Совсем как ты

В реанимации было слишком тихо для вечера четверга в Блюдхэйвене. Время близилось к двум ночи, но приёмные покои больниц, подумал Тим, всегда были похожи на казино. Ни часов, ни окон. Снаружи могло быть любое время дня или ночи, и оно не имело бы никакого значения здесь. Ровный рассеянный свет люминисцентных ламп резал глаза. От него даже слёзы выступали. Всё здесь пахло хлоркой и шариками от моли. На некоторых пластиковых стульях лежали четырёхлетней давности журналы. Единственным человеком кроме Тима здесь был старичок, безмятежно дремлющий в углу. Тим не знал, ждал ли он кого-то в самом деле или просто отыскал тёплое безопасное место, чтобы переночевать. Медсестра у стойки игралась с мобильным телефоном, каждой клеточкой тела излучая равнодушие. Тим заметил, что она уже дважды подкрасила губы жвачно-розовым блеском, методично, тщательно, каждый раз доставая карманное зеркальце. Тим всё сидел и сидел, как деревянный, на своём стуле. Не елозил. Не двигался. Тим ждал.

***

Когда автоматические двери разъехались, Тим сначала даже не шевельнулся. А потом уловил намёк на запах ― знакомый древесный лосьон после бритья. ― Тим… Он даже не заметил, как встал, просто вдруг оказался на другом конце вестибюля, пересёк паркетный пол в мгновение ока. Как магнит притянулся, успел подумать он, и рука Брюса тяжело легла на плечо. Он не улыбнулся. ― Тим, ― сказал он снова, будто распробовал имя на вкус. ― Они… ― начал Тим, но голос сорвался. Он провёл языком по губам и попробовал ещё раз: ― Они не хотят. Не хотят мне говорить ничего, Брюс. ― Иди и сядь, Тим, ― тихо сказал Брюс, но в словах не было слабины. Это был приказ. Приказ, смягчённый прикосновением большого пальца к шее, чуть выше воротника футболки. ― Я вернусь через пару минут. Схожу узнать, что уже известно. ― Хорошо, ― сказал Тим, хотя его не спрашивали, и тяжело зашагал обратно к креслу. Брюс направился к медсестре за стойкой. Медсестре потребовалось меньше минуты, чтобы отправить сообщение на пейджер другой медсестры с верхнего этажа, которую Брюс и принялся допрашивать. Вторая медсестра послала за третьим работником больницы, который тоже спустился отвечать на расспросы. Тим не знал, в чём дело. Может, в том, что это был Брюс. Может, в том, что взрослому всегда легче получить все ответы. Может, в том, что это Брюс был указан у Дика как номер для экстренной связи. В любом случае, Тиму ничего так и не сказали. Брюс подошёл через несколько минут. Он был в брюках и рубашке, в накинутом на плечи бежевом пальто. Остроносые ботинки отбивали каблуками каждый шаг. ― Он ещё в операционной, но, судя по всему, справится, ― сказал Брюс, возвращаясь. На мгновение он загородил Тима от слепящего света, помедлил и занял кресло рядом. ― Нам скажут, когда что-то поменяется. Тим кивнул. Чувствовал себя он совсем больным. Большая тёплая ладонь легла на его колено, и Брюс наклонился ближе. ― Расскажи, что случилось? ― Мы, ― медленно начал Тим. ― Мы вышли поздно вечером перекусить. Я не мог заснуть. ― Патруль. ― Мы побродили, поискали забегаловку, где ещё открыто, ― точку сбыва наркотиков, на самом деле, ― оказались в каком-то переулке, и на нас напали. ― Почти правда, только нападали как раз они, не на них. ― Дик ― Дик отдал им все деньги, но один из них, наверное, запаниковал, и у него был нож, и он ― Дик ― я должен был позвать на помощь, ― на этом Тим умолк. Его потрясение, в отличие от истории, выдуманным не было. Он знал, что Брюс умеет отлично читать между строк. В целом было ясно, что патруль не задался. И что у Тима хватило сообразительности переодеться самому и переодеть Дика, прежде чем вызывать