На скорости

      Так уж вышло, что в их семье было три беды: упрямство, привычка сообщать плохие новости, прежде чем кто-либо переступит порог дома, и упрямство в сообщении новостей на пороге, когда уже энное количество раз они просили друг друга о возможности хотя бы снять верхнюю одежду и удобно устроиться на софе, дабы морально подготовиться и в итоге трезво оценить ситуацию. О том, что что-либо из этого списка (если не все три пункта) будет сегодня соблюдено, Коул не просто догадывался — знал. На это указывало всё, начиная тягучим плазмообразным воздухом, давящим на лёгкие, и заканчивая встретившимся по дороге домой автоинспектором, чья огненно-рыжая шевелюра, казалось, выжгла отпечаток на сетчатке. Не то чтобы парень был из числа суеверных, просто…       Домой как-то не хотелось.       И не зря.       Он ожидал всего: известий об их внезапном банкротстве, о смерти кого-то из родителей, чёрт возьми, — всего. Но новости были лучше ожидаемых. Или хуже. Ощущения, во всяком случае, были похожи на нечто среднее между шиной, внезапно лопнувшей во время движения по автостраде, и японским харакири.       Мысли в голове Коула были похожи на пчелиный рой под никотином — лихорадочно-быстрые и ленивые одновременно: «Тётя Харриет. Рак тёти Харриет. Кентон. И как знал, что входить нужно через чёрный ход».       − Почему не можете поехать вы? — первым делом спросил он. — Вам не кажется, что это, как минимум, нелогично — посылать не самого любимого племянника через весь штат для… Чего? Как сиделку?       Нельзя сказать, что судьба родственницы была ему безразлична. Даже больше: он бы расстроился, сообщи ему мать о безвременной кончине своей сестры. Но не так чтобы очень сильно. Как расстраиваешься из-за поцарапанной о гвоздь коленки — больно, но знаешь, что заживёт через пару недель, не оставив и шрама. Всё-таки напрямую они не общались с его одиннадцати лет.       — Нет, разумеется, — фыркнула мать, едва заметно качнув головой. — Если бы ей нужна была сиделка, она бы её наняла. Я бы помогла, в крайнем случае. Ей нужно что-то вроде моральной поддержки. Родственной. Но ты же знаешь, как идут у нас дела. Что мы не можем сорваться и приехать к ней. А ты идеальная кандидатура.       — Чем же? — выдал в материнской манере Коул, взмахнув для убедительности руками. Но не слишком убедительно, видимо. На его жест женщина ответила поджатыми губами.       — Я хочу поехать, милый, — внезапно изменились и выражение лица, и голос. — Но не могу, понимаешь? И не знать, как она, тоже не могу. А вы с ней… мне показалось, вы очень сблизились тогда, когда ты гостил у неё в последний раз. Неужели не помнишь? Ты же уезжать не хотел.       Глаза, которые её подчиненные и некоторые конкуренты называли «акульими» за серый цвет и чувство страха, являющееся им, стоило только их обладательнице сфокусировать на них взгляд, взволнованно бегали по лицу сына, пытаясь уловить в его чертах хотя бы толику участия. Их радужки вдруг показались Коулу заметно потемневшими и потухшими от внутренних переживаний. И парень понял, что для матери его согласие на поездку очень важно и что он будет последней сволочью, если откажется.       − Я же не для баловства ждал этих каникул, − вздохнул он, подходя к той самой софе и беря руки сидящей женщины в свои.       − Я знаю, милый…       − Но я поеду.       И не потому, что его мама умелый манипулятор как в деловых сделках, так и в семейных вопросах. Просто с тёткой действительно в своё время сдружился. А ещё Коулу захотелось опробовать её местное бездорожье.

***

      Белоснежный Додж Челленджер припарковался около небольшого, но довольно богатого с виду дома. Пару минут ничего не происходило, а потом из машины вышел Коул. Его светлые волосы развевались от сильного ветра, а тонкие губы были слегка сжаты. Парень достал сигареты и, оперевшись о капот машины, закурил. Создавалось ощущение, что он не очень доволен своим пребыванием в Кентоне. И это ощущение не обманывало. Коул был крайне огорчен тем, что вместо того, чтобы гонять по дорогам в родном городе, с родными, так сказать, соперниками, ему приходится стоять тут и думать, что сказать тёте Харриет. Но, с другой стороны, всё не так уж и плохо. Новые трассы — отличный способ улучшиться в езде и проверить способности. Да и тётя Харриет, как ни крути, родной человек.       Затянувшись последний раз, Коул выбросил сигарету и направился к высокому темно-зеленому забору. Нажатие двумя пальцами на звонок, располагающийся на калитке, — и ворота, ведущие в гараж, разъехались в разные стороны.       Коул усмехнулся и, быстро сев в машину, загнал её в гараж. И, уже выходя из бетонного помещения, столкнулся с бледной осунувшейся женщиной, которая вышла его встретить.       — Коул, дорогой, здравствуй, — прозвучал её хриплый голос.       — Тётя Харриет... — тихо отозвался Коул и был тут же заключен в крепкие объятия.       Всё-таки не зря он приехал. Определённо не зря.

***

      Знакомая ещё с детства комната. Бежевые, с зелёным орнаментом внизу, обои, зеркальный потолок, в котором отражался тёмно-синий деревянный пол, хаотично усеянный светлыми точками, будто звёздами, и просторное окно. Это всё, что напоминало Коулу о его пребывании когда-то здесь, ибо все предметы мебели были заменены на новейшие. Просторная кровать из белого дерева у стены, из такого же материала тумбочка рядом и комод. У окна находился зелёный диван, а перед ним — стеклянный журнальный столик. На стенах кое-где висели светильники в виде свечей.       Коул уселся на кровать и принялся вертеть в руках телефон. Было скучно, и парень искал для себя занятие. Дело в том, что тёте Харриет стало плохо и она отправилась спать, попросив Коула не скучать. А парень и рад бы, но обстановка вынуждает.       Внезапно Коул вспомнил, что в его телефоне есть номер Эрика, добродушного улыбчивого парня, который всегда спешит на помощь. Раньше, когда Коул приезжал к тёте, они с Эриком постоянно проводили время вместе.       Немного помедлив, Коул нашел нужный номер и, собравшись с мыслями, нажал пальцем на изображение телефонной трубки.       Гудок.       Коул крепче сжал мобильный.       Ещё гудок.       Шумный выдох.       И ещё гудок.       — Алло, — раздался радостный возглас на том конце.       — Эрик, привет, это Коул.       — Коул, дружище, привет, ты в городе?       От того, как радостно заговорил с ним Эрик, парню стало намного легче, и он, расслабившись, ответил:       — Да, представляешь, приехал на каникулы к тёте. Эрик, может, прогуляемся, как в старые-добрые времена? — говорить теперь было легко.       — Конечно, о чем речь. Ты ещё помнишь, где находится наше место?       — Обижаешь.       — Тогда через полчаса там, — весело сказал Эрик и отключился.       Коул ещё около пяти минут задумчиво вертел в руках телефон, после чего поднялся, улыбнулся себе, глядя в потолок, и пошёл к выходу из дома.       Не зря он приехал.