Шоколад

Аллен терпеть не могла школу. Когда последние шаги в коридоре исчезли, и стало безлюдно и тихо, старшеклассница все еще стояла у двери в свой класс, нерешительно опустив голову, хотя звонок уже давно прозвучал. Раз она уже опоздала и ее все равно наругают — какая разница, зайдет она минутой раньше или позже? Понедельники девушка не любила больше всего. Кислые лица одноклассников, которые, в основном, смотрели на нее свысока, и строгие, безразличные преподаватели, совсем не помогали ситуации. И все же, стоять вот так перед дверью было ужасно глупо. Аллен пригладила светлую неровную челку, стараясь сосредоточить большую ее часть на левой стороне лица, и, собравшись с силами, тихонько постучалась и открыла дверь. Конечно же, учитель был уже здесь. — Мисс Уолкер, снова опоздание, — немолодой, изрядно поседевший мужчина сделал ей замечание, однако, к большому удивлению девушки, не стал дальше зацикливаться на этой теме. — Садитесь на место. У меня важное объявление. Рядом с преподавателем у доски стояла девушка, которую Аллен не знала. Неужели к ним перевелась новенькая? — Я… прошу прощения, — вежливо ответила Аллен и постаралась как можно бесшумнее сесть за свою парту почти в самом конце класса. Ее тихого голоса никто уже не расслышал. Весь класс с интересом рассматривал стоящую рядом с учителем новую ученицу. А уж посмотреть там точно было на что! Девушка была довольно высокой, имела хорошую фигуру и длинные, стройные ноги. Лицо ее было светлым, почти без румянца, зато на нем четко выделялись яркие, пухлые губы, темные брови и черные, холодные, как сталь, глаза. А ее волосы! Иссиня-черные, длинные и густые, собранные в высокий конский хвост — наверняка они на ощупь как шелк. Парни перешептывались между собой, поглядывая на нее. Некоторые девушки же недовольно фыркали и отворачивались. Аллен ощутила, как по спине бегут неприятные мурашки: обычно эти полные презрения взгляды были направлены на нее саму. — Что ж, продолжим, — преподаватель прокашлялся, призывая к тишине. — Нашу новую ученицу зовут Юу Канда. Она приехала из Японии. «Вот как, — задумалась Аллен. — Японка, значит? Интересно, она хорошо говорит по-английски?» Юу Канда была чертовски хороша собой. Однако, после недолгого разглядывания Аллен пришла к неутешительному выводу: похоже, девушка весьма недружелюбна. Лицо ее было холодным и безэмоциональным, что придавало ей сходство с безжизненной фарфоровой куклой, и выглядело это весьма жутко. Даже одежда на ней была полностью черной: обтягивающий топ без рукавов, высокие перчатки без пальцев, свободные штаны с широким поясом и множеством карманов, — все это явно не вписывалось в школьный дресс-код. Словом, полный мрак. Задумавшись, Аллен не сразу сообразила, что эта новенькая ученица прожигает ее ответным взглядом. Вернее, не совсем ее, а необычный шрам у нее на лбу. Уолкер тут же стушевалась, опустила голову и скрыла его волосами. — Мисс… Канда, хотите рассказать что-нибудь о себе? — предложил новенькой учитель. Реакция девушки Аллен слегка удивила. — Благодарю, но я откажусь, — проговорила Канда с едва различимым акцентом, тихо фыркнула и, отведя взгляд от Аллен, сделала недовольное лицо. Аллен тут же бросило в холодный пот. Какая она странная! Уолкер как можно незаметнее проводила девушку взглядом из-под полуопущенных ресниц, пока та шла к свободной парте. Канда села буквально в двух рядах перед ней. Эта девушка… пробудила в Аллен неподдельное любопытство. Действительно ли она нелюдимая, или просто застенчивая? Быть может, равнодушное ко всему лицо — всего лишь ее маска? Вот уж точно — девушка-загадка. В любом случае, Аллен ужасно захотелось познакомиться с ней. И, судя по горящим глазам