You make me wanna die

Кёя протянул руку и включил душ. Вода каскадом полилась на меня, даруя тепло, но лишь половине моего тела. Я покрылась мурашками, а Кёя начал легонько подталкивать меня, заставив зайти в ванную и встать под душ полностью. А затем залез вслед за мной, встав за моей спиной. Мы стояли так близко друг к другу, что моя спина и ягодицы были прижаты к нему. Я судорожно вздохнула, не имея понятия, что он со мной сделает, а ведь Кёя имел привычку меня наказывать. Часто. Однако в ванной десять кругов не пробежишь. Он положил ладонь мне на талию и направился вверх, по ребрам, и добрался до груди. Я сглотнула и вышла из оцепенения, в котором пребывала. Я попыталась убрать его руку, но Хибари в ответ шлепнул меня другой рукой по бедру и я подскочила. Так не должно быть. Это неправильно. Хибари обе ладони положил на мои груди. Я хотела сказать, чтобы он убрал руки, но голос отказал мне, застряв где-то в горле. После бурной ночи мои соски были чувствительными, и когда Кёя принялся ласкать их, я едва устояла на ногах. Пришлось опереться руками о стену. К своему ужасу, я почувствовала его эрекцию и сладкую судорогу внизу живота в ответ на это и застонала. Мой отчаянный стон Кёя принял за стон удовольствия. Откинув мои волосы через плечо вперед, он слегка укусил меня за шею и я подскочила. А затем он в меня вошел. От неожиданности я напряглась и низ живота прошила резкая боль от вторжения Кёи. Я вскрикнула и собрала пальцы в кулак, царапая кафель. Может, ночью мне и нравилась его грубость, но сейчас его толчки не вызывали ничего, кроме боли. Я знала, что если расслаблюсь - больно не будет, но расслабиться я просто не могла. Всё как обычно - Хибари Кёя всегда брал и делал то, что он хочет. И неважно, какую боль он причиняет другим. Я закусила нижнюю губу, стараясь сдержать слёзы, но, как обычно, у меня ничего не получилось. Слава богу, он не видел моего лица. Наверное, садистам нравится смотреть, как другие плачут из-за них. Я даже не могла понять, из-за чего беззвучно ревела: то ли из-за того, что я не чувствовала от секса ничего, кроме боли, то ли из-за того, что молча позволяю ему творить такое со мной, то ли из-за того, что меня, по сути, насилуют и, похоже, даже не догадываются об этом. От последнего мне на короткое мгновение даже смешно стало, но положения моего не облегчило. Наверное, Кёя думал, что мне приятно. Он гладил моё тело, целовал плечи и вообще вел себя, как любовник, а мне хотелось просочиться сквозь стену и сбежать, потому что другого выхода не было. Или просто умереть на месте. Я не могла заставить себя сделать хоть что-то, прекратить это всё. Даже боль исчезла. Я не чувствовала ничего. Абсолютно. Даже не заметила, как он кончил. Как это называется? Принятие неизбежного? Вот и первая стадия: отрицание. - Эй, - Кёя провел пальцами вдоль моего позвоночника, и меня, наконец, пробрало. Я задрожала всем телом и громко всхлипнула. А затем заревела в голос от собственного бессилия. - Не трогай меня, - сквозь всхлипы пробормотала меня. - Убирайся. Убирайся. Убирайся. Я без остановки бормотала "Убирайся", пока дверь в ванную не хлопнула. Через какое-то время хлопнула дверь в комнату. Я осталась одна. Через какое-то время я смогла успокоится и взять себя в руки. Схватив мочалку, я начала яростно тереть кожу, пытаясь смыть его прикосновения. Выйдя из душа, я, не вытираясь полотенцем, прошла в комнату, оставляя за собой мокрые следы. Первым желанием было спалить кровать. Но она не виновата, да и пожар - дело отвратительное. Виноват он. И я. Мы оба. Но не кровать, это уж точно. Стащив покрывало и простынь с кровати, я бросила их на пол. Со злостью сняла наволочки с подушек, едва не выпотрошив их. Затем прошла в ванную, взяла с пола одеяло и отнесла его к остальному белью. Взяв в охапку этот огромный комок, я уже хотела отнести его в прачечную, когда остановилась и поняла, что я всё еще голая. Снова кинув бельё на пол, я надела майку и спортивные штаны. Немного подумав, достала из сумки телефон, включила на нём плеер, распутала наушники и включила музыку на полную. М, Hoobastank, просто отлично. Поставив в приоритете песни этого исполнителя, я засунула телефон в карман. Своеобразно отрезав себя от вторжения внешнего мира, я снова подняла тряпье. Кое-как открыв дверь, я вышла в коридор, и направилась в прачечную. Проигнорировав по пути трёх горничных, которые, увидев меня, бежали ко мне забрать белье, я с грозным видом вошла в прачечную и бросила бельё в корзину. - В моей комнате нужно новое постельное белье, - сказала я, когда чётвертая горничная, которая занималась стиркой, открыла зачем-то рот. Я в наушниках, дорогая, и тебя не слышу. Заиграла "Out of control" и я криво усмехнулась. Как символично. Вчера я поняла, что влюбилась. Сегодня я осознала, что влюбилась в заносчивого, самовлюбленного эгоцентричного ублюдка. Солист