American dreams in an English village (Американские мечты в английской деревне)

      Моим новым пристанищем наук стали два больших здания, выкрашенных коричневым цветом и соединённые между собой, образовывая букву «L». У самой земли на стенах можно было заметить облупившуюся краску и измазанные грязью кирпичи, выделявшиеся и заметные невооруженным взглядом. Да и наполненные по самую крышку мусором баки тоже не внушали доверия, но я выбрал это место исключительно из-за хорошего преподавательского состава, ну а Альфред — из-за отличных тренеров и шанса развития в области спорта. И когда мы стали обсуждать каким направлениям отдадим больше всего учебного времени, то поняли насколько нам не по пути: я видел себя гуманитарием, выбрав английскую литературу, языки, социологию и историю, в придачу с искусством. Но Альфред выбрал предметы, слишком трудные и запутанные, по моему мнению. Мало того, что он выбрал физическую культуру, но также не забыл про математику, биологию и химию. Я чувствовал себя почти неловко, рассказав Альфреду, что я «всего лишь» хочу изучать английский язык и литературу, социологию, историю и искусство. Ещё бы ему не смеяться надо мной. — Ты хорошо рисуешь! — был его первый комментарий в отличие от моего отца. — Рисование единорогов ещё не значит, что ты художник. — Отец вообще был против искусства и художеств, сам выросший в семье сантехников и мастеров-строителей. Но я знал, что нарушившим семейную традицию и ставший психологом был его брат. На всех семейных обедах о нём отзывались как о «чванливом кретине», не способным даже отличить «шнур от водопроводной трубы». Отец всегда говорил, что его сын вряд ли выберет себе такую жизнь, а я не решался расстраивать или смущать его перед родственниками, всячески давая понять, что собираюсь в будущем учиться в университете.       Я упорно двигался к своей цели ещё со школы и ощущал некую гордость за сделанный выбор, идя от автобусной остановки через ворота к своей новой школе. В надежде, что подмышки не буду потеть, я хорошенько намазал их дезодорантом, но всё равно почувствовал как они намокли, и, скорее всего, не осмелюсь снять куртку, если кто-то это заметит. Всё ради того, чтобы произвести хорошее первое впечатление, не собираясь вновь зарекомендовать себе ни в роли альфредового приятеля, ни дурацким панком. Хотелось, чтобы знали моё имя и увлечения, а меня как умного и остроумного парня, который может поговорить с ними о чём угодно. Я тщательно выбирал одежду, стараясь показать это: сегодня надел обычные темные джинсы, сделав их вид слегка небрежным, теплую водолазку, кожаную куртку и начищенные ботинки, при этом находясь в тепле и выглядя повседневно.       Без четверти девять я должен был встретиться с куратором своей группы, но пришёл раньше, уже без двадцати стоя у класса. Приподнявшись на цыпочки, я постарался заглянуть в окошко в верхней части двери, но всё что удалось увидеть — несколько теней учеников. Отстранившись от двери, я прижался к стене рядом, совершенно не чувствуя себя неловко рядом с таким большим количеством людей в одном помещении. Вечеринки научили не бояться большого количества разношерстого народа. И пусть они выкрашивали волосы и употребляли алкоголь, тем самым пытаясь выглядеть по-взрослому, но все они напивались ещё до полуночи, а краска с волос смывалась после первого же мытья волос. Единственной причиной моей нерешительности был тот простой факт, что я был самим собой. Мы с Альфредом попали в разные классы и я не смог бы спрятаться за ним если бы что-то произошло. Слишком многому меня научила дружба с Эвансом: один неверный выбор и всё пойдёт наперекосяк, и я не допущу ту же ошибку ещё раз. — Хорошо — пробормотал я, усилием воли заставив себя взяться за ручку двери — Ладно, я захожу. — Открыв её, я вошёл в класс, встреченный гробовым молчанием уже рассевшихся по своим местам учеников. Они сидели друг от друга так далеко, словно боялись заразиться какой-то неизлечимой болезнью, и при этой мысли я не смог сдержать глупый смешок. Видимо, посчитав, что моя усмешка адресована ей, одна из сидящих девушек нахмурилась и отвернулась. Прикрыв за собой дверь, я потёр шею. — Хей, — сказал я, пытаясь произвести дружелюбное впечатление и улыбнуться, но не получил ответа. Они поглядывали друг на друга так, словно я обращался не к ними, а к кому-то другому, находящемуся в классе.       Один из парней, склонившись над столом, так и не обратил на меня никакого внимания, продолжая рисовать что-то в своем скетчбуке. Я промямлил «эм-м-м» как вдруг дверь распахнулась и мне чертовски повезло — ещё дюйм и она бы меня ударила. Пришлось отойти, чтобы этого не произошло вновь, одарив вошедшего в класс парня пристальным взглядом.       