Верность и Честь. Часть первая: Предатели.

Небо было серым, словно пепел после сожжения. Мелкий дождь моросил по каменному полу внутреннего двора замка и по лысой голове Тибальда. Тибальд не брил голову последние сорок лет. В процессе санкционирования волосы на его голове и теле выпали, и теперь бриться не было необходимости. Тибальд прошёл в сторону комиссара Заркова, стараясь не помешать тренировке штыкового боя. – Гвардеец Сабин. Где он и его взвод? – спросил Тибальд, подойдя к комиссару, рядом с которым стоял его адъютант. – Вам нужны они? – спросил Зарков. – Я не удивлён, это хороший выбор. Всегда хорошо идти в бой с солдатами, которых знаешь. – Да-да, а теперь не могли бы вы вызвать их сюда? Комиссар нахмурился, но поднёс рупор ко рту. – 34-ое отделение Народного Ополчения Тифелии, подойти сюда! – крикнул он. – И ещё нам понадобится транспорт. – Возьмите внедорожник, на котором ехали. У вас же остались от него ключи? – Да. – Только уберите с него имперские обозначения, – тихо добавил комиссар. Отделение тем временем явилось на зов комиссара. Они были вспотевшими и выглядели весьма мрачно. – Сэр? – раздался приглушённый голос сержанта-инструктора из-под противогаза. – Сабин, ты пойдёшь со мной, – обратился Тибальд непосредственно к гвардейцу. Сабин скосил глаза на комиссара и, увидев кивок, вновь посмотрел на Тибальда. – Куда на этот раз? – спросил он. – По дороге объясню. Пошли. Сабин отдал честь комиссару и пошёл вслед за дознавателем. – А вы тренируйтесь, – бросил Тибальд взводу. – Император нуждается в вас. – И куда мы идём? – спросил Сабин, когда они отошли подальше от комиссара. – Пункт назначения – столица, – дознаватель поймал удивлённо-безумный взгляд Сабина, направленный на него. – Ты сошёл с ума? – раздался вопрос. – Ну… можно и так сказать, – улыбнулся Тибальд. Сабин помолчал несколько мгновений. – Зачем? – голос был мрачен и полон подозрительности, словно гвардеец допрашивал потенциального предателя. – За шкафом, – недовольно огрызнулся Тибальд. – Комиссар приказал нам уничтожить вражескую бронетехнику и артиллерию. – С каких это пор ты выполняешь чьи-то приказы? – С каких это пор ты меня допрашиваешь, словно опасного еретика? – С тех пор, как ты собрался тащить меня в город, полный предателей. – Аргумент зачтён, – усмехнулся Тибальд. – Теперь ты отвечай. Тибальд вздохнул. – С тех пор, как появился риск того, что на мою голову однажды ночью свалится артиллерийский обстрел, от которого я никуда не денусь. – Разумно. На несколько мгновений воцарилось молчание. – Несмотря на то, что мы уже несколько дней сражаемся плечом к плечу, ты всё ещё в чём-то меня подозреваешь? – внезапно спросил дознаватель. - А ведь несколько дней назад всё было наоборот… – Ты говоришь так, словно сам ни в чём меня не подозреваешь, – улыбнулся Сабин. – Тем более, не прими за грубость, но твои действия не вызывают особого доверия. Тибальд рассмеялся. – Конечно, наверное, то, что сейчас происходит, для тебя так странно… – Да нет, – прервал его Сабин. – Вообще-то, у меня редкий дар попадать в неприятности. Так что, я не сильно удивлён. – Да, я заметил. Расскажи о себе. Что ты делал до того, как попал в Инквизицию? – Тибальд читал личное дело Сабина, но после его прочтения у дознавателя осталось больше вопросов, чем ответов. Они уже подходили к машине, и Тибальд надеялся, что Сабин попросту забудет о своём подопечном, увлечённый рассказом. К тому же, Тибальду хотелось побольше узнать об этом человеке. – Ты же читал моё личное дело, – угрюмо заметил Сабин. – Нет, я не… – Брось, – ответил гвардеец, открывая дверь пассажирского сидения внедорожника. – Ты умный парень. Ты прочёл его ещё до того момента, как наш корабль прыгнул в Имматериум. Так что я не вижу причин лгать друг другу. Что именно тебя интересует? – Лааадно… – протянул удивлённый дознаватель, садясь в машину за водительское сидение. – Я недооценил тебя. – Думал, гвардейцы только из лазганов палить умеют? – умехнулся ветеран. – Ну, раз ты такой догадливый… не расскажешь, за что тебя выперли из Схолы? – Это долгая история, – отмахнулся Сабин. – До столицы долго ехать. – У нас хоть топлива хватит? Если… – внезапный удар по крыше внедорожника заставил ветерана Гвардии вздрогнуть и умолкнуть. Тибальд же скорчил недовольное лицо и уткнулся в руль лицом, шепча то ли молитвы, то ли ругательства. – Ты знаешь, что это? – обратился к нему Сабин. – Несложно догадаться, - мрачно заметил дознаватель. На сидении пулемётчика сначала показались худые ноги, облачённые в сапоги с бронепластинами, а потом и лицо Веспасиана. – Решили уехать без меня, да? – недовольно спросил аколит, нахмурив густые тёмные брови. – Я как раз хотел спросить Тибальда, куда ты делся, – ответил Сабин. – И почему ты не явился на призыв? – Я хотел пойти, но тут Серые Рыцари остановили меня и сказали, чтобы я не шёл. Я ничего не мог поделать, ведь мне сказали Серые Рыцари. – Так, всё, еретик, ты меня окончательно достал, – Сабин видел, как Веспасиан внезапно открыл рот, судорожно пытаясь вдохнуть, а потом выхватил пистолет и направил его в висок дознавателя. – А ну прекратите, оба! – Сабин вцепился в руку Веспасиана, на мгновение столкнувшись с его умоляющим взглядом. – Тибальд, остановись, он ни в чём не виноват! – Это ты так думаешь! Сабин посмотрел Тибальду в глаза и увидел в них холодную решимость. – Прекрати… - проскрежетал солдат сквозь зубы. – Прекрати, если хочешь хоть какой-то верности, – они несколько секунд буравили друг друга взглядами, а затем послышался резкий вдох с заднего сидения. – Ты… не скроешь... правду… – тихо проговорил Веспасиан, заходясь в кашле. – Так! Стоп! Всем заткнуться и успокоиться! – ветеран Гвардии говорил очень громко, едва не срываясь на крик. – Я здесь единственный, кто чего-то в этой жизни не знает! Что ещё за Серые Рыцари?! Кто это вообще такие и почему при упоминании о них вы ведёте себя, словно сорвавшиеся с цепи псы?! – Ну, Веспасиан же такой просвещённый, пусть сам тебе и расскажет. – Я убью тебя! – раздался дикий крик сзади. Вслед за криком раздался треск, похожий на удар кнута. Голова Тибальда дёрнулась влево, и заряд лазерного пистолета прожёг дыру в стекле. Сабин зарычал и схватил правую руку Веспасиана, стараясь вырывать пистолет. – А ну отдай! – Веспасиан кричал и рычал, пытаясь выхватить нож и убить Тибальда. Дознаватель открыл дверь и вышел. – Поговорим, когда успокоишь своего пса, – бросил он и захлопнул дверь. Веспасиан же продолжал истошно вопить и