отражение Локи в зеркале. На миг Тору показалось, что из осколка на него смотрит далеко не человек, а нечто страшное, холодное, с мутными болотными глазами, как у утопленника. Ни единой эмоции и расфокусированное зрение, обычно так выглядят мертвецы. Тор не боялся, но увиденное было, как минимум, неприятным. Наклонившись вперед, Одинсон посмотрел в лицо Локи, но с тем, хвала богам, было все хорошо. Как и было обещано, через три минуты Локи выронил зеркало, которое разлетелось на десятки мелких частей, громко выдохнул, закрыл глаза и прислонился головой к стене. - Я держу, - прохрипел он. – Держу его. Тор не мог связать воедино свои инстинкты. Вроде бы перед ним его воспитанник, человек, которого он знает добрых восемь лет, живет с ним бок о бок, но в то же время это не он. - Кого держишь? - Не знаю, - сглотнув, ответил Локи. – Но его здесь быть недолжно. Тор чувствовал, как по венам расходится гнев. Жгучий, ломающий, горячий. Локи сознательно подверг себя опасности, не подумал, не спросил, предал доверие. Хотелось кричать, разломать остатки того, что осталось в доме ведьмы, дать непослушному ребенку затрещину и посадить под домашний арест, но так дела не пойдут. Отец Тора часто говорил, что гнев – удел слабых людей, ярко желающих держать окружающих под контролем. Тору требовался контроль над Локи, но не таким способом. - Я жду объяснений, - строго, но спокойно оповестил Одинсон. - Внутри меня… - начал Локи. – Внутри кто-то есть, я слышу его мысли, помимо своих. Ему страшно, он чувствует боль, - Локи кивнул на порезанные ладони. – Зато не чувствую я. Вообще не могу двигать пальцами, они больше не принадлежат мне. Сначала он полностью захватил меня, а я… Это так странно. - Ты можешь избавиться от него? Что за глупый вопрос? Тор отлично понимал, что Локи – обычный человек, не справится с этим, нужно искать мага, знахаря, врача, да хоть ведьму, но опять же та, что имелась в наличии, не подходила. - Мне потребовалось много сил, чтобы понять, что я – это я, - пояснил Локи. – Нет, я не могу. И как эта чертовщина добралась до Локи? Такое случается редко, но, как говорится, метко. Обычно, перед вытеснением сознания появляются симптомы. Их можно не заметить, но Тор бы учуял. Люди привыкли называть таких людей психами, доктора психически больным, а лояльные люди душевно больными. Последние, кстати, были ближе всех. Раздвоение личности, шизофрения, голоса в голове, галлюцинации – многие считают это проделками воспаленного мозга, в реальности все проще. - Я схожу с ума, да? Локи признавал это. Не зря же говорят, что настоящий псих никогда не признается, что он псих, а, значит, Локи был еще тут, мог контролировать то, что сидело у него внутри. Невероятно, удивительно, если бы кто сказал Тору, что Локи сможет удержать внутри своей головы еще кого-то и не тронуться, то он бы не поверил. Обычно, люди дают трещины еще в самом начале, а потом их разум переходит во власть кого-то другого. Кого-то, как сказал Локи, кого здесь быть совершенно не должно. - Нет, вставай, - не осведомившись о самочувствии подростка, Тор резко поднял того за локоть и потащил вон из дома. С такими вещами не шутят, их нужно решать сейчас, без отлагательств. Как и ожидалось, на улице их поджидала бледная, как смерть, Хель. Приметив Локи, она было дернулась бежать, но утробный рык Тора остановил ее. Если Одинсон не может обуздать животное внутри себя, то лучше подчиниться и молчать, пока не попросят об обратном. В машине Локи, накрепко пристегнутый ремнем безопасности, клевал носом и временами в панике открывал глаза, дабы посмотреть на себя в зеркало заднего вида. Это помогало ему, и Локи, убедившись в реальности происходящего, проваливался в небытие раз за разом. Хель, сидевшая на заднем сидении, нетерпеливо ерзала из одной стороны машины в другую, что опять же не на шутку бесило Тора, но он молчал. В его состоянии лучше вообще ничего не говорить. Он знал, чего хочет ведьма – подробностей, но она получит их только в конечном пункте их незапланированного путешествия. - Так куда мы едем? – еле слышно спросила Хель, когда они пересекли черту города. - В больницу, - бросил Одинсон. - Все так плохо? – Хель понимала что плохо, но неужели Тор не в состоянии излечить недуг Локи с помощью своих сил? - Это для тебя, - а вот как раз-таки Хель Тор помочь не мог. - Я… Нет, не стоит, - запротестовала она. - Я и не спрашиваю, а ставлю