Вне закона Бездны

- Джу…Джу... выдох - не слово. Они были здесь лишним. Пустой воздушной субстанцией, которая все равно не могла скрыть до безумия страшной правды, которая должна была разорвать перепонки. Но вместо этого взрывала мозг. Нет, - в беспамятстве шептали непослушные губы, спотыкаясь о камень несказанных слов. Нет... Нет! - дыхание, уже поднявшееся до надрывного крика. Нет! Нет! Нет! Пальцы, сжатые в нервной судороге кулаков, готовых вдребезги разбить, растерзать ужасающую реальность, перед которой были беспомощны. Вместо этого, вцепившись в единственный незаменимо родной силуэт, они с отчаянным упорством пытались выбить ее из любимых губ. - Прости, - плоское, виновато оброненное слово. Волна гнева, вскипевшая внутри, определила жертву. - Ты... Ты знала. Ты знала, кто отец ребенка, которого носила у себя под сердцем?! Молчание - ответ. Только виноватый взгляд, затерявшийся где-то во тьме. Дикая догадка пулей в висок. Япония желание выстрела. Толчок - довольно внушительный, примерно в область прекрасной груди Духа Хаоса. Или бывшего Духа Хаоса? - Ты с ума сошла? - ярое возмущение со стороны Джулии. Истерический смех. - Кто бы из нас говорил о сумасшествии? Может та, которая сделала ребенка от этого Дьявола, вполне традиционным методом, чтобы подсунуть мне под видом моего, посредством ЭКО? Но зачем? Зачем тебе нужно было это? Или ты случайно залетела от этого чудовища и решила таким образом сплавить его порождение мне на попечение? - Ларина, ты совсем ебнулась? - тон Духа Хаоса наглядно отображал всю степень ее возмущения. - Тебе с такой фантазией надо в Голливуд идти, сценарии писать для фильмов ужасов. Я, конечно, могла предположить, что ты считаешь меня чудовищем, но чтоб до такой степени? Ты вообще с головой дружишь? - Хватит читать мне лекции по характеристике моего рассудка! Допустим, я ошиблась в своих предположениях? Тогда будь добра, изложи мне свою версию событий! - Ладно, - поджала пухлые губы Ванг, обхватив колени руками. - Веришь ты или нет, но это действительно твой ребенок. То, что ты говоришь бред. Во-первых, я не завожу беспорядочных половых связей, а уж тем более с Отцом (он никогда не являлся мне в телесном обличье). Во-вторых, ты своими глазами видела свидетельство, документально подтверждающее мое согласие на вынашивание твоего ребенка. - Но как же тогда? - Я не отрицаю своей вины. Я могла предположить такое развитие событий. Ведь если знать историю моего происхождения, мы навеки повязаны с этим чертом адскими узами. Поняв, что я сошла с главной дороги, он приложил все усилия к тому, чтобы утянуть меня назад. Любым, самым невероятным путем. Таким образом, он мог без труда прийти в клинику в человеческом облике и стать донором. Еще, когда он приходил ко мне во сне, после процедуры, я поняла - ничего хорошего ждать не следует. Я до последнего надеялась, что страшная участь минует нашу доченьку но... - ее голос прервался. В тишине послышались едва уловимые горькие всхлипы. - Джу, - с жалостью, сама едва ли удерживая ползущую на глаза влагу, промолвила Таня, забыв былую злость. – Прости, меня Джу. Я не знала, - как можно сильнее прижавшись к возлюбленной, она пыталась унять, разделить с ней бьющую дрожь, приняв на себя основные удары. – Ты, ты ни в чем не виновата, слышишь? Ты не могла знать. Ты хотела мне помочь. Я... если б я знала. Я бы легла костьми, но не позволила тебе пойти на это... - То есть, ты меня не ненавидишь? - сквозь слезы неожиданно донесся вопрос. - За что? - За то, что отдала твою дочь во власть этому чудовищу? Сжавшееся сердце едва не проткнуло грудь при осознания масштаба катастрофы. Но нужно было сдерживать себя, дабы не потерять единственного оставшегося близкого человека. - Ну что ты говоришь, Джу, - снисходительно сказала Таня, нежно погладив мокрую щеку любимой. - По-моему, ты утрируешь. Твоей вины нет. Теперь это наша общая беда, бороться