вырываться. – Остановись, Веспасиан, пожалуйста, давай просто поговорим, – лицо мальчика побагровело, а на глазах появились слёзы. – Как он смеет так со мной обращаться?! – вопил он. – Как он вообще посмел, нечестивец?! Я убью его!! Убью! – он снова зашёлся в истерике. – Успокойся, ярость делу не поможет, – увещевал гвардеец. – Думай холодной головой. Только так мы победим. Ну же, посмотри на меня. – Я заставлю его страдать, Сабин! Он пожалеет об этом! – Конечно, мы убьём его. – А его душу будут глодать нерождённые! – Веспасиан растянул губы в хищном оскале, но слёзы всё ещё текли по его щекам. – Да, именно так всё и будет, – сказал Сабин, не желая выяснять, о чём говорит Веспасиан. – Но, прежде чем это произойдёт, расскажи мне, в чём дело. Дождь усилился. Тибальд стоял под деревянным навесом и думал о мальчишке. Он достал папиросу лхо и зажёг её, создав крошечный источник огня размером с палец. Лхо-папиросы успокаивали его, позволяя сосредоточиться и подумать. Он ощущал нечто похожее на муки совести оттого, что чуть не убил мальчика. Он был уверен, что сейчас он вываливает на Сабина план под названием «Как убить ублюдочного дознавателя». Он усмехнулся. Всё же интересно, как праведник Сабин умудрился познакомиться с еретиком вроде Веспасиана. На секунду он ощутил укол вины за то, что объявил Веспасиана еретиком просто за то, что тот знает слишком много. Не так ли действует имперская машина? «Малые умы легко заполняются верой», – вспомнилась ему фраза некоего комиссара, внесённая в какую-то из множества прочитанных им книг. Тогда эта фраза взбесила его, и он чуть было не бросил книгу в стену, но потом всё же успокоился. Сейчас Тибальд готов убить Веспасиана за его знания, а потом кто-то убьёт Тибальда за то же самое. Неужели всё кончится именно так? Впрочем, только что он был в опасной близости от смерти. Он снова усмехнулся. Было бы и правда забавно, если бы дознавателя Инквизиции убил четырнадцатилетний пацан. Тибальд видел его глаза, в которых читалась лишь отчаянная ярость. Он ненавидел Тибальда и готов был его убить, но ему мешал Сабин. Дознаватель вспомнил, как сам он был точно таким же. – Она умерла, потому что не прошла ваших чёртовых испытаний?! – вопит четырнадцатилетний мальчик, чью первую любовь пустили в расход во имя поддержания света Астрономикона. Он плачет от бессилия что-либо изменить и делает выбор, который должен стать его последним выбором. Ему плевать. В жизни больше всё равно нет смысла. Он создаёт самый большой огонь из всех, что создавал когда-либо, и направляет пламя в лицо Саванта-Прецептора. – Я сожгу тебя! А потом я сожгу твоего полумёртвого императора! – пламя огибает ледяное лицо псайкера и рассеивается. В комнату вбегает одна из тех, кого называют Сёстрами Безмолвия. Мальчик ненавидел их и боялся с того самого момента, как увидел. Он знал, что эти нуль-девы являются париями, но он всё равно не мог избавиться от жгучей неприязни к ним. Тибальд больше не мог создать огонь, как не мог и сделать что-либо ещё, и поэтому кинулся на Саванта-Прецептора с кулаками. Тот был высоким и худым, а мальчик сильным и массивным, однако не намного ниже прецептора. Он знает, что Савант-Прецептор тоже не может использовать свой разум. Перед ним и его врагом встаёт лезвие меча, а его тут же хватает другая Сестра. – Твоя подруга, – начинает Савант-Прецептор, – отдала свою жизнь, чтобы бесчисленные миллиарды других людей могли жить, – псайкер говорит медленно, чётко разделяя слова. Он говорит так всегда, это особенность его дикции. Мальчик ненавидит его, но содрогающееся в рыданиях тело мёртвой хваткой держит Сестра Безмолвия, облачённая в доспехи. – Она принесла себя в жертву не ради Императора. Она сделала это ради человечества. Ты должен гордиться ею и продолжить её дело. Ради неё. Мальчик мог лишь завопить в ответ. Впоследствии он всё осознал, но не стал любить Императора сильнее. Если быть честным, то он его ненавидел. Ненавидел, как досадную необходимость. Он понимал, что Император нужен человечеству, потому что он давал людям веру. «Один верующий может победить легион безбожников», – цитаты из учебников часто приходили ему на ум. Вера давала людям силу, а в окружённом со всех сторон ксеносами и еретиками Империуме сила была главным аргументом. И весьма часто – первым и последним. И сейчас он снова применил её по отношению к ребёнку, который виноват лишь в том, что каким-то образом узнал больше, чем мог бы знать. Намного больше. Сам Тибальд тешил себя надеждой, что новообразованный Цифонский полк прибудет сюда раньше кораблей Инквизиции, которые сотрут планету в пыль, однако надежда была очень слабой. Он представлял себе, сколько времени нужно, чтобы мобилизовать полк Имперской Гвардии, тем более, полк новобранцев, для которых все эти процедуры в новинку. Он также понимал, что Веспасиан, или как его там на самом деле зовут, не мог узнать эту информацию нигде, кроме Инквизиции. Ну или сам Император явился ему во сне и рассказал об этом. Тибальд снова усмехнулся. Он сомневался, что Император вообще знает о Серых Рыцарях. Он даже не был уверен в том, жив ли он. Тибальд видел Императора. Ничего красивого или божественного в нём не было, лишь безграничный ужас необъятной психической мощи. – Серые Рыцари – это орден космодесанта, созданный специально для борьбы с демонами, – говорил Веспасиан. Он всё ещё немного всхлипывал, но уже успокаивался. Сабин внимательно слушал, стараясь ничего не упустить, одновременно размышляя о том, как бы примирить их с Тибальдом. – Они набираются из псайкеров и чрезвычайно секретны. О них знают даже не все члены Инквизиции. Мне об этом рассказал отец, и я не могу сказать об этом дознавателю, потому что не уверен, на нашей ли он стороне. Может, это вообще они убили его за то, что он слишком много знал. – Мы не уверены, что твой отец мёртв, – поправил Сабин. Веспасиан не обратил на это внимания и продолжал. – Целые полки Имперской Гвардии уничтожались просто потому что они видели Серых Рыцарей, а космическим десантникам стирали память, потому что они слишком ценны чтобы их убить, - у Сабина пересохло в горле. Он был наслышан о методах Инквизиции по засекречиванию чего-либо, но новость об уничтожении полков Имперской Гвардии вызвала у него ужас. – А во время войны за Армагеддон, когда какой-то там могучий лорд Хаоса вторгся туда со своими армиями, туда выслали отряд из сотни Рыцарей. Они почти все погибли, но всё же победили, а за контакт с демонами жителей планеты хотели истребить, чтобы они не смогли