Сила ненависти и её последствия

       Моя целостность давно разрушена, а моральный компас лишился своих стрелок… Именно к такому решению пришла я по возвращении в особняк Валентайн. Безжизненной тенью я проникла в свою комнату и пассивно стала складывать вещи в небольшую сумку. Горечь в горле не давала мне покоя. Я пыталась сглотнуть её, как накопившуюся слюну, но она лишь с двойной силой продолжала сдавливать меня в свои тиски.       Я металась меж двух огней, пытаясь найти в одном из них убежище. Как же глупо это может показаться со стороны! Тот, кто наверху руководит моей жизнью, наверняка ещё тот шутник. Какая злая ирония и кривая, нездоровая улыбка на моём лице. Я всё больше ссылаюсь к одному выводу — я медленно схожу с ума. Оглядываясь назад, я поражаюсь самой себе — почему я всё ещё жива и терплю всё это? Или мне просто не хватает смелости покончить с этим, и я снова бегу в поисках удовлетворения своих надежд?       Я присела за письменный стол и принялась за письмо Мае. Я старалась писать ровно, но буквы то и дело подпрыгивали выше строки. Несколько слёз рухнули на бумагу, размывая чернила. Всего пару слов, и я искренне надеялась не причинить ими боль сестре. Поставив последнюю точку, я с облегчением выдохнула и взглянула на часы. С минуту на минуту она вернётся, надо было поспешить. С неожиданным энтузиазмом я принялась думать, где оставить мои каракули, чтобы их заметили. Решение пришло почти сразу.       Я осторожно открыла дверь комнаты Маи, словно боялась, что она уже там. Странно, но сестра всегда ругалась, когда я без стука заходила в её комнату, будто в ней что-то не так. Более того, если же я и находилась в её спальне, то не более одной минуты. Сейчас моё любопытство взяло верх, и я потратила драгоценное время на изучение комнаты сестры. Ничего, что могло мне показаться странным, не оказалось. «Значит, всего лишь причуды», — подумала я, положив письмо на кровать.       Табун мурашек прошёлся по моему позвоночнику, едва я услышала шаги за дверью. Я не планировала встречаться с сестрой, и тем более в её комнате. Стреляя глазами, я метнулась в шкаф и совсем по-детски спряталась за вещами, прикрыв за собой дверцу. Мая зашла в комнату, разговаривая по своему сотовому, и по интонации её голоса я поняла, что она далека от нормального состояния. Я наблюдала за ней через щель, отчего создавалось впечатление не совсем стандартной ситуации, например, игры в прятки. Закончив разговор, Мая остановилась посреди комнаты и, словно зверь, принюхалась, а следом поморщилась, как от неприятного запаха. Она выглядела, как разъярённый маньяк, потерявший свою жертву. Её взгляд остановился на шкафу, отчего моё сердце забилось в бешеном темпе. Я не могла поверить, что она настолько чувствительна к запахам. От страха я зажмурила глаза и постаралась даже не дышать. Услышав лёгкий скрип кровати, я распахнула глаза, вздохнув с облегчением. Мая читала моё письмо, но с каждой прочитанной строкой её лицо становилось чернее тучи. Буквально через несколько секунд она снова схватилась за сотовый.       — Эта паршивка сбежала! — воскликнула она, поднимаясь с кровати. Такой реакции я никак не ожидала, поэтому я выпала на некоторое время в осадок от происходящего. — Там был Миллер! Я тебе строго-настрого приказала не спускать с неё глаз! И что теперь? Вот и ищи! Сперва наведайся к Миллеру, потом езжай ко мне! И живее! — закончила она разговор и стала стаскивать с себя платье. Я с ужасом поняла, что сейчас она полезет в шкаф. Я по максимуму вжалась в стенку шкафа, как только она зашла в ванну.       