перед фактом, - сидели бы они сейчас за столом в гостиной, и пророни Одинсон это фразу, Хель бы точно отвесила комментарий на тему излишнего пафоса. - У меня нет страховки, - почти шепотом добавила ведьма. Тор, недоверчиво взглянув на нее через плечо, вернул свой взгляд на дорогу. Тащить Локи в больницу – дело гиблое, посему Тор, заперев машину снаружи и нацелив свои инстинкты на одного крайне любознательного черноволосого подростка, повел Хель внутрь госпиталя. Она, стоит отдать должное ведьмовской проницательности, больше ничему не сопротивлялась. Тор успел один раз сходить к машине во время рентгена и два, пока Хель накладывали гипс, во все три раза Локи находился в бессознательном состоянии, ведя бесполезные переговоры с ментальным гостем. Суровое молчание и тяжелая энергия, исходившая от Одинсона, добивала в Хель все доброе и человеческое. Ей хотелось раскаяться, но был ли в этом смысл? Она держала рот на замке, не поднимала глаз и лишь согласно кивала, на рекомендации врачей. Через некоторое время, когда гипс был наложен, инструктаж проведен и составлен график будущих посещений травматологии, Хель стала чувствовать себя еще хуже. Нет страховки – нет медицинской помощи, и никакими призывами к клятве Гиппократа тут не поможешь. А если же страховки нет, а услуги были оказаны, то жди счет, который в итоге не сможешь оплатить. - Я все отдам, - с уверенностью сказала Хель, когда Тор безоговорочно достал из бумажника кредитную карту, на что получила в ответ уничтожающий взгляд. - Не выводи меня из себя, - на выдохе ответил Тор. – Не доводи. Она бы и правда все отдала, если затянуть ремень, то Хель хватило бы года, может, чуть меньше. Бог с ним, что от домашней утвари мало что осталось, ей есть где спать, до ванной Локи не добрался, а найти целую посуду не составит особого труда. Главное, чтобы шли заказы. Тор вновь не оповестил, куда они едут, но ясно, что не обратно. На одной из развилок, Одинсон резко вдарил по тормозам и нервно закусил губу. В его голове происходил сложный мыслительный процесс, который не приносил результатов. - Ты должна знать, - Тор обратился к Хель. – Клинт возил тебя к Марьям. Направо или налево? Хель молча указала влево. Она искренне боялась эту женщину, даже те, кто не верит в нечисть, назвали бы Марьям ведьмой. Яркая южная внешность, темная кожа, вьющиеся густые волосы, пышное тело и непонятные наряды с кучей неподходящих друг другу украшений. Марьям говорит с грубым акцентом, всегда смотрит в глаза, жутко улыбается, а еще у нее золотой зуб. Золотой зуб, мать его! Хель передернуло от одного словосочетания. Как ни странно женщина ждала их. Хель не видела, чтобы Тор совершал звонки, хотя он мог сделать это, пока врачи осматривали ее страдальческую руку. Черные глаза Марьям внимательно следили за тем, как Тор нервно паркуется рядом с гаражом. На лице ведьмы не было ни тени улыбки, отчего Хель хотелось провалиться сквозь землю. При первой их встрече Марьям без лишних прелюдий оповестила Хель о ее бездарности и наивности, а еще назвала глупой девчонкой. - Я же не зря привез его? – без приветствий начал Тор. Марьям шагнула от двери в сторону, пропуская Одинсона, на чьих руках лежал Локи, внутрь. На Хель она даже не взглянула. Марьям на распев несла какую-то тарабарщину, крутилась вокруг лежавшего на полу Локи, коего она заключила в витиеватый рисунок, и обмахивала его чем-то вроде веника. В доме пахло благовониями, жженым сеном и скотом. Связывать последние два запаха Хель не хотелось, но бурную фантазию, порой, не остановить. Тор, казалось, и вовсе не двигался. Он больше не скрывал себя, не пытался успокоиться, и его горящие глаза наводили на молодую ведьму ужас. Изогнувшиеся тело Локи затряслось в припадке. Марьям, выругавшись на своем, со всей силой ударила Локи осыпающимся веником и запела громче. По лицу Хель покатились слезы, и она, не выдержав давления, без предупреждения вышла во двор. Ей нужны свежий воздух и одиночество. - Если я помогу, - Марьям ехидно уставилась на Тора. – Что получу взамен? - А что нужно? – без промедлений спросил Тор. - Его, - ведьма указала на Локи. – На время. Оскалив клыки, Тор тяжелой поступью подошел к Марьям: - Шутить вздумала? – огромного терпения и силы стоил этот вопрос. - Нет, большой зверь, ребенок мне нужен. Одинсон дрожал от злости. Нельзя убивать ведьму, особенно такую, как Марьям, даже если она того заслуживает. - Что