перекинуть демоническую заразу на остальной Империум, – в глубине души Сабин понимал, что это необходимо. Он видел демонов Хаоса и сейчас был рад, что лорд Цаэссарон решил сражаться своими силами, не прибегая к помощи Рыцарей. – Но Великий Волк Логан Гримнар не позволил этому случиться. Он старался защитить людей, потому что это правильно. И тогда началось то, что потом запомнили как война с Волками. – И кто победил? – Стороны наносили друг другу удары, воины, которые должны сражаться заодно, гибли под ударами и болтами друг друга. Империум воевал сам с собой. – Так кто победил? Что стало с людьми? – Некоторые погибли, некоторым посчастливилось выжить, хотя и немногим. Инквизиция заключила с Волками мир на Фенрисе, их родной планете. А в Крестовых Походах мой отец не вызвал Рыцарей именно потому, что знал, чем это обернётся для его солдат. – Я понимаю, - сказал Сабин. – Я должен поговорить с Тибальдом. – Ты с ума сошёл?! – едва не закричал Веспасиан. – Он и тебя убьёт. Сабин улыбнулся. – Не волнуйся, я умею быть убедительным, – ответил он. Он взял руку Веспасиана и вложил в неё лазерный пистолет. – Но ты всё же будь наготове и, если что-то пойдёт не так, стреляй ему прямо в голову. Он уже докуривал папиросу, когда услышал звук открывающейся двери. – Тибальд, – позвал его Сабин. Он развернулся. – Ну что? Полагаю, теперь ты всё знаешь и, конечно же, теперь ты с ним заодно, – это был не вопрос. Тибальд не подвергал сомнению этот факт. Сабин подошёл к нему и встал рядом. Так, чтобы не загораживать Веспасиану цель. – Мы все заодно, – ответил Сабин. – Мы – Инквизиция. Защитники человечества. Мы должны защищать людей от Хаоса, а не стирать их с лица планет за то, что они сражались с Врагом. – Мы защитники строя. Империума. – Империум – это люди, – парировал ветеран. – Нет, Сабин. Империум – это вера. Нерушимая вера во власть и чистоту Божественного Императора. Пока люди верят, Империум живёт. Без веры Империум погибнет, а без Империума погибнет человечество. А мы, Инквизиция, следим именно за чистотой веры. – Это не жизнь, Тибальд. Ты и без меня прекрасно это понимаешь. Я столкнулся с демонами во время Крестовых Походов. Нас было много. Триллионы имперских гвардейцев, жаждущих вернуться домой со славой. Они не были виноваты ни в чём. Мы не могли справиться с демонами и гадали, кто же сможет сделать это. Мы не понимали, почему лорд Цаэссарон не вызывает подкрепление из числа Астартес. Раньше я думал, что он не хочет делиться ни с кем славой, но это выглядело странно. Он… заботился о нас, если можно так выразиться. Что ж, теперь я хотя бы понимаю, почему он не вызвал Астартес. – Ты ничего не понимаешь. – Во время войны с Волками людям вы сказали то же самое? Тибальд замолчал. Дым от папиросы уходил вверх и рассеивался на ветру. Сабин был готов. Сейчас всё и решится. Тибальд либо будет с ними, либо окажется по другую сторону баррикад. Дознаватель размышлял над словами ветерана. Он понимал, что гвардеец прав и что они должны защитить людей Тифелии, но он абсолютно не представлял, как это можно сделать, имея пару сотен солдат против ударной группы Серых Рыцарей. Он знал так же и то, что безумие может передаться по наследству и заразить Империум, который… который он ненавидит. И, если смерть гниющего изнутри механизма имперской власти станет ценой за спасение пары сотен невинных душ, то он готов им пожертвовать. – А если я откажусь? – спросил он, наконец. – То мы с Веспасианом будем вынуждены покинуть Инквизицию. – А я, полагаю, буду вынужден покинуть этот свет? – Мне жаль, Тибальд, - искренне сказал Сабин. – Это будет необходимо. – Я правильно полагаю, что сейчас мне в спину смотрит ствол Веспасиана? Сабин ничего не ответил. – Я не боюсь смерти, Сабин, – ответил дознаватель, глядя в стену. Он чувствовал себя странно. Ещё вчера, стоя у ворот Вольфенштейна, он трясся от страха, но сейчас он ощущал странную готовность погибнуть. – Я и так прослужил уже слишком долго. – Тогда может, стоит послужить чему-то хорошему? Тибальд посмотрел Сабину в глаза. Взгляд дознавателя был мрачен, холоден и полон сомнений. Через несколько мгновений он сардонически улыбнулся. – Отлично! Давай, вперёд! Бери Веспасиана и остановим Серых Рыцарей втроём! – Мы должны очистить планету до их появления. Тогда им нечего будет уничтожать. – Люди контактировали с демонами. Их уничтожат, так или иначе. – Ты – дознаватель Инквизиции. Ты можешь повлиять на это. Иначе зачем нам сражаться сейчас, если этих людей всё равно ждёт смерть? Тибальд снова умолк. Он бросил докуренную папиросу и раздавил её сапогом. – Пойдём в машину, – сказал он. – По дороге подумаем и решим, что будем делать. Веспасиан держал его на мушке. – Ты можешь убрать оружие, – сказал ему Тибальд. – Я с вами. – Я за тобой слежу, – ответил Веспасиан. – Нет, ну вот так дело не пойдёт, – замахал руками дознаватель. – Либо мы доверяем друг другу и пытаемся спасти этих бедолаг, либо мы не доверяем друг другу и мы ничего не делаем. – Ты не в том положении, чтобы ставить условия, – напомнил Веспасиан и улыбнулся, но улыбка не затронула его глаз. – Тебе что, всё ещё мало?! – взбесился Тибальд. – Так, а ну прекратите! – велел Сабин. – Тибальд прав. Либо мы доверяем друг другу, либо нет. Иначе мы можем сразу расписаться в поражении. Веспасиан, убери пистолет. Вам давно пора окончательно успокоиться. – Я успокоюсь, когда узнаю, откуда этот парень знает о Серых Рыцарях, – заявил Тибальд. – А я успокоюсь, когда увижу твой хладный труп! – ХВАТИТ! – крик Сабина заставил обоих умолкнуть. Никто ещё не видел, чтобы гвардеец кричал, и поэтому это возымело должный эффект. – Вам пора уже прекратить грызню между собой. – Веспасиан, скажи, откуда ты это узнал, и я успокоюсь на предмет твоей чистоты. Если ты скрываешь это, значит тебе есть, что скрывать. – Да, мне есть, что скрывать, но я чист перед Императором, – заявил мальчик. – И хватит меня допрашивать. – У меня имеются для этого все основания. На некоторое время воцарилось молчание. – Ладно, разберёмся с этим по дороге, – заключил Сабин. – Тибальд, заводи машину. – А куда мы хоть едем? – спросил Веспасиан. – Столица, – ответил дознаватель. Веспасиан прокашлялся. – А есть мы по дороге будем концентрированную отвагу и честь? После этих слов им пришлось вернуться и захватить с собой гвардейских пайков. На вкус они были, конечно, так себе, но зато аколиты не умерли бы с голоду по дороге в место назначения. Через двадцать минут они уже направлялись в сторону проклятой столицы