По крайней мере все из группы разделяли одно и тоже увлечение, в том числе и преподаватель, занимающийся искусством. Мне говорили, что все в моей группе так или иначе творческие люди, что нельзя было сказать о вошедшем, его совершенно невозможно было представить, тихо сидящим перед мольбертом. Выглядел он как американский футболист, был довольно-таки высоким и широким в плечах, с тёмными, вьющимися волосами. Когда брюнет повернулся, я заметил с какой небрежностью он побрился, оставив на подбородке несколько волосков, и это, по непонятной мне причине, вызвало раздражение. — Извини, я ударил тебя? — спросил он насмешливым голосом и я отрицательно покачал головой. — Нет. — Это же класс Адама, верно? — он медленно закрыл дверь, озираясь по сторонам и я кивнул. — Круто. — Ты занимаешься искусством? — с подозрительностью спросил я. В ответ парень застенчиво почесал подбородок и взглянул на меня, и я невольно подметил, что когда он улыбался, его передние зубы слегка касались нижней губы из-за неправильного прикуса. — Хм, да, почему нет. — Ты больше похож на… — На..? — я все не мог подобрать нужного слова и вдруг выдал. — На спортсмена — сказал наконец я, и парень рассмеялся. — Так и есть! — снова улыбнулся он одними губами и начал пробираться к ближайшим партам, что находились ближе всего к окнам. Я взглянул на всё ещё притихших учеников прежде, чем последовать за ним, — Мне тоже нравится искусство, — я бросил свою сумку рядом с его и выдвинул стул. — А какие ещё у тебя предметы? — Как тебя зовут? — я моргнул, немного сбитый с толком таким резким переходом. Парень положил одну ногу на стул, вынуждая меня подвинуться. Склонив голову чуть на бок, он улыбнулся, приподнимая бровь и из-за этого у меня перехватило дыхание. — Артур — пробормотал я и отвернулся, но парень расценил это как жест доброй воли и взял меня за руку, пожимая её обеими ладонями. — Я Скотт, и отвечая на твой вопрос, скажу, что у меня физкультура, искусство, музыка и психология — я фыркнул. — Странное сочетание! — в ответ он пожал плечами. — Ну... — я слегка подтолкнул его ногу, и парню пришлось убрать её, чтобы я нормально сел. Я заметил, что у парня глаза были глубокого карего цвета. Я настолько привык с ярко-голубым глазам Альфреда, что никогда не задумывался насколько может быть необычным карий цвет глаз. И хотя я еще не знал Скотта, но уже считал, что ему подходит этот карий вдумчивый взгляд. Заметив моё пристальное внимание к нему, Скотт подмигнул, и я смущенно перевел взгляд на доску. — А у тебя какие предметы, умник? — Английский, литература, социология и история. — О, люблю историю. Если бы здесь не было такого шикарного ФК*, я бы ходил на историю — Скотт слез с подоконника и сел напротив меня. Вздохнув, я подпер рукой щеку, посмотрев на него. И снова почувствовал ощущаемую разницу в росте, опять выше меня на голову или две, что ж такое. Прищурившись, я спросил: — Каким видом спорта ты занимаешься? — Баскетбол. Мне нравится быть на высоте — рассмеялся Скотт, и я закатил глаза. — Без шуток, я имею в виду, ты собираешься стать профессионалом этого спорта? — уточнил я и не смог не улыбнуться, настолько был заразителен смех этого парня. — Не, не думаю. Не достаточно высок для этого. — сказал он, но в его интонации послышалась грусть. А в следующее мгновение он поднял руки над головой, и я снова закатил глаза. — Тогда уж бейсбол или футбол. Тяжелая атлетика тоже пойдет.       В эту секунду я почувствовал себя исключительным лентяем и тощим стручком рядом с ним: — Убирайся вон, со своим ростом и силой, — обиженно просопел я в штуку, увидев вскоре, как с грацией и чувством такта он начал изображать тонкую игру на скрипке. — Музыка — вот моя страсть, — проговорил парень, улыбнувшись. — Ты играешь на скрипке? — удивленно спросил я, и он опустил руки. — Да, с шести лет. — Вау… — А что насчет тебя? — я смущенно опустил глаза на свои колени под партой, ведь рассказать мне было нечего. — Не имею никаких навыков в игре на скрипке, как и хобби, так что… — быстро пробормотал я, чувствуя неприятное чувство, расползающееся у меня в груди. Да, я всегда был просто Артуром, без скрипок или гитар, но Скотта это не волновало, он ободряюще похлопал меня по плечу. — У тебя два года впереди, научишься ещё многому, не переживай, — приободрил он, и я снова фыркнул уже, наверное, в сотый раз. Конечно у меня есть два года, о чем разговор. Он отпустил моё плечо, снова улыбнувшись. — Что бы ты хотел освоить? И что ты умеешь? — он говорил об этом так просто и я вдруг подумал, что нас могли слышать другие, но все окружающие были заняты своими делами и даже пробежавшись взглядом по классу, я не заметил ни одной души что интересовалась бы мной и Скоттом. Но говорить с посторонним человеком о моих скромных талантах было как-то совершено не удобно, хотя при общении с ним и чувствовалась легкость. — Ты что, мой терапевт? — резко сказал я, и увидел неожиданное разочарование в карих глазах, что мгновенно сменило радость. Одернув себя и прочистив горло я продолжил — Ну… кхм, я люблю рисовать, да. И писать, ну, сочинять. — Ого, это даже лучше чем скрипка. Пробовал в прозе? — чуть громче, чем необходимо восторженно проговорил он, и я убийственно взглянул