происходит? – хлопнув входной дверью, в комнату вошла миниатюрная копия Марьям, только куда ухоженнее, стройнее и моложе. Пока копия Марьям и сама Марьям препирались на одном им известном языке, Тор сжимал и разжимал кулаки с такой силой, что ногти впивались в кожу. Был бы рядом Клинт или хотя бы Тони, он бы попросил их хорошенько вмазать ему по лицу. - Прекратите! – взвыл Тор, когда Локи, продолжающий извиваться, захрипел от удушья. – Какого черта ты с ним сделала?! - Э, большой зверь, не я, а та глупая девчонка. - Уходи, мама, - копия Марьям выталкивала ее за дверь. - Джади сделает хуже, - с самодовольным видом рявкнула Марьям. – Джади не слышит, не видит, не знает. - Да-да, мама, я поняла. Закрыв дверь на щеколду, Джади подбежала к Локи. Из ее уст заклинания походили больше на молитву, чем на проклятия Марьям, и никакого веника в руках у нее не было. Бережно держа Локи за плечи, Джади чеканила одни и те же слова, пока встрепанный и синеющий от удушья подросток не расслабился. - Он?.. – Тор не знал, что сказать, но что-то было точно нужно. - Тихо, - протянула Джади. – Украденный дух должен найти дорогу в покой. Теперь трясло Тора. То ли злость, то ли волнение, то ли страх, то ли все вместе. Замена Марьям оглаживала руки Локи и шептала, но что, Одиснон не смог разобрать. - Мальчик будет в порядке, - она поднялась на ноги и отряхнула колени. – Если мальчик хочет практиковать общение с духами, то должен, выбирать их, ждать и отдать свою жизнь сильному. – Джади оглядела Тора с ног до головы. – Тебе. Ты подходишь. Сможешь его удержать. - Ты же знаешь, кто я? – зачем-то спросил Тор, хотя не понимал ни единого слова, произнесенных ведьмой. - Большой зверь, - кивнула Джади. – Духи обходят вас стороной, поэтому ты подходишь. - Если честно, то я ничего не понимаю, - обойдя девушку стороной, Тор подошел к Локи. - Мальчик – сосуд, - Джади нахмурилась. – Редкий дар, сложный, многое в нем неправильно. Мальчик держит духа в руках, отдает ему часть себя и слышит. Мальчик может отпустить духа, может отдать другому, может оставить себе. - Но зачем? – Одинсон аккуратно вернул Локи к себе на руки. - Дух - не человек, дух – сила, - с почтением проговорила Джади. – Он власть, возможность и знание. Только сосуд может впустить в себя духа, больше никто. - Это для этого он понадобился твоей матери? – Джади кивнула. – Чертовщина какая… - Мама может призвать старшего духа, мудрого, выведать у него тайны, а мальчик отпустить, чтобы больше никто не узнал. - Отдать жизнь сильному – о чем это? - Не умею, - ведьма раздосадовано покачала головой. – Мальчик совсем маленький, не может справиться с энергией, она погубит. Нужен тот, кто разделит, примет боль, не получив знания. - Кто же на такое подпишется? – с тяжестью усмехнулся Тор. - Никто, поэтому такие, как мальчик, либо не пользуются, либо погибают. У Тора шла кругом голова. Даже для его нестандартной жизни все было слишком круто и запутано. - Хелен – ведьма крови, Хелен – темная, она знает и сможет. - А вы у нас светлые? – Одинсону хотелось уйти, уйти, как можно быстрее. - Мы близко к природе, темнота страшит нас, - Джади не поняла и толики иронии. - Послушай, - Тору пришла в голову отличная мысль. – А можно быть… Сосудом и ведьмой одновременно? - Нет, - Джади отрицательно мотнула головой. – Это отдельный дар, древний, шаманский. Ему не нужны слова, травы, земля и огонь, сосуд силен внутри. - Если Локи родила ведьма, и он, как ты выражаешься, сосуд, то, значит, он не унаследовал ее способностей даже скрытно? Это было хорошим шансом. Шанс, который решал одну проблему и с лихвой давал другую, но Тор будет разбираться со всем по мере поступления. - Нет, - Джади широко улыбнулась недалекости Тора в этом вопросе. – Глупый большой зверь хочет дать мальчику долголетие. Глупый большой зверь любит мальчика, - она протянула Тору руку. – Дай посмотреть. Тор протянул свою руку в ответ. - Я тоже хочу получить кое-что взамен, - помедлив, сказала Джади. – Когда мальчик будет большим зверем и сумеет овладеть даром, приведи его ко мне. Я помогла тебе – вы поможете мне. - Лет через пятнадцать встретимся, - грубо ответил Тор, направляясь к выходу. Он всегда говорил, что иметь дело с ведьмами только себе во вред, теперь он убедился в этом окончательно. - Эх, большой зверь, ты даже не представляешь, как скоро мы увидимся, - задумчиво произнесла Джади на своем языке.