еретиков. – Итак, наши общие потери составляют... – начал Гефест, стоя в центре покоев Квинта с инфопланшетом в руках. Его слова повисли в воздухе, пока он изучал данные, но затем техножрец всё же продолжил. - Около тысячи двухсот человек выведены из строя. – Убиты, – поправил его Квинт. – Если тебе так угодно. Так вот, палубы с 34-ой по 31-ую, 29-ая, с 26-ой по 23-ю, с… – В общем, половина корабля, - снова прервал его Квинт. – Ты дашь мне закончить? – Нет, – ответил астропат. – Скажи лучше что-нибудь полезное. Например, что там с полем Геллера, или что ты творил в эти несколько дней. – А я бы лучше послушал, что там с палубами, – вмешался Красс. Он стоял, прислонившись к стенке покоев астропата и сложив руки на груди. Выражение его лица было хмурым и задумчивым. – Стратегическое планирование очень важно для… – Да какое к Нурглу стратегическое планирование? – Квинт, до этого сидевший на кровати, с трудом привстал и заковылял к лорду-инквизитору. Астропат был очень стар, а сейчас он был полностью истощён напряжённым психическим боем с демоном. Он дошёл до Красса и несколько раз ткнул его костлявым пальцем в грудь. – У тебя Магистр Войны на свободе бегает, а ты думаешь непонятно о чём. – Давай ты сядешь, – предложил техножрец. – Давай ты умолкнешь и послушаешь, что я скажу, – язвительно сказал Квинт, передразнивая манеру Гефеста. – Вы, два идиота, даже не в состоянии уложить чёртового старика. Гефест нервно усмехнулся, потирая свои металлические зубы. – Когда в следующий раз встретим его, ты пойдёшь в атаку первым. – Умолкни. Вы потеряли кучу людей, а он всё ещё жив?! – Мы полагаем, что да, – спокойно подтвердил Гефест. Квинт вернулся и опустился на кровать. – Итак, – продолжил младший адепт. – Корабль всё ещё работоспособен, и мы будем на Тифелии через пару дней. Ориентировочно. – Какой теперь от этого прок? – спросил Квинт. – Ну прибудем мы туда, и что дальше? – Даже если он жив, сейчас он тяжело ранен и разбит, а весть о его смерти скоро разнесётся по всему сектору. – Да это Магистр Войны, металлическая башка! – вскричал Квинт. – Стоит ему сюда прийти, как все будут славить его чудесное воскрешение! Всё, сектор снова под его контролем! Приехали! – подытожил Квинт, хлопнув в ладоши. – Значит, надо сделать так, чтобы он не вернулся, – сказал Красс. – Или так, чтобы ему некуда было возвращаться, – предложил Гефест. – Что ты имеешь в виду? – спросил Красс. – Если на его посту уже будет другой человек, то он ничего не сможет сделать. – Да вообще всё равно! – всплеснул руками Квинт. – Гефест, его вознесут в святого! В честь него выстроят святилища, и тысячи паломников будут стирать ноги в кровь, чтобы прийти к тому месту, где мочился Сципион Цаэссарон! А теперь напомни мне, почему нельзя было сделать всё в открытую? Зачем было устраивать в Шпиле какое-то шоу идиотов с призванными демонами? – Если бы люди Сципии узнали правду, то их вера бы пошатнулась и сломалась, – ответил Красс. – Или извратилась, что ещё хуже. Для этого сектора Магистр Войны был всё равно что самим Богом-Императором. А в грядущих войнах нам понадобится их вера. Сколько раз тебе повторять? – Но ты-то ничем от него не отличаешься, хотя он принёс Империуму сектор. Действительно ли он заслужил то, что мы с ним сделали? – Да, он принёс сектор, – взгляд серых глаз лорда-инквизитора устремился на астропата. – Только вот Империуму ли? – А что мы будем делать, когда приедем? – внезапно спросил Веспасиан, сидевший сзади. – Снимать штаны и бегать, – ответил Тибальд. Дознаватель сидел на переднем пассажирском сидении и задумчиво глядел на безлюдные поля, орошаемые дождём. – Нет, правда. У нас есть план? Как мы подберёмся к технике еретиков? Нас вообще впустят в город? Может, по пути грохнем их главаря, и они разбегутся? Дознаватель вздохнул. Дождь барабанил по крыше внедорожника, как и во время их прошлой поездки, которая была не столь затяжной. – Я не знаю, – ответил дознаватель. – Сначала мы проберёмся к ним в город. Потом найдём их технику. Потом подорвём её. Потом уедем обратно. – Вот прям так просто? – А нас с имперскими обозначениями пропустят? – спросил Сабин. – Я думал, ты не захочешь уродовать машину еретическими символами. Я планирую сказать, что мы забрали эту машину силой у имперцев. – Я не думаю, что нам поверят, – заметил Веспасиан. – Тогда ты их убьёшь, – сказал Тибальд. Веспасиан широко улыбнулся. – Мне нравится твой план, - радостно сказал он. – Кстати, Тибальд, у тебя точно нет никакого… не знаю… защищённого канала связи с инквизитором? – спросил Сабин. – Не сейчас, когда все системы связи под контролем врага. Попытка связаться с ней будет равносильна попытке взять и сообщить врагу наши планы. – А телепатией пользоваться ты не можешь? – настаивал гвардеец. – Могу. В принципе, любой псайкер может, но не у всех это хорошо получается, да и расстояние слишком большое. – Лучше бы ты был хорошим телепатом. – Это было бы не в ваших интересах, - усмехнулся дознаватель. – Но если бы да кабы… – А скоро мы приедем? – спросил Веспасиан. – Нет, – ответил Сабин. – Столица расположена далеко отсюда, и ехать до неё ещё как минимум пару дней. – Невесело, – удручённо заметил Веспасиан. – А у неё есть название? – Раньше она называлась Ажмек. Как она называется сейчас, я понятия не имею. – Думаешь, еретики сменили называние? – Почти уверен. Чаще всего так и происходит. А какая разница-то? – Просто интересно было, – ответил Веспасиан. – Мне кажется, у всего должно быть название. – А какая разница-то? – ещё раз спросил Тибальд. – Знаешь поговорку? «Не имеет значения, как тебя зовут. Орк увидит в тебе всего лишь кусок мяса» – Тебе кто-нибудь говорил, что ты слишком пессимистичен? – спросил Сабин. – Мы на планете, полной еретиков, – усмехнулся дознаватель и похлопал металлический потолок внедорожника. – Я бы попрыгал от радости, но тут потолок низковат. – А мне кажется, надо радоваться тому, что эта планета полна скверны, – заметил Веспасиан. – Ведь так мы сможем очистить её во славу Его. А если мы погибнем, то пойдём сражаться по правую руку от Него, рядом с самим Святым Сангвинием. Тибальд видел Его своими глазами. Но он не стал разочаровывать мальчика в его вере. Вера всегда была самым сильным оружием в галактике. Всё остальное – лишь тень её ужасающей мощи. Сам Тибальд не обладал этим оружием, но он понимал, что без веры человечество будет разорвано под натиском внешних и внутренних врагов. – Из тебя вышел бы хороший охотник на ведьм под крылом Экклезиархии. – Я