Но и тут меня ждал сюрприз. Стенка оказалась не совсем стенкой. Я отодвинула перегородку и оказалась в другой комнате. Вся эта ситуация возбудила в моей голове страшную боль, от которой рябило в глазах. На ощупь я встала на ноги и прижалась к стене, переводя дыхание. Я услышала, как захлопнулась дверь, и мне стало чуточку легче. Руками я принялась искать выключатель. Пару раз я споткнулась о коробки и молила Бога, чтобы этого не услышала Мая. Но как только включился тусклый свет, это стало меня мало волновать. Передо мной открылась комната настоящего маньяка. То есть, моё раннее сравнение имело обоснованную почву. Все стены были увешаны фотографиями Яна. На некоторых из них была я, а на других приклеены фотографии сестры. Я подошла ближе и стала читать заметки, статьи, в которых говорилось о Миллере. «Мой, только мой!» — прочитала я на фото, где были Ян и я. Моё изображение было испорчено, зацарапано, а поверх эта надпись. Я не знала, куда спрятать свои глаза. Куда бы я не взглянула, я читала подобные надписи — «сдохни». На столе была груда бумаг, дрожащими пальцами я перебирала листки и нашла копии письма матери, что дала мне Мая в тот день. Было около нескольких вариантов их содержания. Мая обманула меня: то письмо писала она, а не мама!       Я прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать от ужаса. Голова закружилась, составляя все пазлы в картинку.       — Вечно ты всё портишь, — услышала я позади себя. От резкого поворота головы у меня потемнело в глазах. Передо мной стояла Мая. Её глаза были абсолютно чёрными, словно неживыми.       — Что это всё значит? — чуть было не по слогам спросила я.       — До сих пор ничего не поняла? Мне стыдно, что у нас одна с тобой кровь, — Мая стала ко мне приближаться, отчего мне пришлось пятиться назад. — А Ян ведь тебя предупреждал. Глупая ты девчонка. А знаешь, спасибо тебе за письмо, теперь мне будет легче от тебя избавиться.       — Избавиться? За что ты так со мной?       — За то, что жизнь мне поломала! — закричала она так, что в ушах зазвенело. — Сначала мать вечно скулила, что выбрала не ту девочку. Ах да, хочешь узнать настоящую причину, почему от тебя отказались? Да-да, именно отказались. Уж так получилось, что мы родились с дефектом: у одной малышки мозги не очень, а у другой совсем слабый организм. Вот и выбрали из двух зол меньшее. Да вот оказалось всё не так. Здоровы мы, как видишь.       — По тебе не скажешь, — пересохшими губами прошептала я.       — В чём-то ты права: тебя ведь не пичкали таблетками с младенчества, опасаясь, что отупеешь к пяти годам. Но суть уже не в этом. Видишь, какая гниль вокруг? Все боятся за свою репутацию, даже наши родители не побоялись выкинуть ребёнка, словно мусор. А сколько вариантов они придумали и пустили слухи о втором ребёнке… Я даже восхищалась первое время, считала себя особенной, пока мать не стала сожалеть о выборе, — Мая кидала на меня свой обезумевший взгляд, который заставлял сжиматься меня всё сильней. Каждое её слово резало меня, отчего мне хотелось сбежать и прекратить слушать это безумие.       — Ты больна, — выдавила я из себя. — Вся эта семья больна.       — Хоть в чём-то ты права. Хорошо у меня получается быть нормальной? Знаю, оценила, Миллер так уж точно, — Мая взяла в руки фотографию с Яном, и её лицо изменилось в ту же секунду. — А ведь знаешь, всё из-за него. Я всё делала для него… Когда я с ним встретилась, я решила, что вот оно, мои мучения закончились. Это было самое прекрасное время. Наша помолвка, родители наконец были счастливы. Но когда я узнала о его прошлом, вся идиллия вдруг превратилась в ад. Наши чёртовы родители слетели с катушек и запретили мне любое упоминание о нём… Снова слова о