Барабаны

— Ну и зачем ты берешь ее с собой? — Клара говорит сдержанно, но Доктор слышит дрожащую злобу в голосе. Девушку можно понять, но Доктор слишком занят, чтобы слушать ее претензии. В данный момент ему все равно на то, что скажет эта земная девушка. В данный момент ему плевать на всю Вселенную. Потому что Мастера — его Мастера, его Мисси сейчас потряхивает в его руках, она жмурится и сжимает виски пальцами, в надежде, что барабаны сейчас исчезнут, что прекратят уже свой постоянный марш, призывающий к войне. В голове плывет, мысли путаются. Ей сейчас все равно, где она, все равно на то, что происходит вокруг. Потому что марш в голове, отдающий невыносимой пульсирующей болью, сводит с ума, убивает окончательно, почти достигая апогея. — Посмотри на меня, — знакомый голос откуда-то издалека приносит еще больше боли. Мисси хочется завалиться на бок и отключиться, умереть на пару часов, но, желательно, без регенераций. Открыть глаза кажется непосильным испытанием, но она с трудом справляется, перешагивая через себя. Глаза застланы влагой, перед ними плывет, но лицо Доктора достаточно близко, чтобы можно было различить. Доктор всегда был так близко со всеми, но никогда с ней, являлся по первому зову каждой из его земных подружек, но никогда — по ее. Мастеру, Мисси нужно было рушить и захватывать миры, чтобы прилетел Доктор и обратил на нее внимание. А сейчас он рядом, совсем близко. Удерживает, не позволяя упасть и видимо, как всегда, хочет помочь. Та земная девочка, Клара, — Мисси хочется удушить ее за одно звучание имени — что-то говорит, в ее состоянии не разобрать, но Доктор гаркает: «Заткнись!». Мисси хочется усмехнуться — насколько ей известно, другие регенерации Доктора никогда не кричали на спутниц, но с губ срывается только вымученный стон. Кажется, что голова сейчас взорвется сверхновой и превратится в черную дыру. Едкие мысли рвут сознание, глаза закрываются сами собой. Барабаны ударяют совсем сильно, так, что хочется вскрикнуть, но Мисси просто не успевает, потому что они вдруг стихают, немного, но достаточно для того, чтобы воспринимать реальность вокруг. Мисси моргает и открывает глаза. От потекшей туши их теперь пощипывает, но это резко перестает иметь значения. Потому что Доктор — ее Доктор — сейчас совсем близко. Он держит ее лицо в ладонях, касаясь большими пальцами висков. Доктор замирает на несколько секунд, смотрит в ее глаза и приникает еще ближе, прижимаясь лбом к ее лбу, чтобы тоже слышать этот отвратительный, пропитанный кровью и желанием убивать марш. Мисси вымученно улыбается. Сейчас, когда Доктор рядом, отпадает всякое желание убивать и захватывать все живое во Вселенной. Основная цель этой показухи в данный момент достигнута. Мисси смотрит на него, на исказившееся лицо и на кривящиеся губы. То, что относительно привычно для нее, для Доктора кажется самой страшной пыткой, но он терпит. Мисси это льстит, ведь терпит ради нее. Она протягивает руки и обнимает своего Доктора за шею. Барабаны стихают еще больше, отходят на второй план, а на первый выходит Доктор, его прикосновения и такое близкое дыхание. Доктор резко выдыхает и порывается отстраниться. Мисси не отпускает, резко сжав объятия сильнее. Она не хочет, чтобы возвращался барабанный марш, чтобы Доктор отпускал ее. Доктор рвано дышит, барабаны въедаются в сознание и рвут его на части — чувство именно такое. Доктор странно дергает плечами и придвигается еще ближе, еще теснее, целуя, наконец, ярко накрашенные губы. Где-то на фоне ворчит земная девчонка, но сейчас Мисси даже не хочется сворачивать ей шею или вырывать язык. Сейчас ей хочется спать, хочется остаться со своим Доктором. И пусть он делает с ней, что хочет: заковывает в кандалы, в наручники, цепляет ошейник и надевает намордник, пусть на поводке выводит из своей ТАРДИС. Пусть, очень много этих «пусть». Сейчас Мисси хочет отпустить себя, ей надоела та игра, в которую она играет столько лет: захватить Землю, дождаться Доктора, провести с ним пару часов или, если повезет, целые сутки, потерпеть поражение и ждать еще с десяток лет. Доктор отрывается, но не отпускает совсем. Теперь уже никогда не отпустит.