Гнев бога

Дарион Старкс. Осознание. Гнев, буквально пропитавший всю мою сущность, затуманивший разум, оставляет меня в тот самый миг, когда мой член выплескивается в жаркой тесноте мальчишки. Сэрк сломанной куклой распластался под моим телом. Лишь крупная дрожь сотрясает тонкое тело. Лицо, грудь, шея покрыты ужасающими кровоподтеками. Одно ребро пробило сломанной костью кожу, и вокруг него образовалась лужица крови, что ленивой струйкой стекала в потемневшую траву. Сознание автоматически отмечает детали: слипшиеся длинные ресницы, мягкие дуги аккуратных бровей, курносый нос, впалые щеки, покрытые царапинами, искусанные и порванные губы, волны каштановых волос, сейчас налипших на высокий лоб. Мальчишка еще дышит, но если не оказать помощь, он умрет. «Мой брат, маленький беспомощный Лори, был также брошен на произвол судьбы в темном переулке на потеху праздным гулякам», - пытаюсь оправдать себя я, искусственно вызывая гнев. И не могу. Мне противно от самого себя. И никогда не смыть пятно позора с чести Рода. И все же, месть свершилась. Насильник познал жестокость насилия на собственном опыте. И умрет. Провожу указательным пальцем по царапине на его лице и слизываю кровь с пальца. Ее вкус всегда будет ассоциироваться с горечью мести. Выхожу из обмякшего тела, встаю, пошатываясь. Странно, я испытываю не только физическое, но и магическое истощение. И только эмоции все еще туманят взгляд. Жалость к сломанному мальчишке, презрение к себе, страх за брата, медленно вползающий в сердце страх за брата. Смесь, не дающая принять правильное решение. Делаю пассы рукой, уничтожая на поляне все принадлежащее мне. Как один из сильнейших магов, я могу воздействовать на биологический материал, расходую остатки магической силы. Отворачиваюсь и бреду к выходу из парка. Первые тяжелые капли настигают меня почти у дома. Подставляю лицо, наказывая себя за совершенное безрассудство. Кожу жжет. Явно следивший за улицей из окна, мой старый слуга Гэйб выскакивает за дверь. Всплеснув руками, втаскивает меня внутрь и, причитая, тащит в ванную комнату. Полная апатия и безразличие к собственному состоянию пугают старика, и мне приходится выслушать длинную лекцию о полном отсутствии самосохранения. Краем сознания ухватываю мысль, что он догадался, и поднимаю на Гэйба больной взгляд. - Нельзя его жалеть. Кто оступился раз, оступится и второй, - прекрасно понимает старик мой взгляд. - Такое сотворить с нашим добрым илидом Лорионом! Это… просто сердца не иметь! Наш мальчик пальцем никого никогда не тронул, улыбается всегда, даже когда ему больно. - Он мертв, Гэб, - тихо произношу, пробуя слово на вкус. Горькая свобода и сладкое безумие в нем. Гэйб хватается за сердце и отшатывается. - Насильник умер, - поясняю я. Мне не хватает мужества сказать, что Лори умирает тоже. - Жаль, что не умер до того, как принес горе в наш дом, - сердито восклицает старый слуга и осторожно прикладывает тампон с заживляющей мазью к моему лицу. Шиплю от обжигающей боли. - Иди. Я хочу побыть один, Гэйб. Кивнув, слуга медленно уходит, оставляя меня одного. Мне предстоит тяжелая ночь. А за окном бушует настоящий шторм. Такого гнева Алета столица не знала уже лет десять. Закончив с обработкой ран, достаю из бара все запасы алкоголя и делаю первый глоток. А за окном бушует Алет. * * * - Просыпайтесь, фатерлид. Ох, сколько же вы вчера влили в себя. Мгновенно открываю глаза: - Лорион, что с ним? - Из Алетарии пока не было вестей. В гостиной ожидает мастер Саттион. Великий Алет, как болит голова! Память наотрез отказывается воспроизводить события прошедшей ночи. История с мальчишкой Элеутэром сейчас кажется всего лишь бредовой фантазией накаченного алкоголем мозга. Гэйб протягивает апохмелит и напоминает о посетителе. Скорбно поджатые губы