репутации, о смешении благородных кровей… Пришлось подтасовать карты. Помнишь их смерть? Моих рук дело, — произнесла она с довольной улыбкой на лице. — Чистая работа и никаких следов. В ту же ночь я примчалась к Яну с новостью о беременности. Он всё переживал насчёт родителей, и тогда-то я ему и рассказала, что сейчас они где-то горят в своей машине. Оказалось, не нужна ему моя любовь, и все старанья напрасны. Какой ребёнок, о чём ты, кричал он мне. И через неделю не стало малыша. Но я всё равно была не нужна Миллеру. Более того, он запер меня в клинике под большой жирной надписью о неразглашении, — Мая смяла фотографию в руках и с гневом отшвырнула от себя в сторону. — Что ты так на меня смотришь?! Думаешь, я чудовище? Убила своих родителей, ребёнка… Он должен быть со мной! Я никогда не остановлюсь, пока мы не будем вместе! Я вышла из этой гребаной тюрьмы только с этим желанием. У меня бы всё получилось, но тут снова нарисовалась ты! Я всегда знала, где ты и что с тобой, и искренне надеялась, что ты подохнешь на том матраце! Грязная шлюха! Но ничего, сегодня ты мне подарила идеальный шанс покончить с тобой раз и навсегда, — в руках сестры заблестел нож, который рассекал воздух в её резких движениях. Она загнала меня в угол, как бедного кролика, одно неправильное движение — и с меня снимут шкуру.       — Не делай этого, — следя за острым лезвием, прошептала я. — Жизнь достаточно меня наказала. Я уеду и больше ты никогда меня не увидишь, это я тебе обещаю.       — Ты мне можешь обещать всё, что угодно. Но Ян тебя не отпустит. Так же, как и я, — Мая кинулась на меня, и я еле увернулась от острия ножа. Силы наши были не равны, её сумасшествие давало ей горящую в венах энергию. Она рычала, словно зверь, и этот рык вселился в моё тело. Мы бились о стены этой комнаты, и ни одна из нас не позволяла быть поверженной. Собрав всю ненависть воедино, я откинула её от себя, копируя её рычание. Мая ударилась о стену, и я, не теряя ни секунды, рванула из этого проклятого места. Вылезая из шкафа, словно из пещеры, я была остановлена Маей, которая схватила меня за ногу и не позволяла двинуться вперёд. Я дёргалась, как червь на крючке, но с последним рывком мне удалось отбиться. Я вылетела из комнаты, не переставая ощущать рычание Маи за своей спиной. Мне удалось захлопнуть перед её носом дверь кабинета. И я тут же рухнула на пол, переводя дыхание.       — Ты никуда не сбежишь, дорогая моя сестричка. Ну же, давай поговорим, — стучалась в дверь Мая, меняя при этом голос. — Открой дверь, и мы с тобой обсудим твой уход… Из жизни! Открой! — билась она, как мотылёк о стекло. Я поднялась с пола, облокотившись о стол, и только тогда увидела на своих руках кровь, а после — рану в боку. Я потянулась к телефону, но он оказался не рабочим. Тогда я метнулась к окну, но, распахнув шторы, столкнулась с преградой в виде железных прутьев. — Отсюда нет выхода, — смеясь, продолжила нагнетать сестра. — Слушай, ты сейчас там ковер запачкаешь, а он дорогой, открой, а? По-хорошему прошу.       — Оставь меня в покое! — закричала я так, что горло захрипело.       — Я сейчас вернусь, милая моя, — неожиданно она ответила заговорщицким голосом, от которого я не ждала ничего хорошего. Я стала обыскивать ящики стола и в последнем, под пачкой бумаг, достала револьвер. Словно мышь, я подкралась к двери, и лишь моё глубокое дыхание могло выдать меня. Я прислонила ухо к двери и пыталась понять, где находится Мая, но тишина резала слух. Я протянула руку к дверной ручке, как в ту же секунду перед моими глазами из двери вырвался топор. Как в самом страшном сне, из щели на меня смотрела пара безумных глаз. — А вот и я!       