с которой мы должны вместе. Пусть мы здесь и утратили былое могущество по одиночке, но вдвоем мы по-прежнему сила, может даже еще большая… - Таня, - неожиданно сказала Джулия, покачиваемая в крепких объятиях. - А я ведь никогда не видела нашу дочку... Расскажи мне, какая она? Я понимаю, за это короткое время ты сама едва ли успела ее узнать, но все-таки... - Ох, Джули, - благостно выдохнула Таня, охваченная волной воспоминаний о любимом создании. - Это не передать словами. Она... Похожа на тебя. Невероятно. Такая же красивая, милая, особенно когда улыбается. Такие же пухлые губки, будто у куколки, а взгляд – нет, он пробивает на сквозь. Все вокруг смотрели и удивлялись - "Как у такой маленькой девочки может быть такой взрослый взгляд?" Таня замолчала. Сумасшедшая, но единственно спасительная мысль озарила мозг. - Джули? - неожиданно отпрянув от любимой, воскликнула она. - Я поняла! Ты слышишь... Ты должна вернуться! Хотя бы для того, чтобы увидеть свою дочь! Нашу дочь, Джу, - в порыве безудержной идеи трясла она руку любимой, точно надеясь в прямом смысле склонить на свою сторону. Ответом послужил взрыв отчаянных рыданий, ударивший в плечо. - Прости, прости Таня, – глухие, режущие слух слова. - Прости. Я не могу принять твоей жертвы. Ты понимаешь, что не должна отвечать за чужие ошибки! Нет, нет, я не могу. Сумеречная ведьма сильнее смежила веки, чтобы удержать ответную бурю рвущихся слез. Тяжесть отчаяния, обступившая со всех сторон, сжала грудь с такой силой – не оставляющей места даже на вдох - не то что на скупые капли, которые все равно ничего не могли изменить. Уж если свое бессилие признает и бесстрашный Дух Хаоса - всезнающий и контролирующий все, всегда и вся – значит, это действительно конец. Щемящая боль сжала сердце. Господи! Сколько же ее было? И сколько будет еще? Как, как их многострадальное сердце не лопнуло - взорвалось осколками тысячи слез, в каждом из которых отражалось то, что пришлось пережить... Ей и ее любимой Джулии, беспомощно вздрагивающей у нее на плече. Джу, милая! Что и сколько тебе пришлось пройти в этой жизни, прежде чем превратиться из грозного Духа Хаоса в доброе и преданное существо, каких и не сыщешь на земле! И главное, кто стал причиной этой метаморфозы – та, которая сейчас делит вместе с тобой горе - на расстоянии меньше, чем вдох... Неожиданно, убрав голову со своего плеча, Татьяна также резко припала к пропитанному солью лицу, принявшись покрывать его поцелуями - страстными и жаркими – выпить, высушить своим горячим дыханием горькую влагу - самый сладкий и желанный в мире мед. - Таня, Таня, - только и могла лепетать Джули, наслаждаясь шелком любимых губ. - Таня! - спросила она уже возмущенно, когда они начали опускаться ниже. - Что ты делаешь? - Пришла очередь поставить мне на тебе печать, - страстный вдох - ожог на коже. Но Джулия была не согласна с такой политикой. - Ах ты! - возмущенно воскликнула она, нащупав воротник ее кофты и требовательно потянув на себя. Победа обернулась неожиданным фиаско - героиня безвестно пала на поле битвы под массивной ношей тела возлюбленной. - Я тебе убью, - сквозь зубы прошипела Ванг, не оставляя попыток стянуть с нее проклятую кофточку, в то время как губы возлюбленной отчаянно пытались проникнуть в глубь декольте. – Врешь, не уйдешь, - острые когти наконец расправились с тонкой тканью, оставив отпечаток на трепетной плоти, дрожащей в предвкушении страстной неги. - Ай! - прорычала Ларина, со всей злости укусив нежное плечо. Окрыленная порывом ответной болевой ярости, Джулия наконец избавилась от непосильной ноши, ловко поменявшись местами с оппоненткой. Однако это сыграло только на руку Лариной. Пыхтя от неожиданного груза, та рывком расстегнула молнию платья. Застежка лифчика задетая по ее же счастью полетела в стороны, открывая полную красоту совершенного тела, впервые оказавшегося в столь первозданной близости - Джули... Стон. Шелест мурашек тока. Капель дождинок, стекающих по шелковой коже – пальцев, стремящихся ниже вдоль линии живота. - В этот раз я так просто тебе не дамся, - прорычала Ларина, в ответном вожделении опустить ткань платья до главной цели, невзирая на упрямые попытки Духа Хаоса, уже расстегивающего ширинку ее брюк. Зачем стараться? Раз - задранный подол платья – и вот уже мишень. Испустив возмущенный рык, противница отчаянно потянула вниз ее брюки, почти достигнув интимного места. Но не тут-то было - совершив искусный кульбит, Ларина взяла вверх, вернувшись в прежнее победное положение. - Ты сволочь, Ларина, - тяжелый вдох возмущения и тяжелой борьбы, тут же перехваченный страстным поцелуем. Но даже он - пылкий и волнующей, не мог умерить жара развернувшийся битвы двух половинок за право стать единым целым. Опускаясь все ниже и ниже, они неотвратимо приближались к финишу - самому интимному месту все, еще находящемуся под защитой тонкой материи. Еще чуть-чуть еще немного... Штаны остались где-то внизу, платье – вверху, став ненужной пылью. Пустым, безвестным пеплом от костра безудержной страсти, в которой они стремились снова и снова – сгорая, познать друг друга. До мурашек. До сантиметра. До самой микрочастицы души, которая грозила стать их общей – перелившись одна в другую как сосуд с дорогим вином. Дыхание, раскаляющее тишину. Еле слышный треск разрываемой ткани. Взгляды, встретившиеся вопреки законам темноты. Тела, завладевшие друг другом вопреки законам Бездны. Властно. Азартно. Неотвратимо. Одновременно, невзирая на общее противостояние. К черту! К чему, к чему эта глупая игра? Они победили? Или проиграли. Это было уже неважно. Важен свет, выжигаемый искрами тел, которые излучали их души. Дыхание, палящее кожу на расстояние двух сердец. Пульсация, выходящая из берегов в океаны огня, корнями вен сплетающихся друг с другом. Темнота больше не угнетала глаза, став ненужным пустяком. Им не нужно было Солнце. Зачем им тепло и свет? Ведь они так просто могли дать их друг другу. Силой своей любви. Страсти. Мысли. Дробью сердец, слившихся в одно музыкой торжественных фанфар… Новый взрыв. Резкие, упрямые толчки, через которые каждая не оставляло попыток доказать свое превосходство. Ярче, глубже, сильнее - нападая и вновь сдаваясь в плен этих губ, объятий, безудержных ласк - безропотно, безмятежно, безостановочно - достигая самых запретных и невозможных участков - опускающих и поднимающих до самого Рая испиваемых губ - таких же горячих и влажных, как место, плавящееся, истекающее в сахарном сиропе любовного экстаза… Быстрее, быстрее. Дыхание рвущее перепонки. Острое, как нож, как пальцы оттачивающее безупречность их любви. Ее прочность. Силу. Хрупкую и бесподобную красоту, сотканную из тысячи нитей мрамора – огня и света щедро и безвозмездно даруемых друг другу. Срастаясь, сплетаясь, сливаясь в неге безудержной страсти, они снова сгорали, умирали, переплетаясь в древнем, изысканном танце, скрепляя сердца единой печатью Любви, свои тела и души, навеки отданные друг другу. Сейчас... Отныне... Навеки... Навсегда... До последнего дня. До последнего луча этой Тьмы, сгущающейся над головой. До последнего вдоха в легких. До последнего трепетного колыхания в груди, горящей дышащей, живущей одним единственным чувством. Которое соединило и погубило их. В одно мгновение. Троса с бесчисленной высоты, обрушившегося в шахту лифта. Безумия, исчерпавшего себя, достигнув самого пика. Когда страсть, перевесившая рассудок, переходит все границы, обращаясь животной. Наконец переведя дыхание девушки, согревали друг друга теплом собственного тела - взамен останкам разорванной одежды. - Что... кто-нибудь еще смеет сомневаться в том, что ты принадлежишь мне? - хищно прошептала Таня на ушко возлюбленной. Прежде, чем Джулия сумела что-то ответить, знакомый голос громовым раскатом пронесся над их головами.