одноклассников, не ей одной. Девушка вздохнула и, подперев щеку рукой, равнодушно перевела взгляд на учителя. — Почему ты снова опоздала? В пятницу ведь все было хорошо, — внезапно услышала она негромкий голос, обращенный к ней. Линали, сидящая за соседней партой, смотрела на девушку с пониманием и сочувствием. Она была подругой Аллен — лучшей и, по правде говоря, единственной. С остальными в классе она почти не разговаривала. Линали Ли была хорошей подругой. Она знала, когда лучше промолчать, а когда — подставить плечо. Ни ее особый статус (ее брат, все-таки, был директором школы), ни относительная популярность как среди одноклассников, так и учителей, нисколько ее не испортили. Почти всем она нравилась своей миловидностью, скромностью и отличной учебой, но и завистливых взглядов все равно хватало. — Не беспокойся за меня, — робко улыбнулась ей в ответ Аллен. Немного помолчав, она достала из школьной сумки учебник и тетрадь для конспектов, и лишь после этого решилась тихо спросить подругу: — Странная она, правда? Новенькая эта, — почему-то Канда и ее обжигающий взгляд мгновенно засели в голове. — Почему же странная? Разве что необычная, — задумалась Линали. — Таких хорошеньких азиаток нечасто встретишь. Аллен мысленно улыбнулась. В ее устах это прозвучало странно, ведь Линали сама была китаянкой, причем очень даже симпатичной — с темными, выразительными глазами, матовой кожей и тонкими чертами лица. — Такое чувство, словно ее что-то сильно печалит… но, в любом случае, — продолжила девушка, мило улыбнувшись, — не стоит судить книгу по обложке. Лучше познакомимся с ней во время перерыва. — Ты читаешь мои мысли, — кивнула Аллен, мысленно торжествуя. Она еще раз взглянула на Канду, сидящую впереди и, внезапно словив ее ледяной взгляд, постаралась приветливо улыбнуться. — По-моему, ей не нравится, как ты на нее пялишься, — тихо хохотнула Линали. — Кажется, мы обсуждали ее слишком громко. Юу скривилась и снова отвернулась к доске. — Черт… надеюсь, она ничего не слышала. Впрочем, ну и ладно! — Аллен, досадливо надув губы, перевела взгляд на доску. — Я всего лишь пытаюсь проявить радушие… — шепотом возмутилась она. Перерыв едва наступил, а около Канды уже собралась целая толпа одноклассников, которая засыпала ее вопросами. Даже те, кто остались в стороне, издалека поглядывали на новенькую с интересом. Юу отвечала с большой неохотой, постоянно отводила взгляд в сторону и совсем не проявляла дружелюбия, чем вызывала недовольное шептание у парочки девушек, сидящих неподалеку. Через мгновение они кивнули друг другу и поднялись со своих мест, потянув за собой еще одну девушку. — Плохо дело, — тихо сказала Линали подруге. — Гляди, Мишель, похоже, в бешенстве. Сейчас новенькую завербуют и будет на одну стерву больше, — она тяжело вздохнула. Об этих одноклассницах можно было сказать, что они считали себя круче и умнее остальных. Они нередко вели себя откровенно мерзко по отношению к Аллен, и она даже была не единственной, кого эти дамы невообразимо достали. Внезапно, даже не успев толком обдумать свои действия, Аллен сорвалась с места и бросилась к парте, за которой сидела Канда. Удивленная Линали тоже вскочила и теперь пыталась за ней успеть. Подрезав троих девушек совсем рядом с их целью, Аллен протолкнулась через круг парней и протянула новенькой руку для пожатия: — Здравствуй! Меня зовут Аллен, очень рада познакомиться! Эм… хочешь, будем подругами? — выпалила она, совершенно не придавая значения тому, как глупо и отчаянно, наверное, выглядит со стороны. Кажется, она впервые в жизни сделала нечто столь решительное и смелое. Ее сердце забилось чаще от невероятного воодушевления. Канда даже в окружении кучи людей