Совсем как ты

Тим проснулся резко, но тихо — эта привычка вырабатывалась у любого, кто долго работал с параноиком Бэтменом. Он не открыл глаза, его дыхание осталось ровным. Его сердце пропустило, может, один удар. Но теперь он бодрствовал, осознавал окружение, ощущал каждое движение, каждое колебание воздуха. Рядом кто-то был. Пальцы Тима дёрнулись, хватая отсутствующие бэтаранги. Он выждал ещё миг, долю секунды, затем нащупал захваченный с собой на всякий случай перочинный нож, перекатился и бросился вперёд, быстрее молнии, на возможного обидчика. — Эй-эй, Тим! Он замер, прижимая острый кончик ножа к чьему-то податливому горлу. Незваный гость опустил вскинутую в защитном жесте руку и ощерился. — Чувак. Мог бы просто поздороваться. У Тима непроизвольно расширились глаза. — Супербой? — Ага, Роб, я, — тот помедлил. — Не хочешь сделать мне одолжение и бросить нож? Я тут немножко боюсь пошевелиться, приятель. Тим убрал нож, но не отступил. — Почему ты меня просто не разбудил? — спросил он, не столько как лидер, сколько как лучший друг, которого подняли зря. Кон поднял обе руки, раскрыв ладони. — Я и собирался. Пытался придумать, как это сделать, чтоб не сорвать твою тревожную бэт-кнопку. — Не получилось, — сухо сказал Тим и наконец сделал шаг назад, скрещивая руки на груди. — Может, расскажешь мне, какого ты тут делаешь? — Об этом я как раз собирался спросить тебя. У Бэтса, знаешь ли, есть парочка приличных берлог. А ты тусуешься… здесь, — сказал Кон, осмотрелся и сморщил нос. Тим пожал плечами, чернея силуэтом на фоне окна. — Здесь есть крыша. Тут относительно уединённо. Здесь хорошо слышно, когда ко мне пытаются подкрасться. — Ты не планировал пойти в продажи недвижимости? — спросил Кон, и одновременно с ним Тим сказал: — И ты не ответил на мой вопрос. — Чувак, ничего из этого не объясняет, почему ты ночуешь на каком-то замызганном готэмском складе, а не дома, — сказал Кон, уперев руки в бока. Он заглянул своему лучшему другу в глаза и, нехарактерно помедлив, спросил: — Он тебя турнул? — Я сам себя турнул, — сказал Тим. — Заранее, — и добавил без нужды: — Мы поссорились. В обычной ситуации он бы не говорил так откровенно даже с Коном, но он вымотался, всё тело болело после сна на холодном твёрдом полу, и все внутри омерзительно переворачивалось от одной мысли о будущем. Кон, обычно рассеянный, сейчас смотрел на него очень внимательно, и — как бывало нечасто — сейчас Тиму показалось, что полукриптонец видит его насквозь. Чтобы сменить тему (и ещё потому, что ему правда было интересно), он сказал: — Твоя очередь. Кон пожал плечами. — Ты меня позвал. Во сне говорил, может. Тим нахмурился. — Я обычно не… — начал он и оборвал сам себя, хмурясь ещё сильнее. Чёртов стресс. — В общем, — жизнерадостно сказал Кон. — Наверное, тебе кошмар приснился. Мне по голосу показалось, что ты испугался до чёртиков. Думал, ты патрулируешь, поэтому собирался героически влезть в самое пекло и спасти твою тощую задницу. Тим уставился на него, затем отвел взгляд и постарался, чтобы голос звучал буднично: — Ну, извини, что потревожил. И, ну. Спасибо, — он помолчал. — В тяжёлом деле спасания задниц рвение — это главное. Кон не засмеялся. Тим поднял голову и увидел в бледном лунном свете, что Кон смотрит на него в упор, выгнув брови. Тим выдавил улыбку, которая так и не тронула глаза. Сейчас ему очень не хватало маски. — Извини, что испортил тебе ночь. Но как видишь, никакого пекла. Мне не нужна помощь, можешь… Но Кон уже подбирал его рюкзак и заталкивал в него книги, бормоча себе под нос: «Ну и ботан же ты». Он закинул рюкзак на плечо и шагнул к Тиму. — Брось. Не будешь ты тут спать. Тим знал, что этот взгляд значит, но слишком устал, чтобы стоять на своём. Он только вздохнул и расслабил плечи. Кон заулыбался и потащил его к выходу.