стану Кровавым Ангелом, и Его враги падут перед моей мощью, – заявил Веспасиан. – Я стану смертью, падающей с небес, я… – Да-да, мы тебя поняли. Когда приедешь на Баал, так сразу и скажи. Уверен, тебя сразу возьмут. – Ты так думаешь? – спросил мальчик с энтузиазмом. – Конечно, – ответил дознаватель. – Так и сделай. Но сперва нам нужно выиграть войну здесь. – Может, сядешь? – спросила Аргента, сидя за столом, в то время как инквизитор не могла найти себе места. Джестилла облокотилась об стол и резкими глотками вливала в себя амасек. Стеклянный графин с тёмно-оранжевой жидкостью за пару минут опустел почти наполовину. – Ну что с ними может случится? Ты видела этого, как его там? Ну гвардеец который. – Сабин, – сдавленно произнесла Джестилла. – Да, точно, Сабин, – тихо пробормотала навигатор, почёсывая голову, покрытую тёмно-рыжими кудрями. – Так вот, этот мистер Дайте-мне-лопатку точно не даст твоего дознавателя в обиду. – Я думала, они тебе не понравились, – удивилась инквизитор, медленно вскинув тонкие брови. – Ну это ещё как посмотреть, – заметила Аргента. – Может, я просто была тогда не в настроении смотреть на мечемахателей и лазганострелятелей. Но это не значит, что они плохие агенты. Хотя тот, молодой, вроде ничего. Сколько ему? – Не знаю, – ответила инквизитор. – Понятия не имею, сколько ему, откуда он и кто он вообще такой. Ведёт себя как типичный подросток, но вот знает подозрительно много, – она улыбнулась. – Хотя ты можешь это выяснить так, как ты это любишь. – Вот вернётся, там и поглядим, – усмехнулась Аргента. Инквизитор находилась на кухне покоев навигатора лишь в футболке и нижнем белье, что могло показаться несколько развязным, но Аргента выглядела похожим образом. Она была красивой женщиной, выглядящей лет на восемнадцать, хотя Джестилла знала, что ей пятьдесят два стандартных терранских года. Она была немногим моложе самой леди-инквизитора. Главным, что отличало Аргенту от триллионов других женщин по всему Империуму, была повязка на лбу, скрывавшая дар Навис Нобилите. – И всё же мне неспокойно, – сказала Джестилла, вновь наполняя опустошённый стакан. Вроде третий по счёту. Или четвёртый. Инквизитор не смогла вспомнить точно. – Успокойся, – сказала Аргента. – Присядь, пожалуйста. Джестилла села и посмотрела на свою подругу. – Они могут быть уже мертвы, а я сижу здесь и делаю долбаное ничего, – мрачно произнесла она, уставившись в стакан. – Не сочти за дерзость, но мне кажется, без тебя им будет проще, – заметила навигатор. – Ты ведь, как бы это помягче выразится, не самый лучший воин. Всё же тебя отделал даже мальчишка. Джестилла пронзила её взглядом. – Он напал неожиданно. А я вообще-то прошла специальную подготовку в Инквизиции. – Сколько лет назад? – Не так уж и много. – Ладно, спрошу иначе. Сколько раз с тех пор тебе доводилось сражаться по-настоящему? Ответом ей стало молчание. Поморщившись, леди-инквизитор одним движением влила в себя амасек, остававшийся в её стакане, и вновь потянулась к графину. – Тебе не многовато? Джестилла оставила этот вопрос без ответа и вместо него задала свой. – Считаешь меня слабой, да? – Если ты хочешь доказать свою силу, получив алкогольное отравление, то, хочу тебя заверить, это не лучший путь. Джестилла снова смерила её недовольным взглядом. – Нет, правда, – Аргента указала пальцем на руки инквизитора. – Погляди на свои руки! Кого ты ими убьёшь? Эти руки должны рисовать, печатать на когитаторе или полировать мужикам их копья. – Аргента! – недовольно воскликнула инквизитор. – Я здесь не для того, чтобы слушать твои пошлости! Аргента засмеялась. – Ладно, успокойся, – она подняла руки в примирительном жесте, продолжая смеяться. – Я поняла, что ты не любишь колющее оружие. Они несколько секунд просидели молча. – Знаешь, что? – начала Джестилла. – Не знаю. Может, сообщишь? Инквизитор встала со стула, допив ещё один стакан, и твёрдо поставив его на стол. – Я отправляюсь на поверхность. На несколько мгновений повисло молчание. – Да ты с ума сошла! – Если Тибальд погибнет, я этого не перенесу. – Боже-Император! – навигатор встала и схватила Джестиллу за руки. – Да что с тобой такое?! Эй, очнись! – она несколько раз ударила её по щекам. – Твоему дознавателю там и так не сладко, а если ещё ты к нему завалишься, он вообще с ума сойдёт! – Отпусти! – инквизитор попыталась вырваться, но Аргента крепко её держала. – Я должна была координировать их действия с орбиты, но теперь комиссар велел всем хранить радиомолчание, чтобы не выдать наших действий! Теперь я не могу помочь им иначе, кроме как отправиться вниз! Навигатор мягко усадила теряющую равновесие Джестиллу на стул. – Успокойся. Дождись Красса и 7-ой Цифонский Полк. Уж поверь, они тут справятся лучше, чем ты. – За это время Тибальд может погибнуть! – Тибальду уже давно пора бы дать сан инквизитора и выпустить из гнезда. Почему он всё ещё дознаватель, а? – Потому что он ещё не готов! – выкрикнула леди-инквизитор. – Боже мой, Джестилла, тебе пятьдесят девять лет, а ты ведёшь себя так, словно тебе тринадцать. – Я твой инквизитор! Я приказываю тебе отпустить меня! – её язык уже сильно заплетался, но она всё равно силилась вырваться. – Ага, – подтвердила Аргента. – А ещё ты в стельку пьяная влюблённая женщина. Это аннулирует твои полномочия. Джестилла взглянула на неё глазами, полными слёз. – И нечего так на меня глядеть, – ответила Аргента. – Всё с твоим Тибальдом будет хорошо. – А если... – Давай так, – сказала Аргента, мягко взяв Джестиллу за руки. – Сейчас мы идём спать, а завтра проснёмся и на свежую голову со всем разберёмся. Хорошо? – Аргента улыбнулась. – Хорошо, – выдохнула Джестилла, прижавшись к своей лучшей подруге. – Надеюсь, с ним всё в порядке. Люций молча лежал на жёсткой кровати, глядя в потолок, который был отчётливо виден в ясной звёздной ночи. Он напряжённо думал, не в силах уснуть, несмотря на крайнюю усталость. Тибальд вместе с книгой уехал неизвестно куда, а он торчал здесь, связанный собственным образом, не позволявшим ему просто взять и свалить из замка поклонников ненавистного бога-трупа. Сейчас он чувствовал боль и глубокое раскаяние. Он подвёл Апостола и подвёл Слаанеш. Нахлынувшие чувства вызвали на его глазах слёзы. Люций заметил, что в последние несколько недель его эмоциональность многократно увеличилась, часто заставляя его плакать или смеяться без видимой причины. И сейчас его сознание и мысли растворялись в глубине эмоций, которые обволакивали его, словно саван. Он старался не разбудить спящих