Сила ненависти и её последствия

      Ноги трясутся, слава Богу, что на мне длинное платье. Ян был прав при выборе его фасона. Оно мне очень нравилось, не демонстрировало что-то лишнее и окутывало меня лёгкой тайной. Тёмно-синего цвета, с мелкими блёстками на груди. Оно было на бретельках в стиле русалки. Спина открыта, но не совсем: лёгкий узор украшал мою кожу. Полный набор загадочности и недоступности. Я старалась выровнять дыхание, постоянно хватая ртом воздух и теребя подол платья в руках. Ян сжал моё запястье в попытках сгладить моё волнение, но сердце по-прежнему тарабанило волнующую песнь.        Мы ехали в лимузине, погружённые каждый в свои мысли. Я прокручивала вновь и вновь свою легенду рождения, жизни и, в конечном итоге, знакомство с Миллером. Всё банально, никаких прикрас. Легко запомнить и так же легко навесить ложь на уши любопытных. Главное в таком деле — не подавать виду хоть на малейшую искорку волнения.       — Ты всё помнишь? — я оторвалась от окна и вцепилась взглядом в зелёные глаза Яна. Два омута моего спасения или же наоборот…       — Да, — спокойно ответила я, хотя внутри кричала в панике. За окном показался народ. Куча людей стояла у шикарного особняка, габариты которого были больше нашего в три раза. Столько машин, людей, журналистов, фотографов я не видела ещё никогда.       — Успокойся, всё будет хорошо. Ты ведь сама этого хотела. Отступать уже поздно, — Миллер закурил, пока было время, хотя, скорее всего, он тоже нервничал.       — Может, ну его? Я увидела сестру вживую, у меня ничего не ёкнуло… Разговаривать с ней нет смысла, это я уже поняла. Она обо мне ничего не знает… Так что…       — Прекрати, что за ребячество? Я тебя предупреждал ранее, что эта идея глупая, на что ты ответила мне упрямством. Теперь пожинай плоды, — сделав всего пару затяжек, Ян потушил окурок в пепельнице и вновь обратился ко мне.       — Да, ты прав, извини, это минутная слабость. Надо всё довести до конца, — успокаивала я себя.       — Руби, пообещай мне, что после этого вечера твоя душа успокоится, и мы исчезнем из этого проклятого города, — с самого первого дня своего кошмара я мечтала об этом, мечтала исчезнуть, раствориться в расстоянии. Надо лишь перешагнуть эту ступень, облитую ненавистью и тягучей тиной.       — Обещаю, — он поцеловал меня в лоб с нежностью и теплотой.       Я едва улыбнулась в благодарность. Если бы не он, я бы как трусиха убежала отсюда куда глаза глядят. Но Ян не позволит, его рука всегда остановит и направит куда надо. Он был прекрасен во всём. И мне приходилось сдерживаться, чтобы не наброситься на него и не задушить в объятиях, настолько сильно меня переполняли чувства к нему…       Машина замерла, и на неё тут же обратили все внимание. Ян ещё раз бросил на меня короткий взгляд и следом потянулся к дверце. Через секунды свежий воздух ворвался в салон, и Миллер вышел под тысячи вспышек фотокамер. Его рука любезно помогла мне вылезти из лимузина. Мне пришлось нацепить голливудскую улыбку и не противиться яркому свету, бьющему по глазам. Я крепче вцепилась в руку Яна и уже в полный рост встала перед голодными глазами «зрителей». Нас снимали, фотографировали, кто-то что-то вслед кричал, спрашивал, столько шума… Можно сойти с ума. Моя нога чуть подкосилась, но Миллер держал меня так крепко, что никто и не заметил моей неуклюжести. Мне стало стыдно, поэтому я встряхнула головой, отметая все страхи по углам, и последовала за Яном. В голове встал образ Маи. Насколько сильно она держалась вчера, вокруг неё словно вертелись чертята, помогающие ей так стойко бороться с Миллером. Во мне же это тоже должно быть.       — Продолжай в таком же духе, — прошептал Ян мне на ухо. И я продолжила играть роль принцессы голубых кровей.       Мы вошли в особняк. Стоящие поблизости люди обернулись поприветствовать нас, а после вернулись к своим собеседникам. К нам подошла пожилая пара, с которой мы, вернее Ян, завязали беседу. Разговор был настолько скучным для меня, что я напрочь забыла о словах Миллера об этикете и шарила глазами по залу. И я встретилась взглядом с Маей. Она улыбалась мне как гадюка. Мурашки поползли по коже от её пристального взгляда, наполненного ядом. Просто так оторваться не было сил…       — Ведь так? — меня встряхнул Ян, и я премило заулыбалась, будто слышала, о чём они говорили, и это меня вдруг чуть засмущало. — Простите нас, нам надо ещё кое с кем поздороваться, — Миллер увёл нас от пары, не подавая вида, но я чувствовала его напряжение. Он взял бокал шампанского, я проделала то же самое. — Что ты творишь? Хочешь, чтобы тебя посчитали странной?       — Извини, но эта беседа была до жути скучной, — я махом осушила бокал, понимая, что так делать не следовало. — Всё, я обещаю взять себя в руки.       — Руби, ты меня убиваешь, — Ян вдруг заулыбался, что ещё больше меня запутало.       — Что?       — Ты очень милая, — он поправил мой локон, который нагло лез в мои глаза. — И след простыл от той, что жаждала мести и правды. Прям воробушек замерший.       — Неправда! Я нисколько не воробушек! Я просто на чужой территории! — вспыхнула я.       — А когда ты была на своей? — в глазах Яна блеснуло зелёное лезвие азарта. Он специально злил меня, провоцировал, а я только сейчас это поняла.       — Никогда, — покорно отозвалась я.       — Тогда в чём дело? Воробушек или же акула? Здесь хищники, и ты, прошу заметить, одна из них. Будешь умнее их — выживешь, нет — тогда будешь съедена.       — Это в твоём репертуаре. И кто же ты в мире животных? — усмехнулась я.       — Я — человек разумный, с хваткой, как у льва, — Ян обнял меня за талию и не спеша повёл вглубь зала.       — Ох, надо было догадаться, что ты выберешь царя зверей.       — Я выбрал такую же… Царицу, — игра в слова с Миллером отвлекла меня от реальности. Я расслабилась, как он и планировал. Стало даже свободно дышать. На миг я и вправду почувствовала себя царицей этого зоопарка. Зачем бояться, чего, кого? Всё равно игра ведь.       — Мне надо в дамскую комнату.       — Пошли, — игривые нотки в его словах могли намекать лишь на одно.       — Даже не думай.       — О чём это ты? Я просто провожу тебя, — мы отклонились от заданного курса и направились в дальний угол зала, где и обнаружили дамскую комнату. Миллер остался в зале, его кто-то тут же перехватил и уволок в беседе в сторону. С улыбкой я открыла дверь и сразу же заметила Маю, стоящую напротив зеркала. Настроение тут же испарилось. В принципе, так же быстро, как и появилось.       — Красивое платье. У Яна всегда был хороший вкус, — сказала она, глядя на меня через зеркало.       — Мне тоже нравится, — придя в себя, ответила я и направилась к умывальнику. Мая не спешила уходить и уставилась на меня, назло раздражая. — Слушай, не могла бы ты так на меня не пялиться? — не сдержалась я и выпалила совсем не то, что должна леди.       — Да я тут гадаю, что за игры вы затеяли. Ты ведь совсем не так воспитана, понятия не имеешь об этикете, о светской жизни и, тем более, о благотворительности. Я права? — Мая раскрыла свой маленький клатч, делая вид, что что-то ищет.       — Может быть, я просто не такой фанат показухи, как ты? Не пекусь за свою ложную репутацию? Не обманываю, не делаю больно людям? М?       — Ох, сгораю от любопытства… Что тебе наговорил Ян обо мне? Наверное, по его словам, я сущий ужас, — Мая вдруг поменялась в лице и спрятала «дружелюбную» улыбку, — но мне жаль, что меня недооценили, сестрёнка, — такого я не предвидела и осела на месте. — Что, язык проглотила? Я искала тебя, как только узнала о твоём существовании, если тебе интересно. Чуть расстроилась, узнав, в чьих ты лапах. Но… Может, обсудим это в другом месте, или ты предпочитаешь туалет для таких бесед?       — Мне надо поговорить с Яном, — я попыталась уйти, но она остановила меня, схватив за локоть.       — Если сейчас скажешь ему, он не пустит тебя. Более того — внушит о бесполезности этого разговора и, может, ещё наговорит гадостей про меня. Я знаю Миллера, та игрушка, которая ему нравится — его, либо ничья. Ты это и сама прекрасно понимаешь.       — А вдруг ты мне врёшь? Откуда мне знать? — я была забита в угол, и страх перед всем начинал меня надоедать.       — Дия, или как тебя сейчас зовут… Ты моя сестра, часть моей семьи. У тебя много вопросов, но ни Ян, ни кто-либо другой не сможет тебе ответить на них честно, кроме меня. Решать тебе, — Мая выпустила мой локоть, но я по-прежнему стояла на месте.       — Ответь сначала на один вопрос, в зависимости от твоего ответа я решу, уйти или пойти с тобой.       — Задавай.       — Что произошло между вами пару лет назад? Почему вы так друг друга ненавидите? — Было видно, что я задала правильный вопрос. Мая побледнела и отвела глаза в сторону, так что я не видела их ни в зеркале, ни перед собой.       — Ян Миллер убил нашего ребёнка. После обвинил меня в этом и вышвырнул из дома. Узнав об этом, у нашего отца случился инсульт, когда он был за рулём, в машине была мама. Как ты, наверно, знаешь, они погибли. Это полностью вина Миллера. Он уничтожил нашу семью. И я не удивлена, что он взялся за тебя. Возможно, он даже с самого начала знал, кто ты. Дия, — Мая подошла ко мне с полными слёз глазами, — беги от этого человека, он — манипулятор, тиран, он — жестокий убийца. Пошли со мной. Я докажу тебе.       Я упала мысленно в пучину. Кто прав? Где эта правда?! Другая сторона медали показалась мне куда хуже и опаснее… Я делала шаг назад, а Мая — шаг вперёд, давя на меня своими слезами. А что, если она говорит правду? Ведь отчасти Ян и правду такой… Но я не хотела, не могла в это поверить! Я бегала глазами по кафелю, будто взглядом собирала мозаику. Всё, что я знала, всё, во что верила, всё это рассыпается в моих руках, как песок на берегу моря.       — Нет… Нет. Я не верю тебе! — закричала я, отметая все плохие мысли. — Этого не может быть, он никогда бы так не сделал!       — Я смотрю, ты уже влюблена в него? Может, даже и любишь? Любовь слепа! Поэтому ты, как я… — Мая попыталась взять меня за руки, но я оттолкнула её от себя и перебила:       — Не смей! Как ты можешь врать о таком? Это ты — чудовище, не он! — Я и не заметила, когда начала плакать. Кажется, я сама себе это говорила. Меня убивало то, что я сомневалась. Лезвия внутри меня снова заработали, уничтожая внутри всё — душу, сердце. И снова знакомая мне боль…       — Я была на твоём месте, я знаю, что ты чувствуешь. Я хотела умереть, но потом я узнала, что у меня ещё осталась сестра. Я пришла к тебе вчера и увидела родимое пятно на твоей лодыжке, такое было у нашей мамы. Внешность, голос… Два плюса сложились. Зачем мне, по-твоему, врать тебе? Я просто хочу помочь тебе и забрать тебя в твой родной дом!