на него, наморщив лоб. Если бы кто-то из моей прошлой школы узнал, что я могу хотя бы мысленно сочинять стихи, то меня бы точно выпроводили в голубые ряды и запретили посещать мужскую уборную. И тогда я подумал, что и здесь так могут сделать, поэтому я ясным, но тихим голосом ответил короткое «Нет». Но его реакция как всегда стала совершенно неожиданной. — Тогда ты просто обязан попробовать! У нас даже есть кружок! — сказал он без каких-либо лишних мыслей и предвзятости, что стихи могут писать только женщины и геи, по следующей фразе я понял, почему. — Мой брат тоже поэт. И очень замечательный. Да брось, тебе точно нужно начать! — Но я не хочу начинать один, – сухо сказал я, прикрыв глаза. — Так завлеки кого-нибудь, — казалось этот парень вообще не видел проблем из-за вечных радужных очков. А я переживал, всё же не угадаешь как пойдет, сообщи он что готов начать… Может это только Скотт такой хороший, а вот другие ребята, типа как качки из школьной команды по футболу, могут оказаться совершенно не такими добрякам. — Я не знаю никого кто согласится на такое, — сказал я, и рассмеялся в душе, подумав как Альфред пытался бы сочинить что-нибудь. Я даже представил себе, как тот сидит и скучает за столом перед листом бумаги, и, не выдержав, срывается вскачь, как маленький ребенок, лишь бы не сидеть и чахнуть над пустым для него занятием. Совершено замечтавшись, я не заметил, как Скотт хитро скосился на меня и резко хлопнул рукой по столу, выводя меня из транса. — Раз так, то я пойду вместе с тобой! — Нет! Ни за что! — запротестовал я, но вдруг рассмеялся, слишком уж воинственен был этот конопатый, и доброта его что открылась мне, не могла оставить равнодушным. — Я — Скотт, мне шестнадцать и я могу делать всё, что захочу. Хоть есть лосося двадцать четыре часа в сутки, — он улыбнулся мне и я усмехнулся. — Что ты, черт возьми, делаешь в художественном классе, м? — Буду создавать скульптуры. Слеплю тебе что-нибудь. — Ладно, — согласился тогда я и бросил взгляд на открывающуюся дверь: в класс зашёл учитель. Я и не заметил, как пролетело время, пока мы болтали со Скоттом, но на данный момент наш куратор Адам уже стоял у доски, пробегая взглядом по классу. Незаметно Скотт подмигнул мне, и я прошептал ему: — Поговорим о кружке… за обедом, ладно? — он кивнул, поднимая большой палец вверх. Тем временем Адам прочистил горло и громко сказал: — Итак, раз все в сборе, тогда начнем…

***

— Ты знаешь ещё кого-нибудь в школе? — мы сели за столиком возле окна в кафетерии, как только наступило время обеда. Я купил сэндвич с начинкой из яиц, а Скотт — йогурт и фрукты. — Парня старшего на класс — ответил он и впился зубами в яблоко, откусив кусочек и, прожевав, он продолжил. — И одну девушку, с который мы вместе ходим заниматься музыкой. Лаура. На этом всё, — снова откусил Скотт. — А как насчет тебя? — Я знаю только одного парня. Мы друзья детства, — Скотт удивленно приподнял брови. — И вы дружите так же хорошо как и раньше? — я кивнул и он не смог не улыбнутся, — Это, должно быть, бесконечная поддержка! — Да, — подтвердил я. — так и есть, — пока Скотт воевал с наклейкой на йогурте я осмотрел кафетерий и, найдя Альфреда, встретился с ним взглядами. Мы договорились встретиться после школы, но вот насчет ланч-тайма мы и словом не обмолвились. Не то чтобы я успел как-то соскучиться или начал волноваться насчет него. Это бессмысленно, учитывая, что Альфред был парнем хоть куда и, возможно, уже заимел некоторых приятелей. Я не удивлюсь, что и потенциальная подружка уже небось терлась возле него.       Я поморщился от мысли о новой подружке, и Скотт, заметив это, хлопнул меня чайной ложкой по руке, спросив: — Что-то не так?— я помотал головой, откусив кусок сэндвича. — Нет, всё в порядке, — солгал я ему тогда. — теперь, давай поговорим лучше о поэзии-одушевления. — А, точно. Ну поэзия-одушевления - это, когда ты не только пишешь стихи, но и умеешь одушевить их своим голосом, подарить свои чувства, так сказать, — говорил он, активно жестикулируя, пока я съел еще кусок, слушая его внимательно. — это как будто ты написал стихотворение, выходишь на сцену и читаешь его так, что никто в зале не болтает, не смеется, а слушает только тебя. — И это всё? — спросил я удивленно, не открыв для себя что-то совершенно необычное, Скотт рассмеялся, хлопнув ложкой по крышке йогурта. — Всё? Между прочим, очень трудно завладеть сердцами слушателей! И все писатели проходят сквозь вечную практику. Ты точно должен попробовать — он подмигнул мне снова, как в классе, и я вдруг задумался, а может с глазами у него проблема? Но это были только мои мысли потому, что в следующее мгновение он уже повернулся к окну, улыбаясь. — Хотел бы попробовать, но не думаю, что получится… — Брось, нужно больше тренироваться. Мы вместе попытаемся и всё будет хорошо. — А что за кружок, про который ты рассказывал? И когда мы попробуем... — Скотт уже собирался ответить, а я договорить, как меня резко выдернуло назад, и