выглядит одинокой и отстраненной. Это ведь отличный шанс завести подругу! Но, похоже, Юу не разделяла ее восторга. Девушка замерла на мгновение, немного растерянно моргнула и медленно опустила взгляд на протянутую маленькую ладонь. Затем снова посмотрела на теперь уже слегка испуганную такой реакцией Аллен — и криво усмехнулась. — И это я после такого странная? — холодно отчеканила она. Руку она недружелюбно проигнорировала. Хорошо, что не оскорбила в довесок. «Какой острый, однако, у нее слух…» — обреченно подумала Аллен, опуская руку. — Ладно, подумаешь… не больно-то и хотелось, — невпопад ответила она и демонстративно отвернулась. Почему-то ей стало очень обидно. Тут же одна из девушек язвительно усмехнулась и оттолкнула ее в сторону. — С дороги, Моль, — засмеялась вторая и с триумфом взглянула на новенькую. Канда приподняла бровь, рассматривая подошедших одноклассниц. Одна из них, на вид самая тихая, с блондинистыми волосами до плеч и светло-карими глазами, постаралась приветливо улыбнуться. Однако, тут же словила на себе осуждающий взгляд подруг и потупилась. Юу выжидающе смотрела на всех троих. Ее плечи были заметно напряжены. Первой заговорила кареглазая шатенка с чересчур загорелым лицом и округлыми щеками: — Я Мишель, — голос ее был приторно-сладким, но во взгляде читалось явное отвращение. Склонив голову набок, своей тонкой ручкой она указала на тихую девушку, которая секунду назад первой попыталась проявить дружелюбие: — Элизабет, а это, — тут ее палец с отросшим маникюром указал на миловидную брюнетку с короткой стрижкой, серо-голубые глаза которой были до неприличия ярко накрашены, — Кэт. Ты все правильно сделала! Нужно совсем не иметь достоинства, чтобы общаться с какой-то Молью, — хмыкнула девушка. — Можешь присоединиться к нам троим за обедом. Мы тебе все расскажем, покажем, и поможем разобраться, если что. Что думаешь? Аллен нахмурилась и тряхнула головой, уходя прочь, обратно к Линали. Она сильно расстроилась. А Канда внезапно на секунду замялась, о чем-то размышляя. — Молью? И что это значит? — спросила она. Кэт, стоящая позади Мишель, весело хмыкнула: — Бледная-худая-моль-Уолкер с уродливым шрамом. Не советую с ней дружить — она зануда. С ней и поговорить не о чем! — Вот как, — Канда кивнула. И внезапно скривилась, с неприязнью взглянув на всех троих. — Значит, вы местные «королевы»? Занятно. Девушки опешили и вокруг новенькой стало необычно тихо. Юу помолчала несколько секунд, после чего раздраженно тряхнула волосами и поднялась со своего места. — Вы трое мне нахер не сдались. Просто оставьте меня в покое! — она грубо растолкала парней, прокладывая себе дорогу к выходу из класса. Услышав ее слова, Аллен медленно развернулась обратно. Она ведь не ослышалась?! Нет, Канда действительно уходила со своего места, а Кэт и Мишель так и остались стоять с раскрытыми ртами, глядя ей вслед сначала с непониманием, а с потом дикой злобой в глазах. Аллен хихикнула в кулак и снова мысленно восторжествовала. Хотелось хохотать, глядя на взбешенные лица одноклассниц, которые ее не взлюбили. Наконец-то хоть кто-то утер им нос! Вот так новенькая! Теперь девушка зауважала Канду даже после ее унизительного отказа. — Похоже, дело не во мне, просто она одиночка, — тихо сказала она подруге, чтобы еще раз не быть кем-то услышанной. И тут же воодушевленно улыбнулась. — Я просто… попытаюсь еще раз. Аллен не знала, зачем Канде напускать на себя такой грозный вид, да и врать себе не хотелось — на первый взгляд девушка действительно показала себя с очень грубой стороны. Казалось бы, с ней должно быть все ясно. Но ведь она дала отпор настоящим злодейкам! Разве может она после этого оказаться плохим человеком?! Аллен