и слезящиеся старческие глаза - немой укор недостойного для фатерлида поведения. Глотаю. Мастер из стражей. Значит, они пришли к каким-то предварительным выводам. Киваю и поспешно привожу себя в порядок, оставляя волосы распущенными. Спускаюсь на первый этаж. Сегодня уютная малая гостиная, выполненная в зеленых тонах, не вызывает у меня желания расслабиться в сделанном на заказ кресле рядом с магическим окном на водопад Падающей Звезды. Пожилой маг Разума стоит около картины, на которой изображен Лори в десятилетнем возрасте. Серые глаза с детской непосредственностью глядят на зрителя. Застарелая боль сжимает сердце. Лори потерял зрение фактически по моей вине. Я не досмотрел. Не досмотрел тогда, не уберег и сейчас. Я не достоин быть старшим братом и фатерлидом. - Что-то с Лорионом, мастер? - спрашиваю, даже не поздоровавшись. - Думаю, вы сможете навестить брата через пару часов, фатерлид. Сейчас у него целитель, - откликается мастер, обернувшись. Он уже явно не молод. Черные с проседью волосы, морщины вокруг выцветших глаз, глубокие складки около бледного рта. Но сохранившая стать фигура. Он явно не спал всю ночь. - Присаживайтесь, - слегка склоняю голову, признавая его право на мое гостеприимство. Сам опускаюсь в кресло напротив. Гэйб приносит нам сок Таэны. - Благодарю, фатерлид-то. В моем возрасте уже тяжело весь день-то находиться на службе. А ведь еще лет пять назад-то мог по трое суток в засаде сидеть. Молчаливо выслушиваю его рассказы о былом, невольно улыбаясь манере вставлять «то» куда ни попадя, с нарастающим нетерпением поглядывая на часы. - Вижу, вы-то не расположены к откровениям старика, - сетует внезапно он. - Что ж, если вы не возражаете, я задам-то пару вопросов. - Вы же за этим и пришли, мастер. - Да, да, конечно. Скажите, не замечали ли вы за собой и за братом в последнее время слежки-то? - Слежки?.. Нет. Какое отношение имеет слежка к из… избиению моего брата? - настораживаюсь, мысленно просчитывая возможность политического следа. Да, нет, бред. - Совершенно не имеет-то, вы правы, фатерлид. Скажите, ваш брат-то не замечал-то ничего странного? Или, может быть, вы сами-то? - Нет, мой брат вел себя так же, как и весь последний месяц, равно как и полгода назад, - добавляю с сарказмом. - Вы доверяли стражу, который сопровождал-то Лориона Старкса вне дома? - Да, доверял. Разве он не доказал свою преданность? Стэн, в конце концов, тоже тяжело ранен, - я уже откровенно злюсь. - О, несомненно, Стэн Каллион действительно-то ранен, - примиряющее кивает страж. - Послушайте, мастер, ведь вина Сэрка Элеутэра очевидна. Брат назвал его имя и мне доподлинно известно, что илид Элеутэров ненавидел Лори, - нетерпеливо подвожу его к главному. У меня нет нескольких часов на бредни старых стражей. - Милый юноша среднего роста-то, с темно каштановыми волосами и карими глазами. - Милый? - я даже привстаю и наклоняюсь вперед, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники. - Конечно. Придти-то в такую погоду навестить друга - очень мужественный поступок-то, - несколько удивленно отзывается мастер. - Что? Постойте, когда вы его видели? Почему не арестовали и не допросили? - Фатерлид, илид Элеутэр во время нападения на илида Старкса находился-то в увеселительном заведении мастера-то Рошаля. Горячая кровь, азарт. Они заключили пари-то. Борьба на ножах, до первой крови. Его видели-то десятки свидетелей. - Ложь. Этого не может быть! - я вскакиваю и нависаю над несколько удивленным стражем. Стукнув ладонью по его подлокотнику, начинаю мерить быстрыми шагами комнату. Пальцы сами сжимаются в кулаки. - Полно вам-то, фатерлид. Единственная версия, которая сейчас осталась-то у следствия - нападение на вашего брата было предупреждением для вас. К сожалению, наниматель пожадничал, и