стул опасно накренился вместе со мной. Хорошенько приложившись обо что-то жесткое и теплое затылком, я, задрав голову вверх и нахмурившись, увидел лицо Альфреда, стоявшего за моей спиной. Он улыбался, и по контуру его губ я увидел шоколадные пятна, а в глазах привычный блеск веселья. — Нашел тебя! — сказал он и наконец соизволил отпустить. Я грохнулся обратно вперед, и Альфред сел рядом на соседний стул, обнимая меня за плечи. — Ничего не случилось? Как твой день? — Хей, я знаю тебя, — сказал Скотт, и мы с Альфредом посмотрели на него. В следующее мгновение меня уже никто не обнимал, а Джонс смеялся, указывая на парня. — Скотт! - Альфред! — неподражаемо изобразил интонацию Альфреда он, и в знак приветствия столкнулись кулаками, пока я находился в полнейшем смущении. — Вы знакомы? — Да, у нас совместная ФК, — проголосил Альфред, — второй блок. — Ох… — А ты знаком с ним, да? — провел невидимую линию между мной и Скоттом Альфред. — У нас совместное искусство, — кивнул я, спустя секунду размышлений добавив. — первый блок. — И вы знаете друг друга? — на этот раз спросил Скотт, и я испытал уже в третий раз чувство дежавю с этим вопросом. Альфред ответил: — Да, Артур мой лучший друг! — и чувство невероятной гордости возвысило меня. Скотт лишь поджал губы и кивнул. — Тот самый друг детства, да? — обратился он ко мне, и я улыбнулся. — Да, именно, — проговорил я, и Джонс указал на себя, чтобы все знали кто он. — Невероятно смешно, у нас у троих есть нечто общее, точнее, кто-то общий, — сказал Скотт, пока Альфред покусился на мой сэндвич, стащив половину. — Да, но я до сих пор остаюсь единственным, кто самый лучший в футболе из нас троих. — И лучший, кто может испачкаться за считанные секунды, – пробубнил я, беря салфетку и вытирая шоколадные пятна около губ Альфреда. — плюнь, – сначала он посмотрел на меня, потом подчинился, и я смочил салфетку, без труда оттирая сладкие пятна. – Ты же на ФК постоянно, разве там разрешается портить фигуру и есть сладости? — Конфеты, - фыркнул он и схватил моё запястье, направляя мою руку – Шоколад! Он лучше и дает массу энергии. Ты знал, например, что спортсмены пьют шоколадные коктейли перед тренировками? — Я точно знаю, что ты пьешь его постоянно, когда тренируешься или собираешься что-то делать. — Ха-ха, лучше дай мне кусочек, — я протянул свой сэндвич, и он откусил приличный кусок, как вдруг Скотт закашлялся и я, наконец, вспомнил, что помимо нас есть еще и он. — Хей, может, я не знаю чего-то? — спросил он с кривой усмешкой на губах, мы с Альфредом переглянулись и уставились на него. — Да нет вроде, — сказал я, и Альфред прибавил: — Артур просто пилит меня, — хохотнул он, и я треснул ему по затылку, пока тот методично поедал мой сэндвич, закинув ноги на мои колени, покачивая ими в такт одному ему известного ритма. Промолчав на этот счет, я слегка покраснел, что не укрылось от взгляда рыжеволосого. — Как долго вы друзья? — спросил Скотт, посмотрев на нас. — О… пять лет где-то, — припомнив, сказал я. — с одиннадцати лет знакомы. — И ничего такого между вам нет? — Не-а! — заявил достаточно громко Альфред, вдруг встрепенувшись, увидев кого-то в толпе. — Увидимся после школы, – быстро проговорил он, хлопнул меня по плечу и уже побежал к кому-то, говоря. – Дженнифер, подожди. Я проводил его взглядом, посмотрел на свой сэндвич и, откусив немного, посмотрел на Скотта. — А, кажется, что-то есть… — едва слышно промямлил Скотт, положив нетронутое яблоко к себе в сумку. — Альфред всегда был довольно популярен, — проговорил я сухо, надкусив ещё сэндвич, хотя весь аппетит куда-то улетучился – особенно у девушек. — Я тоже популярен, но не так сильно как Альфред, — сказал Скотт, подпирая подбородок рукой. — музыка завлекает девушек. — Как твой отец отнесся к твоей игре на скрипке? — спросил я у него, вспомнив своего отца, покачав головой. — если бы мой папа узнал, то, скорее всего, посчитал это бесполезным навыком – я закатил глаза, а Скотт рассмеялся. — Моя семья относится к этому совершенно спокойно. Мама психолог и верит, что каждый имеет право делать то, что велит ему сердце. Папа играет на саксофоне и одновременно умудряется быть бухгалтером, а брат, как я тебе уже говорил, пишет стихи. Мы творческий народ, — я прикусил нижнюю губу, чувствуя разлившуюся зависть в душе. Мой отец точно бы не позволил играть на таких чувственных инструментах, он хотел видеть меня качком и любителем физкультуры. Да, лучше бы у него были такие сыновья как Альфред или Скотт. Но если бы он позволил мне делать то, что я хочу, то возможно бы понял, как много я могу достичь и найти самое важное в моей жизни. Да, может, я и не хорош мускулами и у меня, возможно, слабые руки… "Черт, я должен был родиться девочкой",- сказал я сам себе в шутку. — У тебя хорошая семья, — сказал я, и Скотт пожал плечами. — Думаю, да.       