без задних ног мужчин разного возраста, которые в своих самых сокровенных снах и кошмарах не могли изведать того, что испытывал Люций прямо сейчас. Эмоции почти завладели им полностью. Ему хотелось спрыгнуть с кровати, упасть на колени и кричать, содрогаясь в экстатических рыданиях. Но он не мог себе этого позволить. Эта мысль повергла его в шок и трепет, которые вызвали новый прилив эмоций. Вместе с ними пришла новая порция удовольствия, которая заставила его задрожать и резко выгнуть спину. Это свело его уставшие мышцы и даровало ему желанную боль, но её было недостаточно. Он достал штык-нож, который держал под подушкой, и с силой провёл им по обнажённому предплечью, наслаждаясь новыми переливами боли. Но этого всё равно было мало. Повинуясь чувству ярости, которая не могла выплеснуться наружу, он ударил ножом по руке. Острие рассекло кожу, открыв розовые ткани. Продольная дыра, напоминавшая горную расщелину, быстро заполнилась ярко-красной жидкостью, от которой белыми бликами отражался ясный свет луны. Люций провёл ножом по краям раны, обмакнув острое лезвие в кровь. Её вид и запах возбудил его органы чувств, и Люцию захотелось её вкуса. Он облизнул лезвие, и на языке появился привкус железа. Он вновь обмакнул клинок в рану и поставил его вертикально, уперев его лезвием себе в живот. Он смотрел, как красная жидкость стекает вниз с простого и неизящного клинка. Он вспомнил меч, который он видел на бедре у Веспасиана. Представил, как этот тонкий и длинный клинок вошёл бы промеж рёбер глупого и высокомерного мальчишки. Острие пронзило бы сердце и вышло бы из спины, а последним, что он бы увидел в своей бесполезной жизни, была бы улыбка на совершенном лице Люция. Ненависть к мальчишке вытеснила другие эмоции, заставив его позабыть о Тибальде и сосредоточиться на воспоминаниях о Веспасиане. Он проводил острием по животу, оставляя неглубокие бледные следы, он раз за разом представлял себе, как будет убивать мальчишку тысячами возможных способов, пока поток его возбуждённых мыслей не прервал скрип открывающейся двери. Люций убрал клинок под одеяло и напрягся, позабыв о ненависти к Веспасиану. Сквозь дверной проём прошла тонкая женская фигура. Она медленно двигалась по направлению к кровати Люция, явно прикладывая усилия для того, чтобы не шуметь. – Люций! – шёпотом сказала она, подойдя ближе. Она прикоснулась к его плечу и слегка потрясла, полагая, что он спит. Он узнал голос Валерии. – Проснись, пожалуйста! – Я не сплю. Чего ты хочешь посреди ночи? – так же тихо сказал он. – Надо поговорить. Срочно. – Что случилось? – Не здесь. Одевайся. Люций осмотрелся по сторонам. Мужчины на койках лежали без движения. Некоторые тихо посапывали, но никто не открыл глаз. По крайней мере, Люций на это надеялся. – Сейчас, – Люций поднялся. – Подожди снаружи. – Там меня могут заметить, – она тихо отошла в сторону и отвернулась. Люций поднялся и натянул майку и штаны. Они как можно тише вышли в пустой коридор. В такой тишине каждый шаг казался словно артиллерийский выстрел, но уставших и вымотавшихся с непривычки мужчин не разбудил бы даже он. – Так по какой причине ты решила поболтать глухой ночью? – спросил он, аккуратно прикрыв дверь в комнату. – Ты всё равно не спал, – парировала она. – Но это, я полагаю, считается нарушением общественного порядка. Ради чего ты рисковала? – Люций, пообещай, что никому не расскажешь о том, что я сейчас тебе скажу. – Хорошо, – ответил он. – Я обещаю. – Никому-никому? – Буду молчать, как могила. – А если мои слова прозвучат несколько... нелояльно? – Еретически? – спросил он, улыбнувшись. На её лице отразился испуг. – Нет-нет, – замахала она руками. – Только лишь чуточку нелояльно. Люций нахмурился. – Что ты подразумеваешь под этим? – Только не говори комиссару. Говорят, за такое расстреливают... – Да говори уже! Сказал же, что не скажу! Она вздохнула и выдохнула, собираясь с силами. Люций гадал, что она может ему сейчас выдать. – Я не хочу сражаться. Не хочу быть солдатом, – она резко кинулась к нему в объятия. Это случилось так быстро, что он еле успел остановиться, чтобы не ударить её автоматически. Он в очередной раз отметил, что скорость его рефлексов значительно возросла. – Мне страшно, Люций, – прошептала она, стискивая его в объятиях. – Так страшно, как ещё никогда не было. Теперь Люций гадал, чего она хочет от него добиться. Что он-то может сделать с её страхами? По-хорошему ему нужно бы прямо сейчас отодвинуть её и доложить комиссару ради соблюдения своего образа праведного солдатика, но сейчас ему пришла в голову абсолютно безумная идея. – А как же Владыка Человечества и лорд Цаэссарон? – спросил Люций, не выпуская её. – Разве ты не желаешь служить Богу-Императору? – Люций, лорд Цаэссарон... – она снова выдохнула. – Он мёртв. Люций резко отпрянул и, выпучив глаза, смотрел на неё. Он не знал, правда ли это, но это казалось... ошеломительно. Лишиться мига славы, который Люций получил бы, когда голова бывшего Магистра Войны покатилась по полу, отсечённая его клинком. Люций возглавил бы новый крестовый поход на Империум, а Апостол была бы рядом, помогая ему и направляя его карающий меч. А теперь он мёртв, убитый кем-то ещё. – Но... как? – только и смог выговорить он. – Неизвестно, – ответила Валерия. – Его просто не стало, а Высокий Шпиль полностью опустел. Отец сказал мне никому не говорить, чтобы поддерживать боевой дух солдат, но я больше не могу молчать. – Ты уверена, что он мёртв? – Новости пришли по астропатической связи лорду-губернатору. А лорд-губернатор сообщил об этом всем приближённым, строго-настрого запретив кому-либо об этом рассказывать до тех пор, пока война не завершится. Люций молча смотрел в пол. Ему захотелось выломать шею девушке, сообщившей ему эту ужасную весть, хотя он и понимал, что она ни в чём не виновата. – Люций, давай убежим вдвоём, – она снова обняла его. – Мы укроемся где-нибудь, где нас не найдут ни бездушные имперцы, ни кровожадные еретики. Люций подумал несколько мгновений. У него появился план. – А почему ты говоришь об этом со мной? Она замялась. – Ну... я доверяю тебе. Ты мой друг. Люций вздохнул, прося Слаанеш о снисхождении. – Если ты достанешь нам ключи от машины, мы сможем уехать. – Правда? – улыбнулась она, взглянув ему в лицо. – Кривда, – ответил Люций. – А теперь иди спать, завтра у нас будет насыщенный день. Её лицо залилось краской, она поцеловала его в щёку и убежала, стуча тонкими ногами по коридору. – То есть ты не знаешь, как остановить Рыцарей? – Веспасиан