решительно не верила в это! Вредная троица тем временем, не говоря друг другу ни слова, переглянулись и поспешили занять свои места, не забыв презрительно посмотреть в сторону Аллен. Ничего хорошего это не сулило. Вскоре стало понятно, что в тот момент, когда Мишель предложила свою помощь, новенькую поставили перед выбором: либо быть с «королевами», либо терпеть постоянные нападки. Поначалу Аллен беспокоилась, что Канду будут гнобить и задирать так же, как ее саму, а потому, хотя она сама и боялась этих девчонок до ужаса, все же она старалась держаться поближе к Юу и даже пару раз подсела к ней во время ланча, стараясь быть дружелюбной и милой. Она и сама не до конца понимала, зачем ей это. Но ее продолжали игнорировать, словно она была пустым местом. Едва ли Канде нужна была ее компания: и без нее вокруг девушки собралась куча желающих пообедать вместе с ней. Интерес к нелюдимой иностранке не угасал еще недели две. Лишь к следующей пятнице все более-менее успокоились, перестали ждать от нее радушия и просто смирились с ее тихим, непоколебимым присутствием. Разве что «королевы» продолжали недовольно фыркать в ее сторону, но той было абсолютно плевать. Аллен поражалась тому, как с приходом Юу все изменилось, — троица совершенно не замечала «Моль», над которой они раньше так любили потешаться. Это, несомненно, было плюсом. Она уже давно смирилась с тем, что одноклассницы, кроме Линали, конечно, не любят ее. Помимо Мишель, Кэт и Элизабет, в классе еще были девушки, иногда она даже перекидывалась с ними парой фраз, однако, ее не покидало чувство, что каждый в этом классе косо на нее смотрит. Уж лучше тогда вовсе ни с кем не общаться, чем все время чувствовать себя фриком. А потому Аллен Уолкер была из тех девушек, которые предпочитают закрываться в своей уютной комнате и в полной тишине зачитываться книгами, рукодельничать, придумывать музыку или предаваться мечтам о большой и светлой любви на всю жизнь. Может, в чем-то «королевы» и были правы, считая ее занудой, но на самом деле Аллен вовсе не было скучно наедине с собой. Уж лучше так, чем вечно быть козлом отпущения для людей, которые даже не хотят хоть немного к ней присмотреться. А ведь верно — зачем им это? Кому нужно смотреть в душу, когда на лице уродливый шрам?

***

Аллен шагала по сырой после недавнего дождя аллее и всматривалась в клочок бумаги, бормоча себе под нос названия продуктов, которые она уже купила. В правой руке она держала объемный пакет с покупками. Позолотевшие листья падали прямо ей под ноги и приятно хрустели. В наушниках который раз повторялась одна и та же песня. Дело шло к вечеру, и было довольно сыро. Улицы почти опустели, ей это очень нравилось. Она зашагала еще медленнее, почти сровнявшись с тактом музыки. Настроение было приподнятое, тело расслабленным, и хотелось снова немного дождя. Внезапно неподалеку показалась смутно знакомая фигура, и Аллен, любопытно вытянув шею, замерла на месте. Ей же это не чудится? Метрах в двадцати от нее стояла… Юу! И почему она здесь? Аллен ни разу не удалось заговорить с ней за неделю, так может, попробовать сейчас, пока рядом никого нет? Да, ничему ее жизнь не учит. Но ведь, в конце концов, Канда до сих пор одна, не будет же хуже, если она попробует? Стараясь, пока она не удостоверится, что это действительно Канда, оставаться незамеченной, Аллен тихо приближалась к девушке. Длинные иссиня-черные волосы, спадавшие на ее плечи, окончательно выдали японку. Голос Аллен, подкравшейся сзади, внезапно четко выделился в окружавшей их тишине. — Привет! — поздоровалась она, стараясь скрыть дрожащий немного голос. Та не шелохнулась. Только слегка вздрогнула, но не обернулась, как всегда, игнорируя