скорую. Тим прикрыл глаза, когда недавние события ожили в памяти: как он помогал Дику устоять на ногах, скользкими от крови руками пытался стянуть с него костюм и одновременно зажать рану на его боку. Оба костюма ― окровавленные, изувеченный с концами Найтвинга и разве что чуточку чище Робина ― покоились в сумке под половицами в тайной квартире. Их ещё предстояло забрать завтра или послезавтра. Брюс наверняка поручит это крайне приятное дело Альфреду, а сам тем временем будет заставлять Тима повторять выдуманную историю в деталях, пока Тим не заучит её наизусть. Тяжёлая рука Брюса слегка сжала его колено, возвращая к действительности. Тиму казалось, что он торчал в этом приёмном покое целую вечность. Ожидание не в одиночестве оказалось другим, совсем сюрреалистичным. Сидящий рядом Брюс, громадный и тёплый, совсем не пах хлоркой. Тим знал, что если сосредоточиться, хорошо сосредоточиться, то можно будет услышать даже его дыхание. ― Они… они. Они же скажут нам, да? ― сдавленно спросил Тим. ― Если он… ― Очнётся. Умрёт. Тим и сам не знал, поэтому умолк и уставился в пол. ― Если не будет никаких новостей в ближайшие пятнадцать минут, я пойду к медсестре ещё раз, ― он положил руку на предплечье Тима и сжал. Бережно, ободряюще. Но Тим всё равно отпрянул, зашипев от боли сквозь зубы. Брюс… нахмурился. А потом очень медленно взял Тима за запястье и прощупал всё от локтя, пока Тим не дёрнулся опять. ― Тим… ― Всё нормально. ― …это может быть трещина. Ты помнишь удар? ― Я не слышал хруста, ― сказал Тим, но получилось вяло, механически. Да и спрашивал Брюс не об этом. ― Поверни руку, ― но даже с помощью Брюса Тим не смог повернуть руку ладонью вверх. Снова вернулась ослепляющая боль, но Дик ведь… Брюс встал, и шорох его подошв разнёсся по коридору громким эхо. Он подождал, чтобы Тим последовал его примеру, затем осторожно поднял рукав куртки и стал рассматривать кожу, хмурясь дальше. ― Пусть тебя осмотрят. Пойдём. Тим поплёлся следом, до сих пор ощущая и дурноту, и озноб. У стойки в приёмной он был только рад свалить переговоры на Брюса. Он услышал «возможная травма», «рентген» и «полноценная медицинская помощь». Брюс заполнил все бумаги прямо там, внёс имя, возраст, характер жалобы, отметил галочками аллергии и прошлые болезни. Тим всё это время просто стоял с ним рядом, прижимая к груди пострадавшую руку. Безучастный. Только порадовался, что Брюс не стал задавать ему вопросов. Меньше чем через минуту явилась врач в яркой форме для медперсонала, поздоровалась и махнула в сторону кабинета. Имя Брюса Уэйна было влиятельным даже за пределами Готэма. Ладонь Брюса подтолкнула Тима в спину, направляя по коридору следом за врачом. ― Садитесь, пожалуйста, мистер… ах, мистер Дрейк-Уэйн, ― сказала ему врач. ― Давайте посмотрим, чем можно вам помочь. Тим сел не сразу; Брюс, задержавшись на пороге, оглянулся. ― Хочешь, чтобы я остался?.. ― Нет, ― ответил Тим так быстро, что запнулся на слове. ― Всё нормально. Жди там, на случай если. Про Дика. Брюс посмотрел ему в глаза, серьёзный, усталый, печальнее, чем когда-либо на памяти Тима. ― Как только я узнаю хоть что-то, я дам тебе знать, Тим. ― Хорошо, ― тихо ответил он. ― Спасибо, Б. Помещение стало казаться таким огромным, когда Брюс перестал загораживать собой половину стены, словно глыба. Как только Брюс вышел, Тим послушно сел на кушетку, машинально отвечая на вопросы («Как вы получили травму?», и «Скажите, когда будет больно» и «Ничего себе шрам, что произошло?»), но мыслями он был совсем не там. Ему пришлось подняться на второй этаж, чтобы сделать рентген, потом ему предложили обезболивающее (он отказался) и наложили лёгкий