положил подбородок на ладони и недоверчиво взглянул на Тибальда. – Я надеюсь, что Флот Освобождения прибудет раньше. А до тех пор мы будем пытаться выжить. – Ага. Отличный план. А если Рыцари всё же прибудут раньше? – Ну тогда мы должны продемонстрировать им то, что эти люди полезны для Империума. Иными словами, мы должны убедить их в том, что им необходимо сохранить жизнь. – Значит, того, что они сражаются против всей планеты, а их дух всё ещё не сломлен, недостаточно? – спросил Веспасиан. – Веспасиан, Империум стоит не совсем на том, на чём ты думаешь, – сказал дознаватель. – Ты думаешь, что его судьбу решают разного рода герои. На самом деле это не совсем так. – Что ты имеешь в виду? Тибальд вздохнул. – Империум держится на жертвах. В этом мы не сильно отличаемся от последователей Хаоса. Они приносят жертвы своим богам, а мы приносим жертвы, чтобы выжить. Чаще всего войны выигрываются в штабах командования. Потери высчитываются с математической точностью. Иными словами, людьми просто жертвуют, дабы большее количество людей выжило. Ты когда-нибудь изучал экономику? – Нуэээ... основы знаю. – Есть доход и расход. Доход минус расход создаёт прибыль. – Ну да. – Представь, что расход – это солдаты. А доход – это то, что они выигрывают, тратя свои жизни. Империум старается увеличить разницу между доходом и расходом, получая прибыль. Ты понял аналогию? – Кажется, да, – грустно ответил Веспасиан. – Но мне кажется, в жизни полно героев, которые не укладываются в статистику. – Как правило, героями становятся либо психи, либо везунчики. – Либо Астартес. – Ну Астартес психи поголовно, так что они входят в статистику. Ты с ними поладишь, – усмехнулся Тибальд. Аколиты ехали по широкой пустой автомагистрали под звёздным небом. Сабин спал, лёжа на заднем сидении, Тибальд вёл машину, а Веспасиан размышлял, глядя на безлюдные поля и звёзды. Веспасиан стоял на балконе и смотрел на улей Карпинус. Холодный ветер трепал его лёгкую одежду, но из-за усталости и разгорячённости он не чувствовал холода. Все его мышцы ныли, а на ногах, руках и теле были видны порезы от клинков тренировочного сервитора. Он снова не смог победить, и сейчас пребывал в печальном расположении духа. Веспасиан услышал шаги сзади, но не обратил на это никакого внимания. – Ты простудишься, – раздался женский голос у него за спиной. – Тебе лучше вернуться в помещение. – Мне нормально, – резко отозвался он, по-прежнему не оборачиваясь. – Я предполагала, что ты так ответишь, – сказала Мойра. – Поэтому я и взяла с собой плед. Веспасиан почувствовал, как мягкая ткань опустилась на его плечи. Он резко развернулся. – Ну чего ты хочешь? – резко спросил мальчик. Мойра была назначена ему как нянька, и его это раздражало. Она контролировала каждое его действие, мешая ему совершать подвиги. Отец был сильно занят, и поэтому большую часть времени он проводил с ней. – Да, я снова проиграл! Он двигается быстрее, чем я, и бьёт сильнее! Как мне победить? – Веспасиан сражался с сервитором самого низкого уровня сложности, но всё равно проигрывал раз за разом. – Ты победишь однажды, просто тебе надо немного подучиться, – улыбнулась она. – Не всё сразу. Лучше покажи отцу, как ты справляешься с науками, ведь без ума ты не выиграешь ни одной битвы. – Ты-то что об этом знаешь? Ты ни разу не сражалась, – Веспасиан смотрел на неё снизу вверх, так как Мойра была на две головы выше его. – Твой отец скажет тебе то же самое, – произнесла она своим наставительным тоном. - Тебе ещё рано сражаться с сервиторами для взрослых. – Я взрослый! – заявил он и снова отвернулся. Он услышал, как Мойра вздохнула позади. – Конечно, взрослый, – она положила свои руки ему на плечи и замолчала. Они простояли так в течение минуты, а потом Веспасиан указал вверх, на полное звёзд небо. – Видишь эти звёзды? – спросил он. – Так же ясно, как и ты. – Когда-нибудь я захвачу их все. Она усмехнулась. – Прям все-все? – Не смейся надо мной! Они все будут принадлежать человечеству! И захвачу их я! – Я не смеялась, – сказала Мойра. – Просто мне нравится твой настрой. Это хорошо, что у тебя есть такие мечты. Я уверена, что, если ты будешь усердно учиться и тренироваться, ты достигнешь всего, чего пожелаешь. Я верю в тебя, Веспасиан. Верю в тебя и твои мечты. Ты со всем справишься. Почему-то, глядя на звёзды, Веспасиан вспомнил именно этот момент своей жизни. Завоевать их все. Такова его цель. И он её добьётся во что бы то не стало. Или умрёт со славой при исполнении. – Скольким бы не пришлось пожертвовать, мы отвоюем эту планету во имя человечества, – сказал, наконец, Веспасиан. – Мы сложим свои жизни на алтарь победы и отправимся сражаться по правую руку от Императора! Тибальд посмотрел на него с недоверием. – Мне не нравится фатализм в твоих словах. Я планировал пожить ещё какое-то время. Веспасиан усмехнулся. Сейчас дознаватель не казался ему таким уж плохим. Он подумал, что, возможно, не стоит бросаться на людей сразу как разозлился, а стоит сперва всё взвесить. Про себя Цаэссарон отметил, что его всё же очень легко вывести из себя. – А как мы уничтожим артиллерию? Мелта-бомбы? – У нас нет мелта-бомб, – сказал Тибальд. – Пока не знаю. Решим на месте. Поспи пока. Завтра-послезавтра мы приедем. – Ну что? Как она? – Физическое состояние стабильно, – ответил механический голос сервитора. – Внешние или внутренние повреждения отсутствуют. Лорд-инквизитор подошёл к медицинскому ложементу, на котором лежала Диана. Её кожа, как и прошлым вечером, была цвета выбеленной кости, а глаза прикрыты неподвижными веками. Она снова пострадала по его вине. Он сел на стул рядом с ней и положил руки на ложемент. Из всех людей, что были под его командованием, она была самой чистой и самой невинной, и именно она страдала больше всех. – Надеюсь, ты простишь меня за это, – сказал он, наконец. – Мы натворили много ошибок, но, похоже, эта оказалась самой фатальной. Она могла бы стать последней, если бы Гефест не подоспел вовремя, – Красс через силу улыбнулся. – Всё-таки он умеет выбирать момент. Да и если бы Квинт не оказался рядом со мной, когда мы уничтожали тварь, для меня всё бы закончилось безумием. И ещё, знаешь… – он умолк на мгновение. – Там, в пасти Варпа, я снова видел их, наших рыцарей. Их души всё ещё горят праведным огнём. Не знаю, как они там оказались, но без них мы бы тоже вряд ли справились бы. Когда они уничтожали демона, я почти физически ощущал их ненависть. Значит, что после смерти люди правда отправятся сражаться по правую руку