девушку. Над ее головой внезапно зажегся фонарь, который, чуть помигав, стал первым из десятка фонарей, вспыхнувших следом вдоль аллеи. Канда смотрела себе в ноги. А Аллен, поняв, что ее не удостоили ответом, подошла совсем близко и заглянула японке через плечо. То, на что смотрела Юу, ее слегка ошарашило. — Котенок? — удивилась она. Она могла ожидать чего угодно, но не живность в коробке. — Он что, тут и лежал? Котенок в коробке был совсем крохотным. Наверное, он бы уместился на ладони. Кто же мог выбросить такого красавца?! Да еще и в такой холод! А ведь воздух морозный, да и дождь вот-вот снова пойдет! Животное свернулось калачиком, и его тельце вздымалось при дыхании. Белоснежный такой, пушистый… Канда прикусила губу, потянувшись рукой к коробке, но вдруг осеклась, одернув ее. Она засунула руки в карманы синего легкого пальто, опустила голову и круто развернулась на каблуках. Аллен опешила. Что происходит? Она стоит здесь явно не несколько минут, но почему делает такой безразличный вид?! — Ты не собираешься взять его? — ошарашенно проговорила Уолкер. — Но он же… он же погибнет… — она развернулась к японке. Та с силой сжала руку в кармане в кулак. Будто бы она сама это не понимает! — Я не могу взять его, как бы ни хотелось, — тихо проговорила Юу. — Но… Почему? — Аллен старалась говорить как можно осторожнее, чтобы не спугнуть Канду. Сейчас девушка была явно разговорчивее, и Уолкер не хотелось упускать этот момент. — Просто не могу, — тихо прорычала в ответ девушка, стиснув зубы. — Не говори ничего, просто… Просто молчи, — выдохнула она и закрыла себе глаза рукой, лихорадочно кусая губы. У Аллен расширились глаза. В душе что-то больно кольнуло. Она стояла, не зная, что сказать. Такой контраст между Кандой в окружении людей и Кандой наедине с ней вгонял девушку в ступор. Похоже, Линали права, и у нее действительно что-то случилось и вынудило надеть маску безразличия и холодности. Из коробки послышалось тихое жалобное «мяу». Обе девушки вздрогнули. Не может. Хочет же, — это очевидно — но не может. Повинуясь внезапному порыву, Аллен тихо, но уверенно сказала: — Не переживай. Тогда я возьму его, — может, так ей будет легче? Канда резко обернулась. Она немного прерывисто дышала ртом и пыталась спрятать за челкой влажные глаза. — Ты серьезно? — Конечно, — ответила Аллен и снова подошла к коробке. Она поставила пакет с продуктами на асфальт и бережно забрала котенка. Расстегнув молнию на куртке, поместила за пазуху, чтобы он погрелся. Котенок дрожал всем своим маленьким тельцем. Он жалобно мяукнул и ткнулся холодным носом в складку свитера. Канда не смела пошевелиться. — Мой отец аллергик, у нас и так уже есть пес, — тихо произнесла она. — Я хотела бы его взять, но правда не могу. Аллен слабо улыбнулась. — Ничего, у меня ему место найдется, — девушка подумала, что папа будет только рад. — И если он тебе так понравился, — Аллен осеклась, — можешь приходить в гости! Юу моргнула. Листья на деревьях зашелестели, подул прохладный ветер. По асфальту забарабанил мелкий дождь. Аллен поежилась и накинула капюшон на голову. Котенок ещё рез мяукнул, но на этот раз совсем не жалобно, и попробовал залезть подальше в тепло. — Канда, — девушка решилась нарушить молчание. — А почему ты не подружилась с Мишель и остальными? — Зачем мне это? — удивилась та. — А не боишься, что гнобить будут? — Аллен осторожно приблизилась на пару шагов. Канда хмыкнула: — Мне-то что? То, что я своим приходом задела их самолюбие — их проблемы. Это ты у нас «моль» и смирилась с этим, разве нет? Аллен застыла, как громом пораженная. И даже приоткрыла рот, не зная, как среагировать. Канда попала прямо в больное место. — И ты туда же? — наконец