***

Они поднялись до самых тёмных облаков. Кон не слишком крепко придерживал его за талию, и они хранили молчание. В кои-то веки Кон, казалось, ценил тишину. Тим был ему благодарен, только сам не знал за что — слишком погрузился в свои мысли. Он вымотался, устал до самых костей, но в голове вертелось столько (вариантов и непоправимых трагедий, ачтоеслибы, бэтменбэтспапабрюспожалуйстанеотсылайменя — ) всего, что, казалось, уснуть не получится уже никогда. Он не хотел, не мог, не собирался извиняться (Брюсу не были нужны извинения, ясно как день), но без Брюса Тим был… ничем. До него дошло, что он дрожит, и уже давно. Кон, кажется, тоже заметил, виновато дёрнулся и притянул его поближе, приобняв рукой за плечи. — Черт, чувак, я не подумал, — сказал он. — Я могу ниже полететь, если хочешь? — Забей, — сказал ему Тим, но прижался к нему сам, потому что Кон излучал тепло, как чёртов обогреватель. — Гражданское утеплено похуже, чем костюм. Через какое-то время Кон шепнул: — Чувак, ты спишь? Тим ущипнул его за бок. Сильно. — Ладно-ладно! Ты просто подозрительно молчал. Ещё подозрительнее, чем обычно. И не шевелился. В общем, через пару минут будем на месте, держись. Повисло молчание. — Кон, — сказал Тим через пару секунд. — Ты меня сейчас серьёзно обнимаешь? — потому что руки Кона сдвинулись, обхватили его целиком, а его подбородок улёгся на макушку Тима. Повисла еще одна пауза, неловкая разве что самую малость. — Ты просто — ты такой грустный был! — запротестовал Кон. — И ты весь… замёрз и такое прочее. Ты, типа, даже не представляешь, как жалко сейчас выглядел. Как побитый щеночек, Роб, — и затем возмутился, будто сам не поверил, что не начал с этого: — Ты мой лучший друг, я могу тебя обнимать, когда захочу! — Я тебя еще раз ущипну, — пригрозил Тим. В противоположность своим словам, он спрятал лицо на плече Кона, сжав одной рукой его футболку. И был бесконечно благодарен, когда его лучший друг промолчал. Но в конце Кон не удержался и пробормотал: «А Барт меня обнимает», и Тим всё-таки ущипнул его ещё раз.

***

Тим проснулся в темноте, дезориентированный и сбитый с толку. — 'торый час? — невнятно спросил он, пытаясь сесть. Затем: — Я шт', на 'иване заснул? — Пять утра. Извини, что разбудил, — ответил голос Кона откуда-то с кухни. — Я проголодался. И если совсем точно, — он набил чем-то рот, — ты заснул на мне, пока мы кино смотрели. Я ничего против не имел, пока у тебя не потекли слюни, — и буднично добавил: — Ты в курсе, что ты слюнишься? Тим моргнул в темноте пару раз. — М-мф? Было слышно, как Кон рассмеялся. — А ты, Чудо-Мальчик, не особо сообразительный спросонья. Тим согласно замычал и рассеяно прищурился. Они с Коном прилетели поздно — или рано, скорее, каких-то пару часов назад, и Тим сразу пошёл в душ, чтобы отмыться от вони Готэма. (У Кона челюсть отвисла, когда он впервые увидел обнажённое горло Тима. Он просто уставился и смотрел так с минуту. — Это… Это он тебя так? — спросил Кон севшим от ужаса голосом, и Тим только непонимающие уставился в ответ. Когда до него дошло, о чём его спрашивали, он даже рассмеялся от неожиданности. — Бэтмен? Нет. Ты думаешь, что он страшный и так далее, но ты же правда не веришь, что он может такое сделать с подростком?) Тим сомневался, что сможет заснуть. Он думал, что слишком взвинчен, слишком задавлен весом всего мира, свалившимся на плечи, и Кон (неужели тот всегда был таким прозорливым?) предложил посмотреть что-нибудь. К своему стыду, Тим, кажется, даже не досмотрел открывающую заставку, прежде чем вырубиться. Он устало моргнул. Кон включил настольную лампу у дивана. — Давай, — сказал он. — По-моему, пора на боковую. Тим плюхнулся обратно, сонно пробормотав что-то и заслоняя глаза от света предплечьем. Кон присел на корточки рядом и наиграно надулся. — Ав-в, бедный маленький боец, весь в одеяльца завернулся. Отнести тебя в кроватку, малыш? Тим фыркнул в подушку и резко сел. — 'адницей не будь, — сказал он и сонно пихнул Кона в плечо. Он сбросил с себя плед, которым его, видимо, накрыли, и встал. — Ла'но, — объявил он, будто это было его решением. — Я спать. — Спокойной ночи, Роб, — он слышал, что Кон у него за спиной улыбается. — Доброе утро, Кон, — пробормотал Тим и ушел к себе.