гипс. И даже выдали ему холодный компресс для расцветшего на скуле синяка. Вся возня заняла где-то три четверти часа, и к концу, пока гипс высыхал, Тим уже не мог сидеть спокойно. Хотя, если бы что-то. Что-то изменилось, Брюс бы ему сказал?.. ― Хорошо, Тим, ― сказала ему врач через какое-то время. («Ну что вы, доктор, после рентгена можно и на “ты”»). ― Я знаю, что ты сильный, выносливый молодой человек, и тебе хочется показать себя молодцом. Но я всё равно выпишу тебе лёгкое обезболивающее на всякий случай. Одна таблетка каждые четыре часа. Тим затолкал рецепт в карман, рассеяно кивая, пока врач объясняла ему, как пользоваться перевязью и зачем она нужна, как ухаживать за гипсом и чего лучше не делать, чтобы трещина срослась быстрее. Будто он раньше костей не ломал. ― Спасибо, ― пробормотал Тим, спрыгивая с кушетки. ― Удачи твоему брату, ― ответила она. Тим кивнул, чувствуя подкатившую снова тошноту. Под ложечкой неприятно потянуло. От боли в руке его слегка знобило. Он открыл дверь в коридор, сделал два шага и чуть не влетел головой в Брюса. ― Я как раз шёл забрать тебя, ― сказал Брюс, кладя руку ему на плечо. ― Как Дик? ― пробормотал Тим по дороге обратно в приёмный покой. ― Он… отдыхает. Пока без сознания. Мне сказали, что операция прошла хорошо и осложнений не предвидится. Он сейчас в интенсивной терапии, но его переведут, как только наркоз отойдёт. Сердце Тима пропустило удар. ― То есть Дик… ― без выражения сказал он. ― Он будет в порядке, ― подтвердил Брюс, бережно сжав его плечо. Уголок его рта дёрнулся вверх, но выглядел он всё равно постаревшим и измотанным. ― А мы можем… ― попробовал Тим, но голова закружилась от облегчения. Он сглотнул. ― Нам разрешат к нему зайти? ― Сейчас узнаю, ― он остановился, ещё осторожнее взял загипсованную руку Тима в свои и наклонился, чтобы осмотреть. И вполголоса уточнил: ― С тобой всё хорошо? ― Всё нормально, Брюс. Это всего лишь трещина. Брюс всмотрелся в его лицо, хотя его собственное ничего не выражало. Удовлетворившись, судя по всему, увиденным, он отпустил руку Тима и сказал: «Хорошо». После этого они продолжили путь в приёмную. Тим, спотыкаясь от волнения в чужих, слишком больших, кроссовках, шёл за Брюсом следом. (Он будет в порядке.) Тим споткнулся снова, когда заметил, что Брюс остановился и ждёт, пока Тим его догонит. ― А что… ― начал было Тим, но слова застряли в горле. Потому что Брюс положил свою огромную руку на его плечо и бережно сжал. Он излучал тепло, а Тим ― Тим так замёрз. Брюс глянул ему в глаза, будто оценивал реакцию. А потом зашагал дальше, придерживая Тима поближе к себе. Близко. Тим не знал, померещилось ли ему тепло, распространившееся от плеча, сбежавшее вниз по спине и согревшее руку. Которое держалось до самой стойки в приёмной. Возле стойки они подождали, пока медсестра звонила в интенсивную терапию. «Ага, Уэйн», сказала она, и потом: «Пострадавший в ограблении», потом, обращаясь к Брюсу: «Как зовут? Ага, Ричард Грейсон». Она прижала трубку к шее. ― Вы же понимаете, что он ещё не приходил в себя? ― с сомнением спросила она. ― И приёмные часы давно прошли. ― Мы только хотим увидеть его, ― просто сказал Брюс. На переговоры ушла ещё пара минут, но в итоге медсестра из приёмной махнула рукой вверх. ― Четвёртый этаж. Тиш отведёт вас к нему. ― Спасибо вам, ― сказал Брюс, и Тим эхом повторил за ним. В лифте они молчали, молчали до самого четвёртого этажа. Только кроссовки Тима шаркали по полу и отстукивали ботинки Брюса. Тим ожидал ещё одной задержки у поста дежурной медсестры, и сильно удивился, когда им просто указали нужную палату. В первый момент Тиму показалось, что они ошиблись