Сила ненависти и её последствия

      Очередное утро вошло в окно моей палаты. Я никогда особо не жаловался, но это место начинало меня выводить из себя. Ещё одного дня я не выдержу в четырёх стенах и на этой, хоть и удобной, но не родной койке.       Моя рана ещё ныла, но позволяла мне двигаться, так что я твёрдо решил всё-таки уговорить своего лечащего врача выпустить меня на волю. У меня осталось столько нерешённых дел. Компания трещала по швам из-за моего отсутствия. Но не это я считал своей главной проблемой.       Руби. Каждый день она приходит ко мне, говорит всякие глупости, пытается отвлечь меня. Она чувствует свою вину, которой нет на самом деле. Единственный человек, который виноват в произошедшем — это я. Я, собственной эгоистичной персоной. Очнувшись, я благодарил всё на свете, что ту пуля словил именно я. Если бы иначе… Страшно даже подумать.       Руби узнала всю страшную правду в один миг, а потом ещё ей пришлось убить. Что сейчас творится внутри неё? Я так надеялся, что она сможет выстоять. Но при мне эта девчонка лишь искусно притворяется. Мередит часто рассказывает мне, как Руби просыпается среди ночи с дикими криками о помощи, а наутро забывает свои приступы. Когда я ещё спал беспробудным сном, Руби попыталась покончить с собой. Мередит смогла предотвратить этот страшный шаг в бездну. Однако, если рассуждать трезво и безо всяких пустых иллюзий, я уверен, Руби повторит попытку. Будь я на её месте, наверно, и я сам сошёл бы с петель такой жизни.       Я — эгоист, и сейчас я горжусь этим качеством. Я не могу отпустить её, позволить уйти именно так. Я обещал дать ей шанс, так что пора использовать последний козырь в моём рукаве.       — Ян, ты как маленький. Доктору лучше знать, когда тебя выписывать, — заключила Мередит, ставя пакет фруктов на тумбочку.       — А по-моему, мне лучше знать, готов я или нет. Сама посуди: ходить я могу, дышать дышу, рассуждаю адекватно…       — Насчёт последнего я сомневаюсь, а в остальном согласна. Кстати, раз уж мы заговорили об адекватности… Маи больше нет, Руби знает всю правду, так что же тебя заставляет отталкивать девочку? — Мередит, наконец, присела на край кровати и вопрошающе уставилась на меня.       — Я сам себя заставляю. Я не могу позволить себе снова привыкнуть к ней, — моя пауза дала понять мои намерения. Глаза тёти забегали в разные стороны. Она тщательно подбирала слова.       — Я не верю, что ты всё-таки хочешь это сделать. Ей нужен не доктор, а ты. Это как минимум бесчеловечно — поступать так без её на то согласия.       — Мередит, не стоит меня отговаривать, это пустая трата времени. Я связался с доктором Раинсом. Он уже в городе и ждёт только меня.       — Ты не Бог, Ян. Не стоит тебе этого делать, — Мередит снова попыталась меня отговорить, но только лишь начала меня этим злить.       — Ты поможешь мне или нет?! — твёрдо и даже грубо спросил я.       — Чего ты от меня ждёшь?       — В моём кабинете возьми папку, белую. Отдай её моему адвокату, он знает, что делать дальше. Завтра я уже буду дома, так что Раинсом будет у нас уже вечером. Убеди Руби на сеансы простого психотерапевта. На этом пока всё, — на одном дыхании выпалил я.       — Я тебя предупредила, этим ты себе сделаешь только хуже, — подымаясь, отозвалась Мередит. — Ты оставишь её совершенно одну, подумай хотя бы над этим.       — Не одну, ты отправишься с ней.       Я был рад снова оказаться в своём доме. Позволил себе запустить в свою голову иллюзию удобства и уюта. Но тяжёлые мысли всплывали каждый раз, когда я встречался взглядом с Руби. Какая она хрупкая… Смотрит на меня из-под тяжёлых век и боится каждого моего слова, переминаясь с ноги на ногу. Это даже стало меня умилять. Украдкой я кусал губы, сопротивляясь желанию заключить эту хрупкость в объятия.       — Ян, ты же не против, что я останусь в твоём доме? — спросила она меня, когда я сидел на кресле, изучая свежую газету.       — Ты можешь себе позволить любой дом. Теперь денег у тебя предостаточно. Но если тебе так хочется, то я не против, — я ненавидел себя за эти слова. Кажется, они мне совсем не помогали остыть душой и телом к этой девушке.       — Ясно. Что ты читаешь? — Руби присела напротив, и мои мысли смешались, а буквы на газете слились в одну чёрную полосу.       — Ты готова к приходу доктора? — не подымая глаз, спросил я.       — Да. Думаю, это неплохая идея, — спокойно ответила она. Её запах проник в мои лёгкие, и я чуть было не взвыл от отчаяния. Не контролируя своё поведение, я смял газету и подорвался на кресле, желая скорее глотнуть свежего воздуха. Холодной хваткой она остановила меня и в одну секунду сжала в своих руках.       — Что ты делаешь? — растерянно пробубнил я, стараясь унять стук своего сердца.       — Не уходи, не отталкивай меня. Мне без тебя не жить, никакого смысла нет. Но я же вижу, что ты тоже мучаешься. Только не могу понять причину. Объясни мне, я приму всё, что ты скажешь, только не режь меня неизвестностью. Я не могу больше слушать тебя в молчании, — она рыдала на моей груди, крепко сжимая рубашку. Я нервно сглотнул, не решаясь отстраниться. Мои руки обняли её, игнорируя запрет. Голова склонилась к макушке, и я втянул в себя запах её волос.       — Посмотри на меня, — потребовал я. Руби тут же подняла заплаканные красные глаза. — Ты же веришь мне?       — Да… — дрожа всем телом, произнесла она.       — Тогда всё будет хорошо, — я выжал из себя улыбку и постарался запомнить каждый сантиметр её лица.       — Доктор пришёл, — в дверях стояла Мередит. Наверняка она всё слышала, и меня неожиданно уколола совесть. Я стал сомневаться, но решение уже было принято.       — Иди. Приведи себя в порядок, через час я приду к тебе и всё объясню, — Руби, как маленькая девочка, обрадовалась. Глаза её посветлели и наполнились предвкушением. Она последний раз одарила меня взглядом и вышла из гостиной. Я упёрся в пол и терзал себя мучениями. Мередит покачала головой и тихо вышла, так и не проронив ни слова. Тяжело выдохнув, я попытался собрать остатки сил. Какое же я чудовище…       Доктор Роинсом приподнял свои седые брови, выслушав мои пожелания. Он заёрзал на стуле и в конечном итоге облокотился о стол.       — Мистер Миллер, пару месяцев назад, когда вы позвонили мне, я, честно говоря, не ожидал, что ваша просьба будет иметь такое содержание. Надеюсь, вы понимаете всю серьёзность и даже абсурдность вашего желания, — доктор снял очки и стал потирать свои линзы.       — Вы не сможете мне отказать, доктор Раинсом. Вы — лучший в своём деле, так что давайте обсудим остальные нюансы. Сколько вам понадобится встреч?       — Для начала мне надо с ней поговорить. Оценить её состояние. Изучив её дело, честно признаться, я был в шоке. Работы предстоит много.       — Она будет осознавать, что находится под гипнозом?       — Не могу ответить на этот вопрос однозначно, всё покажет наша встреча. Я могу забрать эти бумаги домой для изучения? — доктор указал на папку в моих руках, которую я тут же ему передал.       — В этом нет необходимости, завтра вы вылетаете в Калифорнию. Там и начнёте. Всё должно быть строго конфиденциально. В папке изложена жизнь, которая должна стать для Дии Валентайн реальностью, остальное должно исчезнуть.       — Сила гипноза не всемогуща. С ней должен быть человек, знающий эту жизнь и изложенную тут. Гипноз нужно подпитывать, если вы хотите, чтобы в один из дней Дия не очнулась.       — С ней будет Мередит, моя тётя. Она в курсе происходящего и сможет обо всём позаботиться. Так мы договорились?       — Сделаю всё, что в моих силах, — вставая с кресла, отозвался мужчина.       — Сделайте больше.       Попивая виски, я ждал, когда выйдет доктор Раинсом. Голова гудела так сильно, словно улей пчёл. Я убеждал себя, что правильно поступаю. Я хотел услышать подтверждение этого с уст доктора. Мередит сидела рядом, устремив взгляд в камин. Я не решался с ней заговорить, да и было ощущение, что она не станет.       — Мистер Миллер, — заходя в гостиную, доктор Раинсом присел со мной рядом, явно чем-то озабоченный. — Скажу вам честно, ваша бывшая невеста — очень сильная девушка. Она глубоко спрятала всё, что произошло с ней. Как только я докопался до этих воспоминаний, они, как язва, стали разрушать её. Это правильно решение — дать ей возможность жить без этого ящика Пандоры, — услышав эти заветные слова, с меня спали все терзания. — С вашего позволения, я проведу сегодня первый сеанс гипноза, но есть одна деталь.       — Какая? — внутри меня рассыпался мешок с иглами, я боялся, что он может сказать что-то невыполнимое.       — Ваше имя в её сознании мелькает очень часто. Оно является некой связью, нитью, что приводит Дию в состояния переживания прошлых событий. Поэтому я настоятельно рекомендую вам не появляться больше в её жизни, пока я не завершу своё дело. И, думаю, после тоже, — не хватало лишь грома за окном. Мередит еле слышно выдохнула, а я залпом осушил бокал.       — Мередит, собирай вещи. Завтра самолёт в Калифорнию. Доктор, дайте мне полчаса. Я хотел бы поговорить с Ру… Дией, — не ощущая своего тела, я вышел из гостиной. Где-то в глубине души я знал, что мне придётся расстаться с Руби раз и навсегда. Но предпочёл огородиться от этих мыслей. Сейчас они рухнули на меня разом, атакуя все клетки мозга.       Осторожно открыв дверь, я увидел Руби. Она спокойно сидела на диване, пока не заметила меня.       — Ян, когда я поговорила с доктором, мне действительно стало легче. Правда, есть ощущение, что я сумасшедшая… — я перебил её поток слов крепким объятием. — Ян? Что случилось?       — Ничего. Ничего плохого, — голос предательски дрожал. Я сжимал её так сильно, что наверняка ей было сложно дышать. Но я мысленно просил Руби потерпеть.       — Ян, пусти, мне больно.       — Извини, — я отстранился и взял её лицо в ладони, улыбаясь, как помешанный. — Ты так прекрасна.       — Ты меня… Пугаешь, — она действительно была испугана. Маленькая глупышка. Я утопал в блеске её глаз, в них словно родились росинки. Не сдерживаясь больше, я прикоснулся к желанным губам. Руби робко мне ответила. Я слышал, как бешено забилось её сердце, совсем как моё. Стрелки часов неумолимо напоминали о времени, которого мне было недостаточно. Касание её губ было нежным, мягким, поцелуй казался сладким, но, зная, что он прощальный, добавлялась горечь. Нехотя я отстранился, задерживая внутри все чувства, пережитые секундами ранее.       — Я должен сказать тебе это, хотя такая ирония, ты этого и не вспомнишь, — я не посмел оторвать взгляда от Руби. Смотрел прямо на неё, проникая внутрь, касаясь души. — У тебя будет всё, как ты хотела. Я обещал, и я тоже этого хочу, даже больше, чем ты сама…       — Ян? Не делай этого, ты будто прощаешься, — Руби попыталась отступить от меня, но я перехватил её за плечи.       — Нет, я должен это сказать, иначе буду жалеть после. Ты должна меня выслушать, — я встал поудобнее и облизал пересохшие губы. — Сегодня, здесь и сейчас, закончится мой эгоизм, — я слегка улыбнулся, набираясь сил. — Ты больше не должна испытывать ненависти и боли, — я почувствовал, как мои глаза наполняются слезами. Воздуха не хватало, но я должен был продолжить, закончить эти страдания. — Я люблю тебя, Руби, — сказал я почти со страстью. — Извини, что так долго не говорил тебе этого. Ты заслуживаешь слышать это каждый божий день. Я не могу позволить себе разбить тебя. Ради тебя одной я готов потерять всё на свете, — я сошёл на шёпот, наблюдая, как её губы побелели. — Ничего не говори мне в ответ. Твои глаза лучше всяких слов. Обещай мне, что будешь делать всё, как велят Мередит и доктор Раинсом. Когда всё закончится, я снова приду к тебе и повторю каждое тёплое, сказанное сегодня слово, — я нежно прикоснулся губами к её лбу, потихоньку отпуская. — Ты веришь мне, верь до конца… — я выпустил ладонь Руби и тут же потерялся от своего вранья о возвращении.       Я медленно двинулся к двери, оставляя её в полном замешательстве. Я знал, что она не ослушается. Твердил про себя, сжимая кулаки до боли: стоять ей на месте и молчать. Я так боялся, что своими словами она убьёт меня раз и навсегда. В поцелуе я передал своё сердце, душу, себя. Я ничего себе не оставил. Мне больше ничего не нужно.       Около трёх часов доктор Раинсом не выпускал Руби из кабинета. Я попросил его загипнотизировать её уже сегодня. По крайней мере, чтобы она не помнила меня. Мне оставалось только смешаться с тенью дома и подготовить её отъезд в Калифорнию. Хотя подготовить — грубо сказано, проверить сотый раз.       — Мередит, ты готова? — не решаясь показать глаз, спросил я.       — Да, — тихо ответила она. — Как ты? — мне хотелось зареветь, как девчонка, обняв тётю, но я стиснул зубы и переждал наплыв.       — Ты должна быть рада, у тебя появилась дочь, — улыбаясь, произнёс я.       — Я давно считала Руби своей дочерью. Но я переживаю за своего племянника. Что-то менять уже поздно, ты ведь справишься? — интересный вопрос задала тётя. Справлюсь ли я? Время покажет, которое теперь для меня мука. — И что станет теперь с Дией Валентайн? Та папка, что я передала адвокату…       — Да, именно там ответ на твой вопрос. Дия Валентайн будет считаться без вести пропавшей. Деньги творят такие безумные вещи, что можно человека стереть с лица земли, и никто его не хватится.       — Тогда я повторю свой первый вопрос: ты справишься? — положив свою руку мне на плечо, повторилась Мередит.       — Конечно, я ведь Ян Миллер, — отшутился я, в душе заплакав.