Скоро подходил конец ланч-тайму, и я понял, что Альфред бросил меня уже в первый день учебы, меняя общение со мной на новых друзей и свою подружку. Конечно, глупо было полагать, что раз мы перейдем в одну и ту же школу, он будет на каждой перемене рядом, и мы сможем видиться больше. Но все же… Я не хотел прослыть лишь каким-то далеким другом, находится в тени, и значится как простой приятель Альфреда. Но сейчас у него уже не было времени на меня, а что будет дальше, я старался даже не загадывать. Я уже тогда знал, что меня ждет исключительная горечь и тоска.       Заметив мой погрустневший вид, Скотт встал из-за стола и любезно предложил мне шоколадную булочку, но я мысленно пребывал совершенно не с ним, все мои мысли занимал лишь Альфред. Он щелкнул пальцами перед моим носом, что буквально вырвало меня из мыслей, и я взглянул ему в глаза. И улыбнулся, когда он подмигнул мне. Спортсмен, музыкант и совершенно живой, вот таким он мне навсегда и запомнится, с приятной улыбкой и долей очарования. Принеся мне булочку, он заставил меня рассмеяться: — Бесплатно, и всё тебе! — я стянул салфетку с приятно пахнущей выпечки и посмотрел на Скотта, что стоял у кассы и оплачивал. Набрав в легкие как можно больше воздуха, я позвал его достаточно громко, чтобы тот услышал меня: — Скотт! — он обернулся, расплатившись и явно собравшись на выход из кафетерия, — когда мы… когда мы сможем позаниматься стихосложением? Он улыбнулся, сказав: — В пятницу на следующей неделе, после школы, вместе? — крикнул он в ответ. — Хорошо! — кивнул я с нетерпением, и он снова подмигнул мне, отсалютовал двумя пальцами как летчик и исчез в толпе. Я откусил кусок булки, почувствовав вкус шоколада и на тот момент мне показалось, что на языке растекается вкус предательства.

***

      После школы мы с Альфредом взяли себе по мороженому и отправились гулять в парк, что был неподалеку от школы. Поскольку ни один из нас не знал эту местность достаточно хорошо, мы держались ближе к знакомым местам и медленно шли. Альфред неспешно катил возле себя велосипед, а я снял свою куртку и сунул её в школьную сумку, поскольку сентябрь выдался слишком теплым и грел своими светлыми днями.       Мороженое отчаянно таяло, и приходилось слизывать его со своих пальцев и конуса, пока Альфред буквально откусывал сладость, заглатывая и уже улыбаясь в следующее мгновение, а я морщился словно от зубной боли, представляя, какое же оно может быть холодное и обжигать горло. — Я не чувствую холода мороженого, — сказал он мне и взял себе ещё один шарик фисташкового мороженого, я выбрал себе лимонное, зная, как Альфред терпеть не может лимон и уж точно не покусится на мою порцию. — Это потому, что у тебя язык уже онемел. — Нет. — Альфред облизнул свои губы и повернул вправо, — думаю, нам надо и здесь пройтись.       Я следовал за ним по дорожке, увидев впереди книжный, Альфред же повернул голову в сторону магазина со сладостями, спросив: — Как дела с твоими одноклассниками? — Я даже ещё не говорил с ними, — признался я, — шанс не выпадал, так что… — Зато у меня на ФК всё намного легче. Мы просто веселимся, — я пнул камешек и тот отскочил вперед, Альфред нагнал его и пнул дальше, и так могло продолжаться вечно, ведь между нами существовала негласная игра: кто же победит. — А другие предметы? — Не знаю, биология кажется мне скучной, но может всё еще поменяется. — А что с Дженнифер? – Альфред не рассчитал силы, камешек вылетел за пределы дорожки и выскочил на траву, тем самым я победил. Моё лицо пылало бледно-розовым, но я упорно отворачивался, пока привычная светлость не расползлась по щекам. — Просто девушка с ФК. Она довольно милая. — Хм… — я прямо чувствовал его взгляд на мне, но продолжал смотреть куда угодно, только не на него. Да хоть на мороженое. — Ты ревнуешь? — я громко рассмеялся, и Альфред странно улыбнулся. — Что? Он продолжал улыбаться, и я ответил ему: — У тебя были девчонки и до этого, если бы я тебя ревновал, то взорвался бы сейчас, — наконец проговорил я, Джонс пожал плечами. — Я просто хотел убедиться. - Ревную ли я? — я приподнял брови в удивлении, увидев, как тот совсем позабыл о своём мороженом, и оно стекало по его пальцам на асфальт. — Мы уже обсуждали это, Арт. — сказал он, и в его глаза ни отразилось никаких эмоций. – Я встречаюсь с девушками потому, что хочу этого. И ты тоже можешь делать это, если захочешь.       Мне пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не сорваться на крики. Не мог я встречаться с ними! Это не было моим, я не хотел этого, в отличие от него. Но сказать об этом я не мог. Мы даже не обсуждали между собой ориентации и предпочтения. Просто в один момент для нас наступило время забав между собой, и это было скорее важно для меня, чем для него. И я действительно не хотел, чтобы Альфред узнал об этом. Что бы было, узнай он? Почувствовав привкус желчи на языке, я выбросил палочку от мороженого и пробормотал: — Протри руки, — Альфред наконец перестал пялиться на меня и цокнул языком, принявшись облизывать пальцы, по которым все ещё стекало мороженое. И дальше наша прогулка прошла в тишине.

