Фарфоровый Мальчик

Словно в через густой туман, я пробирался к знакомому голосу, шлепая ногами по воде. И я увидел Арена, сидящего на мокром песке озера. Я сел с ним рядом. И он облокотился на меня и принялся сладко дышать мне в шею. А затем вовсе сполз на колени и уснул. А я сидел на берегу и смотрел, как медленно рассевался туман над водой. Когда я открыл глаза, в мрачной комнате Юске-кун сидел с шелковой повязкой на коленях. Он клевал носом, но когда увидел, что я проснулся, тут же подполз ко мне, наложив на мои глаза очередную прохладу шелка, сколько же это будет продолжаться? Сколько недель? Месяцев? Лет? Сколько раз я буду слышать стук деревянных ставень на окнах и не видеть рассвета или даже заката. Я во тьме. Совсем один в своей тьме. Через которою меня уверенно тащит молодой юноша. Утренняя чистка зубов, я уже справлялся с ней без помощи Юске, я выучил уже что, где стоит, а пролетел уже месяц. Я досконально ощупывал каждую вмятину. Порой я дотрагивался до лица Юске, чтобы представить получше, как он выглядел, его ямочки на щеках, его пухлые губы и маленькие уши. Он захватывал меня своей юной страстью к работе. Усердно выпалывал свое поле. Я уже охотнее ему помогал, носил ботву на кучу для перегноя. Даже не видя плодов, я научился определять спелые от незрелых. Это вызывало у Юске кучу эмоций. Я довольно легко справлялся с тяжелой работой по дому. Мы часто ходили в лес, и я уже облюбовал себе одно дерево для моего боккэна. И в скором времени я этим и занялся. Юске подвязывал хурму за веревочку, чтобы высушить ее на зиму, а я вырезал свой боккэн. Это спокойствие. Эта тишина, его бурчание под нос забавной песни, теплый чай из трав, кормление карпов. Его топот ног по ночам. Я стал к этому привыкать. Мое сердце уже не щемило при разговоре с Ареном. Может я уже вовсе охладел к нему? Он теперь укрепляется в Японии как кровавый якудза. По телевизору я слышал, что Сирой издавался над полицейским, медленно расчленяя его в течение месяца. Оказывается полицейский был замешан с якудза и продавал наркотики детям. Его разыскивала полиция. Но некоторые горожане даже начали боготворить его. Интересно, как там Момо, подумал я. Мысли мои были далеко, и я попросил выключить телевизор. - Юске, что ты делаешь? - Я смотрю на вас Акира-сама. - Зачем? - Сам не знаю, я будто занят работой, а потом я вижу ваше лицо и забываю обо всем. В дверь постучали. Юске побежал открывать. - Акира-сама, к вам гости и доктор. "Неужели уже 3е число?" - подумал я и, дотронувшись до холодной стены, пошел ко входу. Запахи совершенно мне были не знакомы. Один из которых вообще пах дорогими духами, запахи теперь заменяли мне глаза, и я представить не мог, кто мог так надушиться. Кто-то коснулся моего плеча. Но касание было мне не знакомым, грубая мозолистая рука. Я не помню никого с такими руками и таким резким дубовым запахом. - Здравствуй, Акира. Я знал этот голос, я узнал бы его из сотен других голосов. Я коснулся его лица, шрам на переносице был большим, мне показалось, что он постарел. Губы были иссушенными и потрескались. - Арен, почему ты приехал так рано? - Потому что хотел увидеть тебя. Нас прервало неловкое покашливание доктора. - Сирой-сама, позвольте мне осмотреть пациента и поехать домой, вы еще успеете пообщаться. - Конечно, доктор. Мы поднялись на второй этаж дома, впервые за столько месяцев мне снимут повязку с глаз. Доктор приказал закрыть окна, и развязал мне повязку. Первое на что я уставился - это на Арена, у него отросли длинные белые, словно снег, волосы, которые он завязал в тугой хвост. Его руки огрубели, видны были мозоли уже старые и сухие. Он курил в комнате, уставившись в сторону, но когда понял, что я смотрю на него, он тут же посмотрел на меня, его зеленые глаза словно сверлили во мне дырку, хоть видел я не особо четко, но подозревал, что в уголках его глаз уже появились первые морщины. - Посмотрите на меня, Акира-сама. Мне надо посмотреть на ваши глаза. Так теперь посмотрите сюда. Ну что ж ухудшение не наблюдается, да и улучшений собственно тоже. Вы в прекрасном состоянии, я возьму у вас анализ крови. И прощусь с вами до следующего месяца. Он взял у меня кровь из вены. И заботливо завязал мне глаза. Я погрузился снова в свою тьму. Доктор вышел из комнаты. Я слышал, как Арен подползал ко мне на четвереньках. Он дотронулся до моей ноги, затем скользнул по моей груди и повис на мне. - Я не могу сдержать свои обещания, ты бы мог уже к этому привыкнуть. Его запах табака и дубовый запах духов, словно зачаровали меня. Я будто плыл в тумане запахов и его прикосновений. - Давай прогуляемся, - предложил я. - Тебе помочь одеться? - Нет, я сам уже прекрасно справляюсь. Мы спустились вниз. - Я прогуляться Юске. - На улице прохладно я приготовлю ужин, Сирой-сама, вы остаетесь на ночь? - Да. Голос Юске звучал так бодро. Я смело шагал по дороге, а Арен пытался нагнать меня. - Как ты так ходишь? Ты же не видишь ничего. - Зато прекрасно слышу и чувствую запах. Арен звонко рассмеялся и повис на моей руке. Я решил отвести его к озеру. На улице действительно похолодало. Но как только мы вошли в лес, стало как-то теплее. Арен вцепился в мою руку. - Я ни хочу тебя