Я направила оружие на сестру, но нажать на курок не смела.       — Девочка, убийство — не твой удел. Это мой конёк, предоставь это мне, — дверь превратилась в щепки, и на пороге стояла моя копия. Окровавленная сестра стояла и улыбалась, восстанавливая дыхание.       — Я не хочу этого делать, Мая, — сказала я.       — Честно сказать, мне тоже будет не очень приятно портить твоё личико, словно я себя кромсаю… Меня так бесит тот факт, что ты так на меня похожа. Такое бездарное отношение к такой внешности меня просто убивает.       Мы обе тяжело дышали и нервно поглядывали на оружие каждой. Первой дёрнулась она. Зажмурив глаза, я нажала на курок, и оглушительный выстрел прогремел, как гром. Секунду погодя я наблюдала, как тело моей сестры свалилось на пол. Хлопая глазами, я не верила, что всё взаправду. Я откинула револьвер в сторону и прошагала мимо, не чувствуя ничего, лишь, может быть, огромную пропасть внутри себя. Я задержалась около Маи и посмотрела на её обездвиженное тело. В её открытых глазах отражалось моё лицо. Я поморщилась от отражения, понимая, что больше никогда не смогу смотреть на себя без дрожи.       Прижимая рукой бок, хромая, я двинулась вперёд. В коридоре мой шаг замедлился, в ушах ещё звенел тот выстрел. Я вошла в свою комнату, взяла свой рюкзак и направилась прочь из этого дома.       Я спустилась по крыльцу и уселась на ступеньки, как ни в чём не бывало. Я ничего не ждала, ничего не хотела, я просто устала. Бок невыносимо болел, но эта боль не стоит даже близко с тем, что творилось у меня внутри. Пустота проедала всё, не было даже единой мысли. Кто бы мог подумать, что закончится всё именно так. Что этот клубок приведёт меня именно к такому концу. Я подняла голову к небу и долго смотрела на исчезающие звезды.       — Ну что, доволен представлением? — обратилась я к светлеющему небу. Моё внимание перехватил приближающийся чёрный джип. — А, ещё не всё, значит… — вставая, промолвила я.       Машина остановилась, и из неё вылез мужчина. Наверняка именно тот, с кем говорила Мая. Но я не ожидала, что следом выйдет Ян. Мои ноги резко подкосились, но я устояла на месте. Мне снова стало страшно. Миллер ударил мужчину по затылку, и тот упал на землю. Ян обеспокоенно посмотрел на меня и направился ко мне. Слёзы словно по сигналу стали застилать глаза. Мои эмоции пробились сквозь пустоту. Словно всё замедлилось, наш путь к друг другу растянули во времени. Ян вдруг что-то закричал и стал бежать, смотря мне за спину. Я обернулась, и ужас застыл на моём лице. Мая стаяла на пороге, облокотившись о колонну. В её руках был тот самый револьвер, который был направлен на меня. Её губы зашептали: «Не мне, так никому». И пуля, что вылетела из дула, пронеслась мимо меня, рассекая воздух. Когда обернулась обратно, закричала, не помня себя, я. Ян смотрел на себя, прикрывая рукой грудь. Он пошатнулся, теряя равновесие. Я успела подбежать и смягчить его падение на мокрую землю. Я сжимала его куртку в своих руках, дёргая его и бесконечно рыдая. Пытаясь прикрыть его рану, я бормотала бессмысленные фразы, не в состоянии связать их воедино. Мая скатилась по колонне и замерла, наблюдая эту картину с лёгкой улыбкой. А Ян смотрел на небо, и его зелёные глаза стали тускнеть так же быстро, как исчезали те самые звезды на небе. Я нашла его сотовый и вызвала помощь, умоляя, чтобы успела.       — Прости меня, прости… — шептала я, прижимая его к своей груди. — Не уходи, пожалуйста. Не сейчас, не здесь, не так! Пожалуйста… — его ресницы сомкнулись, лишая меня всякой надежды, оставляя меня совершенно одну без единого шанса на исправление своих ошибок.