приказ слегка избить илида Лориона, под видом ограбления вырос до тягчайшего преступления. Уважаемый, что с вами? Кто-нибудь принесите воды! Дарион практически не слышит обеспокоенных криков мастера и автоматически пьет из всунутого в руки бокала. Насыщенный горечью вкус Таэны, смешанный с алкоголем, заставляет остановившееся сердце снова биться. Сознание как за спасительную мысль ухватывается за мои собственные последние слова: «Ложь! Все ложь!» Фатерлид Элеутэр заплатил следствию! Надо лишь самому допросить арестованного стражами». - Имя! Кто он? - требую я. - Заказчика-то? Неизвестно. Мы взяли парня, который недавно влился-то в банду. Сейчас ищем его соучастников. - А арестованный? - Данко Сальный-то. Парень настолько давно на улице, что сейчас уже не восстановить его корни-то. - Вы же найдете ублюдков? - говорю лишь бы поддержать разговор. Я сам докажу вину Элеутэра. - Безусловно, фатерлид, безусловно. Все, что нам нужно-то - немного времени. Очень жаль, что вы не смогли помочь следствию-то. - Жаль, да, жаль, - автоматически повторяю. - Постойте, вы сказали, что илид Элеутэр сейчас рядом с моим братом? «Мразь решила отыграться на моем брате за содеянной мной? Но как он выжил? Я же не мог ошибиться. Лори не раз показывал мне волос мальчишки! О, Алет, вразуми меня!» Сэттион с укоризной покачал головой. - Вы совсем не слушаете-то меня. Да, илид Элеутэр сейчас у ложа вашего брата-то. - Прошу прощения, но мне необходимо срочно уйти. - Что ж, благодарю-то за потраченное на меня время. Если вспомните что-то важное, вы знаете, где меня-то найти. Сэттион встает и почтительно поклонившись, удаляется. Оставшись один, Дарион, забыв о приличиях, пронесся в собственную комнату, лихорадочно переодеваться. Сердце бьется, как сумасшедшее, в одном ритме, главное - успеть. Глупое наивное сердце. От момента встречи Сэттиона с Элеутэром прошло не меньше часа. Десять минут, и он на пороге высокого монастыря, как и все здания Алетария, поделенного невидимой линией на золотистый и зеленый цвет. Единство разума и материи. Еще минута, и он врывается в комнату, выделенную целителями его брату. Чтобы замереть на пороге, впившись в бледное спокойное лицо брата взглядом. Ни единой царапины. Темные волосы тяжелой волной аккуратно перекинуты через грудь. Руки расслаблено лежат поверх одеяла. Правая рука. Левая же явно в руках у еще одного посетителя, которого не видно за высокой спинкой стула. И даже отсюда видно ритмичное движение груди. Не веря глазам, он неслышно подходит к ложу и касается теплой ладони. Рука брата сжимается, а с губ срывается легкий вдох. Дарион замирает, но нет. Лорион лишь слегка отворачивает лицо от прямых солнечных лучей и смешно шлепает губами во сне. Нет, это он, Дарион, спит, и его подсознание дарит сводящую с ума безрассудную надежду! Горло перехватывает отчаяние. Мужчина с силой кусает губу и улыбается. Спит. Его маленький Лори просто спит. Живой и внешне здоровый. Живой. Дарион буквально сполз на пол, прижав ладонь брата к губам, наслаждаясь запахом чистой кожи, ощущая ее тепло и живую мягкость. Живой. Алет смилостивился, даровав брату шанс. Снова. Дар легко улыбнулся и приложил его ладонь к щеке. Живой. А с другой стороны кровати, на неприспособленном для сна стуле, неудобно извернувшись, спал Сэрк. Бледный до синевы, но тоже без единой царапины. Дарион вынужден признаться себе, что абсолютно не понимает происходящего. Только вера в собственное здравомыслие не дает завладеть собой мысли о том, что вчерашний день был лишь бредом его воспаленного воображения. Он никогда не видел Сэрка Элеутэра вблизи раннее. А вчера очень даже хорошо рассмотрел. Сомневаться не приходилось. Он изнасиловал и оставил умирать вчера в парке именно того, кто сейчас охранял сон его брата.