Гнев бога

Сэрк Элеутэр. Прятки. Бормоча тихие проклятия, я вот уже несколько минут пытаюсь привести себя в порядок. Несколько потрепанная одежда и пара глубоких царапин на щеке - вполне достаточное основание для раздраженного в последнее время отца. А воспитательные акты (воспитательный процесс) у фатерлида Элеутэра сводятся (сводится) к весьма жестокому, но действенному с его точки зрения методу - двадцать пять розг, вымоченных в соли. Еще года два назад я не мог встать после «воспитания» несколько дней и сквозь ресницы наблюдал за массивной фигурой отца, присаживающегося на край постели и проводящего по волосам широкой ладонью. Хотелось забиться в уголок кровати и тихонько завыть, закрывая голову руками, но я терпел. Потом можно было месяц творить все, что заблагорассудится и выпрашивать любые подарки. А вскоре все повторялось. Как у заводной механической куклы. По одному сценарию. Последняя экзекуция была устроена отцом полгода назад, и ожидать снисходительности просто не приходится. Шипя ругательства, я накладываю на щеку мазь. Вот и Алет грозится жителям столицы. На западе сверкнула первая молния. Несколько минут, и гроза доберется до парка. Все окружающее меня буйство зелени, в которой днем и ночью слышится шебуршение мелкой живности, сейчас застыло в звенящей тишине, предвестнике шторма. Пора уходить. Спотыкаясь о корни, я вылез на парковую дорожку, чтобы нос к носу столкнуться с Дарионом Старксом. Высокий, всегда хмурый мужчина. Его холодных серебряных глаз боялись все, даже наши преподаватели. Статный, с по-военному прямой выправкой и белоснежными волосами, всегда заплетенными в сложную косу. Он всем напоминал снежного карла, грациозного хищника северных гор. Прямая противоположность своему уродцу-брату, приклеившемуся ко мне хуже слизня. И сейчас Дарион наступает на меня, сжав кулаки. Серые льдинки глаз не отрываются от царапин на моей щеке, дернувшейся, как от пощечины. Холодный пот окатывает спину, сползая противными каплями к пояснице. Инстинктивно делаю шаг назад. Алет, помоги мне! Убьет ведь! - Фатерлид Дарион, - поражаюсь собственному голосу, сейчас больше напоминающему цыплячий писк. Все мои подлянки для прилипалы предстают перед глазами, и я понимаю, что сейчас отвечу за все. - Сэрк Элеутэр, - процеживает тот, выбрасывая вперед руку. Я еле уворачиваюсь и прыгаю в сторону тропинки, с которой выбрался на дорожку несколько минут назад. - Лориан сам виноват, нечего на меня вешаться! Зачем я только это сказал? Кажется, гнев Алета сосредотачивается в глазах Старкса. Я опасался бури? Ерунда какая. Мужчина встряхивает головой и с тихим рычанием прыгает на меня. Разворачиваюсь и несусь вглубь парка. Гул в ушах не дает возможности понять, есть ли за мной погоня. Страх придает сил, но я отчетливо понимаю, что тягаться с магом, ежедневно тратящим несколько часов на тренировки, бесполезно. И в парке мы наверняка одни. О, Алет, помоги мне, прости неразумного сына твоего! Грубый толчок в спину, и я лечу на жесткую землю. Боль прошивает локти, на которые пришелся основной удар. Невольно стону. Разворачиваюсь, и на меня со всего маху опускаются десятки килограммов. Противно хрустят ребра. Резкая режущая боль. Пронзительный крик и круги перед слезящимися глазами. Жесткие пальцы тянутся к моему горлу. Ужас накатывает, лишая рассудка. Извиваясь, захожусь криком, пытаюсь отбиться, оттолкнуть. В голове бьется только одна мысль: «Спасите, кто-нибудь!». - Что, гаденыш, страшно? Ты не испытаешь и десятой доли того, что чувствовал мой брат, но и тех ощущений тебе будет достаточно, в конце концов, это будет последнее, что ты испытаешь. Я пытаюсь проникнуть в смысл его слов и не понимаю. Треск разрываемой ткани, крепкие лианы, обвивающие запястья. Вспышка молнии буквально над нашими головами. Белоснежные волосы, рассыпавшиеся по плечам снежного карла. Алет пришел за мной! И никуда не сбежать. Не спрятаться. Не хочу умирать! Помогите. Из последних сил я кусаю пальцы фатерлида, что скользили по моей щеке. Мощный удар в челюсть, и моя голова с глухим стуком ударяется о землю. Темнота накрывает с головой. И в темноте я чувствую две тонких нити, тянущиеся от меня во тьму. Одна - красная, багровая, внушающая страх. Интуитивно понимаю, что, потянув за нее, я вернусь в реальность, где страшный снежный карл устроил на меня охоту. И вторая - зеленая, ровная. Не раздумывая, тяну ее на себя, чувствуя, что там, на ее конце, кто-то удивленно прислушивается. Истерически всхлипываю и требую помощи, взывая к чести. И нить поддается. Меня уносит по нити вперед, чтобы, открыв глаза, обнаружить себя в преддверии Кастанских гор. Естественная граница с Русталионом. И внимательные, настороженные глаза красноокого демона. И никакой боли. В чужом для меня теле. Откидываюсь на что-то мягкое и прикрываю глаза. Кажется, мне только что удалось избежать смерти. Подставив другого человека. Разворачиваюсь и содержимое желудка выплескивается на припорошенную снегом землю. Осторожные горячие руки опускаются мне на плечи, поддерживая. Не надо, демон. Мразь не заслуживает участия. Лилиан Маршан. Я с любопытством наблюдаю за стражем, когда чувствую в сознании рывок и истерическое требование помощи. Осторожно пытаюсь дотянуться до требовательного голоса, но все мои попытки разбиваются о непроходящую истерику. В памяти всплывает мой давний разговор с отцом о данной им за спасение его жизни клятве роду Элеутэров. Фатерлид Маршан дал слово, что любой член рода Маршан придет на помощь Элеутэрам независимо от обстоятельств. Как же не вовремя! Нить звенит от ужаса того, кто находится на другом краю, натягиваясь до предела. Я даже не успеваю предупредить стража об изменившихся обстоятельствах, как меня кружит в водовороте и выныриваю я уже в каком-то лесу. Озверевший мужик, в котором я с трудом признаю мельком виденного во дворце фатерлида Старкса, рвет остатки того, что когда-то было одеждой. Сосредотачиваюсь, пытаясь нанести ментальный удар. Тьма, на нем артефакт. Больно! - Отпустите, - хриплю, горло повреждено, и звуки с бульканьем прорываются наружу. Во рту противный вкус железа. В спину впиваются камни, руки крепко связаны. Руну прояснения сознания не сотворить. Серые глаза Старкса пронизывают меня ненавистью, губы кривятся в сумасшедшей усмешке. - Ты заплатишь за его боль своей болью, своей смертью, гад-деныш-ш. Разрывающая, дикая боль пронзает, когда он врывается в неподготовленное тело одним мощным рывком. Кричу, захлебываясь собственной болью, перед глазами пляшут огненные искры бурлящей магии. Магии, которой всегда было так мало. Захлебываюсь истеричным смехом. Саркастичная мысль о правоте наставника, безаппеляционно рассуждающего о магических парах, успевает мелькнуть и пропасть, прежде чем я отрезаю сознание от потока болевых ощущений, идущих от растерзанного тела.