выдавила она. — Не знаешь всего — не говори, — она спрятала глаза за чёлкой. — Люди презирают не таких, как они. Мне достается из-за шрама… Да что там, они любые поводы для издевательств придумывают! Я уже ничего не могу с этим поделать, разве что дружить с немногими нормальными. Против репутации не попрешь, — она горько усмехнулась. «Никак не могу понять… Какая же она на самом деле? Хороший человек или нет — не пойму…» Дождь постепенно усиливался. По земле начали растекаться первые лужи, зеркальной поверхностью отражавшие свет фонарей и темные кучевые облака. Канда внимательно выслушала девушку, но не сочувствовала, не успокаивала, да и вообще вид у нее был такой, словно эти слова ни капли ее не удивили. — Дура, — сказала она, — шрам, говоришь? Чушь. Люди презирают слабых, тех, кто не может дать отпор. Таким образом они стараются выглядеть лучше на фоне таких как ты, а ты позволяешь им это, терпишь… Ты просто помогаешь им. Если тебе не нравится их мнение о тебе — возьми и поменяй его, — она фыркнула и уже тише произнесла. — А шрам… Он красивый. Снова молчание. У Аллен дрогнуло сердце и провалилось куда-то в пятки. Но виду не подала. Красивый… Отец говорил так же. Слова Канды заставили её задуматься. Значит, дело и правда не в окружающих, а в ней самой? И почему она не пресекла издательства с самого начала? Но Аллен просто не может… Не знает, как. Внутри начала просыпаться злость, злость на своё бездействие, заставляющая закипать кровь в жилах и сжимать кулаки. Помедлив, она пробурчала: — У девушки не должно быть шрамов… — она тяжело дышала, не зная, что сказать, но ощутимый холод помог ей. — Смотри, дождь усиливается. Мы скоро совсем промокнем. Она подняла пакет, придержала котенка, вцепившегося коготками в свитер, и Канда не успела ничего ответить, как в следующий момент ее уже схватили за руку и куда-то стремительно поволокли. — Тч! Вот мелочь… — раздраженно бросила она, — куда ты меня ведешь?! — Поможешь мне котенка устроить, — бросила Аллен через плечо, обойдя лужу и свернув во двор. — Зачем это? — возмутилась Канда. — Оно мне надо? Аллен ее сопротивления успешно игнорировала. Так ей и надо! Спустя минут пять, несмотря на все предосторожности всё-таки промочив ноги, девушки добрались до подъезда Аллен. Благо, жила она недалеко. Двор был ухоженный — это был явно престижный район… Дождь тем временем превратился в самый настоящий ливень. Крупные частые капли со стуком разбивались теперь о козырек, висевший над входной дверью и защищавший Канду и Аллен. Приложив ключ к домофону, Уолкер распахнула проскрипевшую дверь и сделала приглашающий жест: — Заходи. Канда лишь фыркнула и вошла. Все равно ведь не отстанет. В подъезде было сухо и светло. Каменный пол был тщательно заметен, без единой соринки, а на всех этажах горел свет. Девушки поднялись на второй этаж, и Аллен открыла дверь в свою квартиру. Котенок за ее пазухой звучно мяукнул и вытащил маленькую мордочку. — Проходи, — сказала Аллен, снимая с себя обувь. Брюнетка вошла за ней и закрыла дверь. Вздохнув, осмотрелась. Довольно просторный коридор, где поместился шкаф для верхней одежды с украшенным зеркалом в полный рост на дверце, уходил сразу влево. Зажегся свет, явив взору бежевые обои на стенах с висящими красивыми пейзажами в витых рамах. Явно недешевыми. — Отец, наверно, спит, — прошептала Аллен и поманила брюнетку, снимающую промокшую обувь и пальто, за собой. Длинный коридор вывел их в довольно большой зал, где показались две двери. Одна из них была приоткрыта, другая — закрыта, и в ней горел свет. Наверно, комната отца Аллен. Канда снова осмотрелась. В углу комнаты стоял рояль… Ничего себе! Стены, опять же, украшены картинами, полы укрывали