дверью. Кожа Дика выглядела бледно-серой, жирные волосы неаккуратно разметались по подушке. Лёгкое одеяло укрывало его по пояс, а сам он был одет в неброскую больничную ночнушку. Он лежал неподвижно, но его грудь поднималась и опускалась ровно. Монитор в углу отсчитывал удары сердца размеренными короткими сигналами. К тыльной стороне его руки и к внутренней ― локтя тянулись капельницы с морфином и кровью. Лицо закрывала кислородная маска. Ему хотя бы не больно, подумал Тим. Рассеянно отметил, что медсестра что-то говорит Брюсу, но так и не расслышал, что именно. Затем медсестра вышла и оставила их наедине с Диком. Тиму понадобилась пара секунд на то, чтобы почувствовать, как рука Брюса, всё ещё на его плече, подталкивает его к кровати. Только тогда до Тима дошло, что он так и не сдвинулся с места, так и стоял на пороге. Тёплая громада Брюса стояла у него за спиной. Брюс ждал. Тим взял себя в руки и, шаркнув кроссовками, сделал пару шагов вперёд. Ровно столько, чтобы можно было притронуться к Дику. Его рука неуверенно остановилась на полпути. В конце концов он, едва касаясь, притронулся к предплечью Дика, провёл вниз, сжал его ладонь. Взял за руку, сплетая пальцы, хотя его собственные дрожали. Повисла долгая тишина. Брюс подошёл к кровати с другой стороны. Тим не мог разглядеть выражения его лица, поэтому просто сосредоточился на тёплой руке Дика и том, как слабо вздрагивали его веки. Его губы едва заметно шевелились под кислородной маской. На щеке осталось пятнышко засохшей крови. ― Мы, ― сказал Тим. Сглотнул. Провёл языком по губам и попробовал ещё раз хриплым шёпотом: ― Мы к тебе завтра приедем, хорошо? Первым же делом. Ты. Ты отдыхай, ― ничего не изменилось, конечно, но Дик дышал размеренно, и это было лучшим, на что Тим мог надеяться. Он простоял так пару минут и только потом понял, что Брюс так и не подал голоса. Он неловко расцепил пальцы, выпуская руку Дика, шагнул назад и чуть не распростёрся на полу, потому что шнурок кроссовка застрял между плитками. ― Я недолго, Тим, ― сказал Брюс, и Тим кивнул, не поднимая взгляда. Брюс никогда не выставлял семейные моменты напоказ. Тим глянул на расслабленное лицо Дика в последний раз и вышел ждать в коридор. Тим так устал. Он встал у самой открытой двери. Со своего места Тим видел, как Брюс склонился над кроватью и что-то пробормотал. Его глаза оставались в тени, когда он осторожно гладил Дика по волосам. Затем Брюс склонился ещё ниже, поцеловал Дика в висок и выпрямился. Тим поспешно отвернулся. Ему показалось отчего-то, что его поймали на горячем. Вскоре Брюс вышел и положил ладонь на ручку двери. ― Ты готов идти, Тим? ― тихо спросил он. Тим кивнул, хотя и был совсем не готов. Брюс закрыл за собой дверь с тихим щелчком. ― Мы же… ― Тим оборвал вопрос, потому что Брюс уже кивал. ― Сразу же. Как только нам разрешат, мы будем тут. ― Хорошо, ― согласился Тим. Странно было оставлять Дика здесь. Совсем одного. Он плёлся за Брюсом, пока тот узнавал часы посещений ещё раз и благодарил медсестру, которая встретила их на этаже, за уделённое время. У лифта Брюс заметно удивлённо осмотрелся, не обнаружив Тима рядом, но не сказал ничего ― только подождал, пока Тим догонит его, придерживая двери. ― Ты выглядишь совсем разбитым, ― тихо сказал Брюс, когда двери закрылись. Тим только согласно замычал. Он так вымотался, что опасался упасть где-нибудь. Он всё ещё нетвёрдо стоял на ногах, конечности налились свинцом, а глаза закрывались. Похоже, его тело закончило производить адреналин на сегодня. ― Машина внизу, ― сказал ему Брюс, и Тим кивнул. Двери лифта разъехались. В этот раз Брюс держался поближе к Тиму. Непривычно, но