напевал "Куда мне пойти? Что мне сделать? Я не понимаю, чего ты хочешь от меня" и я мысленно подпевала ему. Развернувшись, я направилась на кухню. Отлично, стадия вторая: ярость. Меня бесило всё и все. Мне хотелось крушить всё на своём пути, но я не у себя дома. Залетев на кухню, я открыла холодильник. Ничего такого, чем я могла бы заесть свою боль. Открыв морозилку, я нашла банку с ванильным мороженым и достала её. Достав ложку, я уселась на крайний табурет и открыла банку. Заиграла "Inside of you" и я невольно поморщилась. Это была одна из моих самых любимых песен, но сейчас текст песни бил меня по больному. "Мне нравится, как ты двигаешься, когда я в тебе"... Мне захотелось убиться головой об стол. Однако, я именно так и справлялась с тяжелой ситуацией: намеренно делала себе больно, но не позволяло этого другим, прячась в кокон. В данный момент это был кокон из музыки. Прибавив громкость до максимума, я закольцевала трек и с жадностью зачерпнуло мороженое с горкой. Прислуга шныряла мимо меня туда-сюда, готовя обед, а я заедала свою печаль. Надеюсь, на кухне меня найдут не скоро, если вообще будут искать. Довольно быстро наступила третья стадия - торг. Я хотела пойти к Дино и, если понадобится, умолять на коленях отправить меня домой. Почтовой пересылкой, если нужно. Уехать через три дня, учитывая, что я вчера на него жутко обиделась? Чёрт, он ведь примет это на свой счёт и дико расстроится. Попросить отослать Кёю? Заподозрит и начнёт выпытывать правду. А если узнает... Я отложила ложку, поставила локти на стол и зарылась пальцами в волосах. Боже, ну за что мне всё? Песню резко прервал звонок моего рингтона. Я достала телефон из кармана и уставилась на дисплей. Узнав, наконец, свой рабочий номер, я выдернула наушники и ответила на вызов. - Алло? - неуверенно спросила я, мысленно прикидывая, сколько в Японии сейчас времени. Часов десять вечера точно. - Тсубаки, я больше не могу, - голос моей лучшей подруги Сасаки заставил меня вздрогнуть. Она почти плакала, но, похоже, держалась из последних сил. Ох, милая, была бы я рядом с тобой сейчас - мы бы обе поревели вволю. - Что случилось? - прошептала я, натужно сглатывая комок, подступивший к горлу. - Почему ты вообще до сих пор на работе? - Ох, всё так навалилось, - забормотала она. - Сделка, над которой я работала последний месяц, практически сорвалась, парень бросил и выставил из квартиры, живу теперь здесь. Из-за сделки босс недоволен, жить негде, жрать нечего, поговорить не с кем. Я слышала, как она всхлипнула. Тихиро её бросил и выставил из квартиры?! - Вот сукин сын, - прорычала я. На кухню зашла Юми, и я удивленно подняла брови. А она что тут забыла? Юми кивнула мне в знак приветствия, я кивнула ей в ответ и закрыла банку с мороженым. Я вскочила с табурета и понесла банку к холодильнику. Сасаки молчала и, похоже, шмыгала носом. Вдруг моя беда показалась мне такой глупой и такой мелочной. Ну трахнул он меня, и что дальше? Ну дважды трахнул. Первый раз я помню плохо, про второй помню, что было плохо. Да и пошёл он нахер. Хибари Кёя, будучи машиной для убийств, вряд ли способен на чувства. Только на потрахульки. - Дождись меня, - прошипела я, злясь теперь еще и на Тихиро. - Вылечу так скоро, как смогу. - У тебя же отпуск, - промямлила подруга, но я прекрасно уловила её нотки облегчения и ликования. - Это самый стрёмный отпуск в моей жизни, - проворчала я. - Я позвоню, как только разберусь с билетом, - я отключилась и посмотрела на Юми, которая изумлено наблюдала за мной. Ох, она ведь не примет фразу про отпуск на свой счёт? - Без обид. - Какие обиды? - пожала она плечами и усмехнулась. Телефон продолжил воспроизводить песню, которую прервал звонок Сасаки, но теперь она играла через динамик. Уловив ритм, Юми начала пританцовывать, соблазнительно покачивая бёдрами и подняв руки. Мне не хотелось прерывать её, но мне нужно было бежать. Выключив плеер, я отправила Юми извиняющуюся улыбку и вихрем вылетела из кухни. Я готова была целовать телефон за то, что вовремя оказался в моём кармане. Я была готова не только впустить Сасаки пожить к себе, но и зацеловать до смерти за то, что она настолько стрессонеустойчивая. До кабинета Дино я почти бежала. Даже не постучавшись, я влетела к нему. - Дино, мне нужно срочно домой, - заявила я, закрывая дверь. Обернувшись, я застыла - в кабинете, помимо Дино, сидел Кёя. Я почти застонала. Ну что за дерьмо? Он ведь явно сейчас принял моё заявление на свой счёт. - Так рано? - изумился Дино. Я поплелась к его столу и села на стул. - У моей подруги несчастье. Мне нужно быть с ней. Прости, но мне, правда, нужно домой. За что люблю братика - с ним любой вопрос решаем. Вот и сейчас он сокрушенно кивнул и потянулся к телефону, отправив меня собирать вещи. Я оббежала стол, обняла его за шею и смачно чмокнула в щеку. - Ты самый лучший, - прошептала я и вышла из кабинета.