***

      Очень быстро выяснилось, что Скотт не лгал, когда говорил мне, что совершенно не умеет рисовать. Независимо от того, кто показывал ему уроки или помогал, он продолжал рисовать немыслимые каракули под таким углом, что в пору было сломать глаза. — Не думаю, что брошу рисование, – он рассмеялся в четверг во время обеда, держа кучу бумаг и эскизов на всю следующую неделю. Я только открыл ему дверь, пропуская его на улицу, и мы сели за небольшой стол. — Тебе нужно немного времени, ты же только начал. — Хорошо, я попробую, – сказал он тогда и положил все свои попытки нарисовать что-то хорошее в сумку, поставив её рядом с моей. — к тому же рисование не имеет для меня особого значения, подумываю даже поменяю его на что-нибудь другое. — Да? Найдешь себя в чем-нибудь новом? — он пожал плечами и посмотрел в сторону небольшого поля, откуда громко кричали.       Не узнать голос Альфреда было невозможным. Я обернулся, как и Скотт минутой ранее, увидев бегущего к нам Джонса. Наконец, запыхавшийся, с красными щеками, он оказался рядом с нами, и я сглотнул, видя его таким. Совершенно хорош и даже спортивная одежда, что насквозь пропахла потом и духом спорта, делала его ещё более привлекательным. Скотт же оставался совершенно равнодушным. — Как ты? – спросил он, и Альфред смахнул со лба капли пота. — Хочешь поиграть в футбол? — разумеется спросил он не меня, а Скотта. — думаю, мы можем пойти и размяться, как думаешь? Нам нужен ещё один игрок.       Тем временем я, молча распаковал свой обед, Скотт покачал головой. — Звучит здорово, но я уже делаю домашнее задание с Артуром, — Альфред будто бы вспомнил обо мне и моргнул, точно удивился. — Ох, ладно, эм... А ты, Артур? — я отрицательно покачал головой, Джонс почесал затылок — Хорошо, кхм.… Увидимся тогда! — Скотт махнул ему, и Альфред побежал обратно.       Затем мой новый знакомый пересел ко мне, и я проверил свой сэндвич, который сделал дома. Томатный, как я и любил. — Что-то не так? — Ты можешь идти поиграть с ним, если хочешь – сказал я и посмотрел на него, улыбнувшись. — всё равно мы пока не занимаемся домашней работой.       Скотт тем временем методично достал свой обед, в очередной раз такой же йогуртный и фруктовый. — Знаю, — кивнул он, — но я лучше посижу здесь. Не против? — я откусил кусочек сэндвича, — к тому же, я больше люблю тишину. Просто я не такой «спортсмен» как Альфред — добавил Скотт, и, казалось, фраза его позабавила. — В смысле? — О, ну, это когда ты только живешь тренировками и девчонками. — И ты не хочешь присоединиться? — повел плечами я. — Ну, я итак участвую в спортивной жизни школы, куда еще. – не понял Скотт, я перефразировал: — Имею в виду, девушек, — тут я поморщился, но уже не мог ничего поделать с этим. Девчонки. Так, мне нужно срочно запить сэндвич, пока он не вылез из меня. — Они не очень обращают на меня внимание, — в оправдание быстро сказал я, не желая быть раскрытым. — Но если бы ты чаще давал им шанс, я уверен всё получилось бы. — Не-а, они тоже не слишком уж обращают на меня внимание, — рассмеялся Скотт. — Ты так в отшельника превратишься! — Если Альфред и дальше будет продолжать торчать в раздевалке, собирая своим видом толпы девчонок у двери, то да. Я стану именно им. — Приносишь себя в жертву? — я посмотрел на него, и Скотт притворно испугался, положа руку на сердце. — да нет, просто говорю – сказал он, поиграв бровями, затем подмигнул мне. Ну и как тут сдержать смех? — Не слишком ты профи и в бритье, — перевел я тему, дотронувшись двумя пальцами до подбородка Скотта, увидев небольшие порезы. На это действие он совершено ничего не сказал, лишь продолжал улыбаться. Выдохнув, я положил руки на колени и спросил: — Как он на ФК? — Альфред? — спросил он, и я кивнул. — Я… имею в виду, он постоянно только и твердит, что качается, но… мне интересно что происходит помимо этого. И что о нем могут говорить другие, ну… — Скотт, казалось, понимал все мои мысли ещё до того, как они превращались в слова и срывались с губ. Я неловко упер свой взгляд в пол, чувствуя, как мои расспросы могли вызвать какие-нибудь подозрения у Скотта. Но даже если они и появились, Скотт никак не выдал этого, сказав: — Ну, он не самый лучший футболист, как бы ему ни хотелось, — я криво улыбнулся его словам. — Могу представить… — И он самый худший вратарь, каких видел наш тренер. Но его энергия всё никак не истратится, и благодаря этому он старается не только на поле. Он очень активен, и если у кого-то что-то не получается, он