Тим и не думал жаловаться. Брюс вышел первым, пересёк тротуар и вышел на парковку. Там их ждала одна из игрушек Брюсика, безумно дорогая спортивная машина, тёмно-вишнёвая, с мощным двигателем и мизерным пространством для ног. Тим рассеяно подумал, где был Брюс этой ночью, когда его настиг звонок о том, что его сына чуть не зарезали. Играл он роль Бэтмена или Брюса Уэйна? Тим обмяк на пассажирском сидении. Брюс обошёл машину, и её ощутимо качнуло под его весом. Дверь захлопнулась, Брюс повозился, и в салоне зажёгся яркий свет, который пробился даже сквозь закрытые веки. Тим не стал открывать глаза. ― Тебе очень больно? ― спросил Брюс в наступившей тишине. Ох. ― Ох. Рука, ― пробормотал Тим. ― Нет, всё нормально. Она мне обезболивающее выписала, если будет нужно, ― он неопределённо похлопал где-то около кармана здоровой рукой. Брюс хмыкнул. Тим решил, что, скорее всего, одобрительно. Минуту спустя до Тима дошло, что Брюс перегнулся через коробку передач и ищет что-то в бардачке. Тиму понадобилась ещё минута, чтобы заставить себя проснуться хоть немного и предложить: ― Тебе помочь?.. ― Я уже нашёл, Тим, ― тихо сказал Брюс, со щелчком закрывая бардачок, и сел на своё место. Что-то зашуршало, и Тим наконец открыл глаза, сев ровнее. Шуршала упаковка одноразовых салфеток со спиртом, обычная, с дыркой в верхней части. ― Подожди, ― сказал Брюс и ― медленно ровно настолько, чтобы Тим успел отодвинуться ― прижал салфетку к его щеке. Салфетка была холодной, мокрой и пахла больницей тоже. ― У тебя тут, ― сказал Брюс и не сказал «кровь». ― Я попробовал отмыться в туалете, ― беспомощно сказал Тим. Виновато. Изо всех сил стараясь не отстраниться. ― Но… ― и потом: ― Да я сам могу… ― Знаю, ― сказал Брюс. ― Ничего, ― его пальцы прижались к щеке, заставляя поворачивать и склонять голову, пока Брюс счищал с кожи Тима засохшую кровь Дика. Тим прикрыл глаза снова. Он не знал, чувствует он себя нашкодившим ребёнком или скорее окружённым заботой. Может, и тем и тем. ― Синяк большой, ― отметил Брюс через какое-то время, и Тим снова замычал. Снова склонил голову, подчиняясь бессловесному указанию. А потом Брюс неуверенно начал: ― Я. Могу тебя отвезти к Дику в квартиру. Но я бы не хотел, чтобы ты оставался один после всего этого. Так что, если ты не против… Тим открыл глаза. Брюс серьёзно и сосредоточенно хмурился, вытирая ухо Тима. Щекотно. ― Всё в порядке, Брюс, ― сказал он. ― Мы можем вернуться в особняк. Брюс кивнул. Почти благодарно. Тим потянулся здоровой рукой и остановил руку Брюса. ― Спасибо. Я остальное сам. Потом. Брюс хмыкнул снова, затем спрятал испачканную кровью салфетку в пакет с застёжкой. Вытер руки второй салфеткой и отправил её туда же, закрыл пакет. Тим и представить не мог, как на поведение Брюсика вообще хоть кто-то покупался. С рокотом завёлся мотор. Брюс выключил свет в салоне, выкрутил обогрев на пару градусов выше и щёлкнул радио, сбавляя громкость до тихого бормотания. Тим откинулся на спинку сидения, и глаза закрылись сами. Он чувствовал, как колёса касаются асфальта, и постарался сосредоточиться на ощущении тёплой руки Дика в пальцах, чтобы не обращать внимания на высохшую кровь в волосах и на одежде. ― Держи руку выше, Тим, ― сказал ему Брюс, и Тим взялся за локоть здоровой рукой, прижимая гипс к груди. ― Может, Альфреду позвонишь? ― невнятно сказал Тим через пару минут. ― Он уже знает? ― Я ему позвоню сейчас, ― сказал Брюс. ― Предупрежу, что мы скоро будем. ― Хорошо, ― сказал Тим, и рука Брюса, тяжёлая, тёплая, осторожная, легла на его колено. ― Я тебя разбужу, когда мы приедем домой, Тим. Домой. Хм. Пальцы Брюса сжались. ― Да, Тим. Домой.