отпускать. Пожалуйста, не сегодня. Я его поднял перед собой и переставил на другую сторону от ямы с капканом. - А ты стал легче. - А ты стал еще сильнее. Знаешь, Акира. По ночам я слышу твой голос, он стучит у меня в голове. А потом ты уходишь, и я зову тебя, но ты не оборачиваешься. И я просыпаюсь в слезах в огромной кровати совершенно один. Никто кроме тебя не знает, как я тоскую по тебе. Как мне плохо без тебя. Он обнял меня. Когда он стал таким маленьким? Когда он стал так много плакать? Я слышал, как он зарывал мысы своих ботинок в траву. Он поцеловал меня в шею. Ощущения от его поцелуя невозможно было описать, но каждый раз я будто вспыхивал, словно спичка. Я стал чувствительнее. Когда мои губы коснулись его пальцев, Арен застонал. Он сел на колени передо мной, лаская руками мою грудь. Когда мой член оказался у него во рту, я бы отдал все, чтобы увидеть это, и принялся приподнимать свою повязку. Арен сжал мою руку очень крепко. Он согрел меня за доли секунды. Его острые зубы будоражили мое воображение. Мой член будто проваливался в его горячую влажную глотку. Но стоило ему коснуться языком, как я уже чуть ли не кончал. Я крепко вцепился в кору дерева. От экстаза по телу пробежала дрожь. И я кончил ему на лицо. - Кажется, я испачкал тебя. - Ничего страшного, у меня с собой салфетки. Он бережно вытер мой член. И от этого я еще сильнее возбудился. Теперь мной уже двигал животный инстинкт. Я расстегнул ширинку его брюк. И прислонил его к дереву. Когда я вошел в него, он вскрикнул. Я чувствовал, как он из последних сил пытается оттолкнуться от дерева. Но я тут же наваливался на него. - Акира, осторожнее. Но я был слишком занять своим собственным удовлетворением. Потом я вовсе поднял его. Он стонал так сладко. Мы кончили одновременно. Арен еще очень долго не мог придти в себя. Он тяжело дышал, будто пробежал от волков километров 5. Я с легкостью поднял его. - Арен. - Да, Акира? Он уперся своими руками мне в плечи. И я чувствовал, как капли его пота капали мне на лицо. - Никогда не прекращай любить меня. Даже если тебе будет казаться, что все кончено. Что лучше не будет. Не прекращай любить меня. Даже когда никого вокруг не останется, и я буду за тысячи километров от тебя. Не прекращай любить меня. Даже если я останусь навсегда слепым. Не прекращай... Любить... Меня... - Акира, ни за что никогда в жизни. Я не смогу уже разлюбить тебя. Я сладко поцеловал его. И поставил на землю, крепко обнял. А он не мог отдышаться и вытирал свои слезы о мою футболку. Когда я привел его к озеру, Арен был поражен. - Ого. Акира, да оно словно море. Здесь очень красиво, а вдали деревянный мостик, давай ты сводишь меня туда зимой. - Конечно. Мы уселись на сухую корягу. И я слушал плеск воды и кваканье лягушек. - Акира, я замерз, пошли домой. Его руки были словно лед. Я сгреб его в охапку и потащил домой. Когда мы встали у порога, он вцепился в меня, словно я привел его в пропасть. Юске открыл дверь. - Ужин готов. Проходите, вы, наверное, замерзли. Мы сидели за столом втроем. Юске выставил набе, пахло оно изумительно. Я принялся уплетать за обе щеки. Они рассказывали друг другу забавные истории. О том, как дрались с ребятами. Как девчонки в школе дергали Юске за волосы, обзывая их паклей. Я молчал. - Сирой-сама, а Акира-сама для вас кто-то очень важный? - Да, важнее его на этом свете у меня нет, я надеюсь и для него тоже. Акира, ты чего краснеешь? Арен рассмеялся. А я собрал посуду и отправился ее мыть. - Спасибо за угощение Юске, это было изумительно. Я почувствовал, как Юске дотронулся до моей руки. - Идите посидите с ним, я приберусь. Как только я сел за стол, Арен положил свою голову мне на плечо. Я так и просидел с ним до поздней ночи. Юске хлопотал по дому. Я стянул с себя повязку, Арен не спал, он, уставившись в одну точку, замер, словно манекен под катацу. Такие белые волосы. Я схватил его за руку и потащил на крышу. Впервые я смотрел на звездное небо незамыленным глазом. Звезды были такие далекие и яркие, глаза даже слезились. Арен побоялся вылезать и просто смотрел с чердака на небо. Засверкали яркими алмазами звезды и начали сыпаться с неба. - Акира, смотри, звезды падают! Он вылез и встал на крышу, уставившись в небо. - Как красиво, Акира, словно снег из звезд. Я смотрел на него и не мог отвести глаз. Ведь вновь я его увижу только зимой. - Пошли, примем ванную и спать. - Угу. Арен завязал мне глаза и включил свет в ванной. Запахло шалфеем и мелиссой. Юске любил собирать травы, порой он уходил с утра и возвращался под вечер. Куда он уходил, я не знал. Но приносил он целую сумку разно пахнущих трав. Мы сидели в ванной, и я крепко обнимал его. Мне хотелось, что бы он никуда не уходил, а просто остался здесь. Но как я могу? Только поэтому я сжал его в своих объятьях еще крепче. Чтобы он не ускользнул от меня, мы спали на одном футоне. Я крепко сжимал его руку, как в детстве. Но утром. Утром его уже не стало. Юске все так же сидел рядом со мной. - Он уехал рано утром, я услышал только визг колес машины и записку в дверях. Вот она. Он протянул мне смятый кусочек бумаги, на котором была написана всего одна строка: "Большое спасибо за гостеприимство, никогда не разлюблю тебя".