стремится показать как надо, даже если сам не знает, чему собрался научить, – тут мы со Скоттом рассмеялись, но совершенно по-доброму. — А звучит ведь неплохо! — Но, — сказал Скотт, и смех его превратился в нежную улыбку. — он никогда не высокомерен, что странно, учитывая его популярность. Любит хвастать, но не хвастается, — я, сначала не понял, что значат его слова и собрался уже возразить, но до меня вдруг дошло. Да, Альфред любил, чтобы в нем находили нечто особенное или видели его достижения, но сам вслух он мог и приуменьшить свои достоинства. Потому что знал, что у него не так уж и хорошо получается. Он мог только в шутку хвастануть и то, было понятно, что он не серьезно. — Вы стали друзьями? — спросил я, и Скотт пожал плечами. — Думаю, да. Ну, по крайней мере, он так всем говорит. Сам знаешь, как Альфред может сказать. — Знаю, – кивнул я, повертев бутылку в своих руках. — просто интересуюсь…

***

      Я никогда не был против дружбы Альфреда со Скоттом. Я сам видел, как они становятся друзьями. И мне всё равно было немного неловко. Скотт говорил на языке культуры, и я хорошо понимал его, это было видно по всем нашим спорам. И все мои одноклассники просто меркли на его фоне, он был ярким, живым и, как Альфред, собирал девушек вокруг себя. Но единственным отличием между ним и Альфредом было внимание ко мне. Если у Скотта была компания из девушек, и он видел меня, он тут же прощался с ними, и мы шли своей дорогой, но Альфред же никогда не мог так сделать. Это не могло не радовать меня. Пошла вторая неделя учебы, и я уже чувствовал себя рядом со Скоттом как с Торисом. Покой, дружелюбие и как нам хорошо быть вместе.       Но что-то во мне не давало покоя, мне порой казалось, что я обманываю Альфреда, не зная, что мы дружим, заводя друзей по всей школе и участвуя во многих школьных мероприятиях. Но с одной стороны, только я пытался поговорить с Альфредом нормально, как у того в понедельник возникло приглашение в дом какого-то бейсболиста из нашей школы, во вторник он отдавал себя девушке (Дженнифер, я запомнил), в среду он наконец он мог бы встретиться со мной, но его занятия заканчивались раньше, и ждать, пока я освобожусь, ему было лень. В четверг он занимался после уроков ещё и тренировками, которые весели на нем мертвым грузом. И по мере того как приближалась пятница, я становился все раздражительнее, чувствуя себя брошенным, и даже не попытался с ним поговорить. Я только вышел из класса искусства, как Скотт догнал меня: — Подожди! — крикнул он, я остановился и посмотрел через плечо. — Да? — Скотт выглядел смущенным, наконец, остановившись рядом со мной. — Ты забыл? — я моргнул, силясь вспомнить, что я мог забыть, — поэзия-одушевления. — Ох… — я совершенно забыл, что мы договорились. Нахмурив брови и почесав щеку я понял, что совершенно не настроен на поэзию сегодня. Я был готов врезать Джонсу, а не сочинять. И видимо, это замечательно отразилось у меня на лице. — Ты не готов, да? — Готов… — солгал я тогда, и Скотт вздохнул. — Так или иначе, до вечера. Я могу прийти и забрать тебя, чтобы позаниматься позже? – чуть отстраненно проговорил он, я закусил нижнюю губу и кивнул. — Да, было бы неплохо. А далеко нам идти? — Если это будет больше расстояния, которое можно проехать на велосипеде, то я обязательно тебе скажу, — я кивнул, посмотрев на него. Ученики обходили нас, а мы так и стояли посреди коридора. Он похлопал меня по руке. — Снова из-за Альфреда? — Да. Может он придти вместе со мной, если захочет? — спросил я, даже не подумав. На тот момент мне показалось, что это хорошая идея, хотя некое чувство сожаления все же колыхнулось внутри меня. Я ведь дал себе обещание не таскаться за Альфредом в старшей школе, словно собачонка, виляющая хвостом. — Ээ… да, конечно. Если он захочет. — Ладно, встретимся возле моего дома. Ты же знаешь мой адрес, верно? — Скотт кивнул. — Я буду у тебя около шести… идет? — Да-да, отлично. Увидимся, – я проследовал дальше по своему пути, не услышав, что сказал мне Скотт, оставаясь позади меня. Спускаясь вниз по лестнице, я решил выловить Альфреда прежде, чем он опять будет чем-то занят. Я вышел на улицу как раз вовремя: Альфред уже был рядом с велосипедом, разговаривая с какой-то девчонкой. И по сравнению со мной, знакомым с ним уже пять лет, она выглядела так, словно они знакомы пять минут. Подойдя к ним как раз в тот момент когда Альфред смеялся, я вклинился в разговор: — Привет! — девушка оглядела меня сверху вниз, а Джонс моргнул, выглядя