уютные пушистые ковры. У стен с двух сторон — журнальные столики с белыми кожаными креслами. — А проблем не будет? — удивленно спросила Канда. — Ну, из-за того, что ты меня привела, да еще и кота с улицы… Вид неплохо обставленной квартиры Аллен немного ошарашил брюнетку: она и подумать себе не могла, что в семье Уолкер, как оказалось, достаток был явно выше среднего. — Какие проблемы? — непринужденно ответила Аллен. — Скорее наоборот, он будет очень рад. Иди за мной. Уолкер вывела девушку на кухню. Она осторожно поставила котенка на пушистый ковер. Тот тут же шмыгнул под стол и испуганно мяукнул. — Ему еще нужно привыкнуть к новому месту… — Аллен задумчиво прикусила губу и достала из большого, блестящего чистотой холодильника пакет молока. Налив немного в блюдце, она склонилась и поставила его под стол. — Чаю? — спросила девушка Канду. Впрочем, Уолкер не дождалась ответа и тут же выпрямилась, поставила чайник кипятиться. Юу провела по своим мокрым после дождя волосам, слегка выжимая их, села на стул и напряженно вздохнула. Слишком быстро все как-то происходит. — Твой отец… Какой он? — она слегка склонила голову набок. — Он? — Аллен задумалась. — Он очень добрый человек. Да ты не волнуйся, — она перевела взгляд на девушку, которая явно чувствовала себя не в своей тарелке. — Папа действительно очень радуется гостям. А ты… Ты первая из моих знакомых, кто побывал у меня дома. — Вот как. Аллен еще немного с умилением понаблюдала за котенком, который все-таки вылез из своего укрытия и теперь жадно лакал молоко, а затем задумчиво спросила: — Как назовем его? Канда неопределенно пожала плечами, а сама задумалась над чем-то своим. Дождь на уже потемневшей улице даже не думал кончаться, и она уже начала беспокоиться о том, как попадет домой. А застряла здесь… Вот же глупая мелочь. — Еще один вопрос, — она подняла взгляд. — У тебя явно богатая семья. Но ты ничуть не такая, как эти трое. Почему же? Почему позволяешь над собой издеваться? Аллен повела плечами. Было неловко. Да и одна только мысль о подобном поведении была ей противна. — Отец учил меня, что нельзя зазнаваться, какой бы повод для этого ни был. Тем более, что в нашем положении, по сути, нет моей заслуги, — ответила она, ставя на стол чашки. — Просто кому-то с деньгами повезло с рождения, а кому-то — нет. Все мы люди, а значит, равны. И гордиться собой здесь не имеет смысла. Чайник нараспев засвистел. Аллен сняла его с плиты и залила кипяток в чашки, в которые уже успела положить пакетики с зелёным имбирным чаем. По комнате распространился чарующий аромат горячего напитка. Обхватив холодными руками чашку, Аллен с наслаждением отхлебнула немного. — Ясно, — буркнула Канда, потянулась к чашке и обхватила ее холодными ладонями, греясь. Значит, богатая, но при этом скромная. Вроде бы звучит хорошо. Но не одно, так другое — теперь Аллен не может избавиться от нападок одноклассниц. Да те, наверняка, ничего и не знают… Здесь царила атмосфера непринужденности и уюта. Котенок с увлечением лакал свое молоко в блюдечке, на кухне горел свет, отражающийся в потемневших стеклах окон. По ту сторону дождь барабанил по подоконнику, раме, от холодного ветра в воздух поднимались желтые листья. Будет плохо, если дождь не закончится вскоре. Близилась ночь, нужно возвращаться домой. Канда взглянула на котенка, покончившего с молоком, затем снова на дождь за стеклом. — Амайо, — вдруг тихо произнесла она. — А? — не поняла Аллен и наклонила голову. — Амайо, — повторила Юу, отпила глоток и посмотрела на девушку. — По-японски означает «ночной дождь». В моей стране дают котам подобные клички. Подходит. Аллен заулыбалась. — Здорово! Можешь сказать еще что-нибудь? — Тч, — Канда