от Него, – он резко схватил её за руку и сильно сжал. – В смерти нас не пожрут нерождённые, Диана. Мы будем жить и сражаться дальше, а наградой нам станет победа человечества, – она внезапно открыла глаза. Их взгляды соприкасались в течение секунды, а затем она резко отпрянула от него, вырвав руку. Свалившись с ложемента, она поползла по полу и забилась в угол. Всё её тело дрожало, а руки сжались в кулаки. Она смотрела на него с настоящим ужасом. – Диана… – обратился Красс, поднимая руку и медленно приближаясь к ней. – Спокойно, мы победили, здесь больше ничего нет, – она завопила и бросилась в другой угол комнаты. – Остановись! – воскликнул инквизитор. – Я не причиню тебе вреда! – он бросился ей наперерез и схватил за руку. Она ударила его ладонью по лицу и бросилась в сторону, но его хватка была куда крепче. Он сжал руку сильнее и повалил девушку на пол, прижав коленом. – Введите ей успокоительное! – заорал он. Сервиторы, безмолвно стоявшие до получения приказа, начали двигаться по направлению к нему. У одного из них из пальца выдвинулась тонкая игла. Сервитор приблизился. Красс психическим ударом заставил Диану остолбенеть. Она застыла, с ужасом глядя на того, кто собирался её спасти. Он выставил её руку, и сервитор вколол ей успокоительное. Её мышцы, ослабли и она перестала вырываться. Красс встал и поднял её, усадив на ложемент. Диана отсутствующим безразличным взглядом осматривала комнату. Затем она посмотрела на Красса. – Это же я, Сергар, – сказал он с надеждой в голосе. Надеждой, которой становилось всё меньше. Она молча легла на ложемент и пустыми глазами смотрела в потолок. – Сергар, у меня хорошие новости, – раздался в его голове знакомый голос. – Удиви же меня, – подавленно отозвался инквизитор. – С тех пор, как мы убили демона, варп словно успокоился. В общем и целом, через пару часов мы выйдем в реальное пространство. – Я понял тебя, – ответил Красс. Он знал, что Квинт чувствует эмоции, сопровождающие слова. Скрыть их в психическом разговоре куда труднее, чем в словесном. – Спасибо, Квинт, – добавил он, стараясь изобразить доброжелательность. Несколько секунд слышен был только гул корабельных систем и неровное дыхание Дианы. – Слушай, не хочу говорить тебе неприятную правду, но похоже, её психика серьёзно повреждена. – А я и не заметил, – съязвил он. – Ладно, пожалуй, я тебя оставлю, – сказал Квинт. – Когда будем выходить, я тебе скажу. Инквизитор ничего не ответил. Апостол ходила вокруг идеально выверенных линий восьмиконечной звезды, на каждом из концов которой стояли самые фанатичные последователи культа, готовые отдать свои жизни, чтобы после смерти попасть в угодья Слаанеш. И всё это ради появления того, кого они так долго ждали. Жертвоприношение достигло финальной стадии. Жертва, находившаяся в центре круга, была насажена на кол и ждала своего часа, пока боги внимали её агонии. Перед тем, как всё оказалось на своём месте, каждый из культистов совокупился с избранницей, приблизив к ней взор Слаанеш, дабы жертвоприношение осуществилось. Теперь оставалось лишь ждать, пока Варп насытится её болью, и Боги дадут свой знак. Скрытые капюшонами лица культистов начали преобразовываться в вопящие рты, из которых появлялись длинные языки. Они доходили до восьми метров в длину, а культисты продолжали стоять лишь благодаря цепям Варпа, не позволявшим им сдвинуться с места. Она не видела этих цепей глазами, но чувствовала их. Они даровали культистам столь желанную ими боль, сковывая их тела, но высвобождая их души. Истекающие ихором языки ласкали избранницу, оставляя следы, разъедавшие её бледную от сильной кровопотери кожу. Та лишь продолжала кричать. Апостол немного ей завидовала. Конечно, её положение было куда выше, но приблизиться к Слаанеш настолько, насколько это сделала избранница, было крайне притягательно для неё. Апостол почувствовала, что время настало. Она воспроизвела последовательность звуков, которые не в силах изречь горло человека. Звук пронзил само реальное пространство, заставив культистов выхватить атамы и распороть себе животы. Апостол рассмеялась, избранница закричала в оглушительном крещендо, а ткань реальности прорвалась, и миллионы цветов, названия которым не было ни в одном человеческом языке, заполонили помещение. Казалось, что сам воздух стал стекать на землю тяжёлыми каплями. Избранница взорвалась фонтаном крови. Осколки костей вошли в утратившие человеческие очертания тела культистов, и те начали гипертрофированно раздуваться. Их руки вытянулись, а ноги обратились копытами. В центре каменного зала появилась огромная фигура в массивных доспехах, которая была в два раза выше человека. Удивляло, как она вообще может передвигаться, однако создание зашагало по направлению к Апостолу. Каждый шаг отдавался в её ушах гулким стуком. Культисты завершали своё вознесение, обратившись в гротескных созданий, показавшихся Апостолу совершенными. Когда туман из красок рассеялся, Апостол смогла разглядеть воина. Его доспех был выкрашен в яркие кричащие оттенки, а лицевой щиток шлема был сделан в виде золотого птичьего клюва. По бокам шлема завивались рога овна, выполненные из золота. С чрезмерно украшенных наплечников свисала свежая человеческая кожа, а с широких бёдер струилась пурпурная шёлковая материя, доходившая до лодыжек. Со широкой спины воина свисал экстравагантный меховой плащ. На нагруднике были выгравированы золотые изображения нерождённых ангелов извне. В правой руке он держал острый серебряный скипетр. Существа, что минуту назад были смертными людьми, сейчас тёрлись об его ноги, закованные в массивные сапоги. За ним вышли ещё два воина, несущие двуручные изукрашенные клинки с эфесами из серебра. Их доспехи были значительно менее крупными, но воины всё равно намного превосходили человека по габаритам. – Лорд Фаэтон Блистательный, – Апостол упала пред ним ниц. – Мы несказанно счастливы вашему появлению. – Можете поднять голову, – медленно, словно намеренно растягивая слова, сказал он, не утруждая себя приветствием. Из динамика шлема раздавался приятный певучий баритон. Апостол послушно исполнила его волю. Когда она взглянула на него, из её глаз полились слёзы. – Всё готово? – спросил он. Клюв на его шлеме был направлен куда-то поверх неё. – Мы ещё не добыли книгу, мой лорд, но этим сейчас занимается мой самый верный человек. – Так ли этот человек умён, как он верен? – Он – лучший. Раскосые визоры шлема уставились на неё. – Надеюсь, он оправдает ваши ожидания. – Не сомневайтесь, мой лорд.