немного взволнованным. — О, Арт. — Чем занят сегодня вечером? — продолжил я, стараясь держаться как можно больше непринужденно – мы со Скоттом собрались прогуляться немного, если ты хочешь присоединиться… — я не закончил фразу, поняв, что всё бессмысленно. По его взгляду на ту девчонку было понятно, что у него уже есть планы на вечер. — Я не знаю, я немного занят, я… не сегодня — сказал он, легко улыбнувшись. От его улыбки моё сердце забилось чаще. Девушка тем временем загадочно улыбнулась и отвела от него взгляд, крепче сжав свою сумочку. — Ладно, иди, если занят... — Хей, может, мы могли бы встретиться завтра? — сказал он, чуть двинувшись вперед, катя возле себя велосипед. Девушка, разумеется, проследовала за ним, а я ничего не ответил. В замешательстве он снова улыбнулся. - Хорошо? Короче, если у вас поменяются планы, позвони мне, идет? Передавай «Привет» Скотту от меня! — и всё, что я мог видеть, так это их двоих, исчезающих из виду, смеющихся и явно довольных общением друг с другом. Я еле сглотнул ком в горле, как кто-то толкнул меня в бок, говоря: — Что такое? Твой парень бросил тебя, гомик? — два высоких парня прошли мимо меня, и я совершенно не обратил на них внимание, словно их и не было. — Пошел ты… — пробормотал я, но обращаясь уж точно не к тем парням. Я послал Альфреда – завтра буду занят я.       Плевать, что у меня нет завтра никаких планов. И даже если у меня будет свободен весь следующий год, я не хочу видеться с ним, гулять или говорить, пока он так себя ведет. "Быть может, это и к лучшему",- сказал я себе, так что, не оборачиваясь, двинулся в сторону остановки, приехал домой, принял душ и после переоделся. Поскольку я ни разу не посетил эти занятия, я понятия не имел, что с собой брать. Так что я оставил все принадлежности на столе в аккуратном порядке, принявшись искать себе одежду, выбрав черные джинсы, зеленую рубашку и черный пуловер. Пришлось украсть у отца пену для бритья, хотя мне и не нужно было бриться, не до конца уверенный зачем это сделал. Мне казалось это логичным. И пока я просто сидел без дела, ожидая когда стрелка покажет шесть часов, мои метания заметила мама и спросила: — Альфред скоро придет? Я что-то редко стала видеть его, — покачала она головой. — Нет, он занят с какой-то девушкой. — А ты нет? — Мам, я жду Скотта, — она приподняла брови и уперла руки в боки. — Кто такой Скотт? — Он играет на скрипке. — Кто? – тут прозвенел дверной звонок, я вышел открывать быстрее, чем сделал бы это папа. На пороге, как я и ожидал, обнаружился Скотт, с улыбкой на губах, в зеленых брюках, черных туфлях, и в плаще, тоже черном. Он по-прежнему был плохо выбритым, но выглядел хорошо, впрочем, как и всегда. Когда же он заметил мою маму, выглядывающую из-за моего плеча, он снял шляпу, тоже черную, и поприветствовал её: — Мадам. — произнёс он, и моя мама приподняла бровь. — Я? – улыбнулась она, пока я надевал осенние сапоги и собирался взять куртку. Всего на секунду я бросил взгляд на куртку летчика, что Альфред оставил у меня, и которой я дорожил, одевая лишь по особым случаям, чтобы не запачкать и не испортить. Она была для меня особенной. Мои пальцы задержались, едва не коснувшись её, но я быстро схватил свою кожаную куртку. — Мы пошли, – сказал я маме, спускаясь по лестнице вниз. Скотт откланялся и проследовал за мной в сторону припаркованного синего велосипеда. — Он выглядит не слишком модно, — сказал он, хлопнув по сидению. - Но если ты решишься - это наш транспорт на этот вечер. Я обошел велосипед словно это была машина, которую я осматривал. — Как мило. — заключил я.       Скотт взял зеленый шарф, обмотал вокруг шеи и подождал, пока я забрался. Кое-как устроившись, я взялся за его пальто, чтобы не упасть, на что он рассмеялся, сказав мне: — Так дело не пойдет, я не хочу, чтобы ты упал, — я понял и, пусть колеблясь, но все же скользнул руками с его спины на живот, прижимаясь ближе. — Альфред передает тебе «привет» — сказал я, уткнувшись в его плечо лбом. Его длинный зеленый шарф приятно щекотал мне нос, и как только мы двинулись в путь, он развевался на ветру прямо у меня над головой. - Ты должен знать, – вдруг сказал он. — Альфред не единственный парень в целом мире, — я посмотрел на него, в то время как он просто смотрел на дорогу. Мы начали скатываться с холма, и я подтянул ноги выше, чтобы не зацепиться: — Без обид? — шепнул я. Он улыбнулся и посмотрел через плечо, подмигнув мне. - Без обид. *ФК- Физическая культура, как PE в английском варианте.