цокнула языком и усмехнулась. — Мояши. А это подходит тебе. — И что это значит? — нахмурилась Уолкер, слегка надув щеки. — Гороховый стручок. Мелкий такой и весь белый. — Ну Канда! Но Аллен даже не обиделась. Было как-то… Тепло. — Хорошо, — она взглянула на котенка. — Амайо, значит. Очень даже красиво. И сократить можно. А тебе, — она посмотрела на девушку, — я зонтик дам, не переживай. — Я только предложила, — та отвела взгляд и допила остатки чая. — Хорошо. Они еще немного посидели в тишине, слушая тихое, довольное мурлыканье умывающегося лапками котенка. Сказать больше было нечего, но тишина не напрягала. Дождь только усиливался, и Аллен начинала беспокоиться. — Не хочу показаться негостеприимной, но уже темнеет, — сказала она, тоже делая последние глотки. — Ещё немного, и тебе придётся идти по совсем темной улице. Помнишь дорогу обратно? — Глупый вопрос, — усмехнулась Канда и поднялась со своего места, последний раз взглянув на котенка. Он тут же шмыгнул обратно под стол. — Я сейчас, — сказала Аллен, выбежав из кухни. Через пару минут она вернулась с большим прозрачным зонтиком, который, если его раскрыть, становился похожим на колокольчик, и вручила его Канде. Та явно немного растерялась. Раньше ей не приходилось благодарить почти незнакомого человека. Она закусила губу и приняла зонт из рук девушки. — Спасибо, — тихо буркнула она и вышла в коридор, взглядом находя свою обувь. — Да не за что, — улыбнулась Аллен, наблюдая, как девушка одевается. Канда запахнула пальто. Она помялась еще секунду, видимо, намереваясь что-то спросить, но сразу же передумала. — Эй... — напоследок робко сказала Аллен. — Если захочешь проведать его — только скажи, ладно? — она слегка улыбнулась. Юу молча кивнула, и, выдохнув, открыла дверь. — До скорого, — негромко сказала она, сжав зонт в руках и сбежав вниз по лестнице. Аллен, помахав напоследок рукой, немного помедлила и закрыла дверь. Щелкнув замком, она побежала обратно в кухню и, включив в раковине воду, стала споласкивать чашки. Улыбка, растянутая до ушей, не спешила исчезать с довольного лица, а глаза так и искрились счастьем. Вот она и познакомилась с Кандой поближе. Что её весьма обрадовало, так это то, что Юу не оказалась даже похожа на стерву. Даже наоборот, теперь Аллен с полной уверенностью могла сказать, что Канда — натура тонкая и чувствительная, просто не любит этого показывать. Но вместе с тем она какая-то… Независимая. Да уж. Аллен никогда не стать такой, как она… Вместе с тем чувство странной грусти посетило ее. Она вспомнила слова Юу о том, что позволяет над собой издеваться. Но Аллен не знала, как поменяться. Не знала, не поздно ли все изменить? Может, все дело и впрямь не в шраме? «Издеваются над теми, кто не может дать отпор», — эта фраза прочно засела у неё в голове. Неужели она действительно такая беспомощная? «А шрам… Он красивый». Так говорил ей отец, когда она чересчур переживала из-за этого. Нет, скорее не из-за шрама, а из-за нападок одноклассниц. И Канда, сама того не зная, сказала то же, что и ее отец. Так может дело в том, что Аллен никак не может принять себя такой, какая есть? Ну и пусть, что со звездой на лбу. Нужно было что-то с этим делать. Все люди равны, ведь так? Почему же она должна так унижаться? «Не нравится мнение — меняй.» Меняй… В следующий раз Аллен твердо решила, что должна дать той троице отпор. Как? Сейчас неважно. На месте разберется. Слова Канды разожгли в ней какую-то жажду справедливости. Встряхнули её и, похоже, заставили поверить в себя. Больше Аллен не станет терпеть самопровозглашенных королев. Пусть они, наконец, поймут, что поступают гадко. И теперь Аллен знала точно: несмотря ни на что, она подружится с Кандой.