Хроники магических королевств. Пират

И когда друг друга проклинали В страсти, раскаленной добела, Оба мы еще не понимали, Как земля для двух людей мала, И, что память яростная мучит, Пытка сильных - огненный недуг! - И в ночи бездонной сердце учит Спрашивать: о, где ушедший друг? А когда, сквозь волны фимиама, Хор гремит, ликуя и грозя, Смотрят в душу строго и упрямо Те же неизбежные глаза. Анна Ахматова

Его Высочество Гарри Джеймс Поттер Встреча с командой немного успокоила меня. Люди терпеливо сносили тяготы плена, и пока ожидать бунта или срывов не приходилось. А Дрейк… Как же я мало знал о том, кого считал своим любовником. Северус что-то обсуждал с одним из пиратов, кажется, Петтигрю, у кают-компании и на меня бросил лишь мимолетный взгляд, чтобы тут же отвернуться. А вот его собеседник… Он мне не нравился. Масленые глазки, бегающий взгляд, низкий рост вкупе с плотным телосложением - что для пиратской братии совсем не характерно - и грязная одежда. Больше всего он напоминал разжиревшего крысюка и вызывал чувство омерзения. Из той породы, что ставят свои удовольствия выше как физического, так и духовного благополучия. Жадные, слабовольные, трусливые сволочи. Завидев меня, Петтигрю заулыбался, обнажив черные бугорки зубов, и что-то сказал. Северус поморщился, даже немного отпрянул. Словно только заметив меня, он прикрикнул: - В каюту! Оставайся там. Я кивнул, не желая демонстрировать неприятному субъекту наши личные разногласия. Следующие три дня прошли мирно. Пленникам дали больше свободы. Северус много времени проводил со мной, занимаясь своими зельями, читая, иногда застывая в размышлениях и забывая фолиант на коленях, иногда снисходя до лекций, едко высмеивая те теории, которые считал ошибочными, и страстно доказывая правильность иных. К сарказму и вспыльчивости в первый же день «перемирия» прибавилась нетерпимость к ошибкам при обращении с ингредиентами. После единственного, неправильно нашинкованного корня аконита меня отстранили от должности личного помощника. И хорошо, потому что вторая провальная попытка сделала бы меня главным блюдом для населения морских глубин. Секс. То единственное, где я легко отдавал бразды правления в его волшебные руки, позволяя экспериментировать, а иногда внося собственные предложения. Нам было хорошо с Дрейком, но с Северусом… С Северусом было правильно. Как идеальная формула заклинания. Три коротких дня, когда я был счастлив. Драгоценные часы, когда я мог забыть, кем являюсь на самом деле. Мир вернул меня в суровую реальность ближе к вечеру третьих суток. Ветер трепал паруса, с хохотом и завываниями заглядывал в каждый закуток. Холодные брызги разбивавшихся о борт волн оседали искрящей россыпью на палубе и стекле иллюминатора. Поднявшемуся наверху шуму я не придал особого значения - здесь часто бурно ссорились и не менее бурно мирились. Офицеры очень жестко разбирались с теми, чьи конфликты выходили за пределы короткой ссоры, – их высаживали на ближайшей земле, и хорошо, если она была обитаемой, или без особых церемоний скидывали за борт. Я выскочил, прихватив свой меч, оставленный Северусом для самозащиты, лишь когда понял, что в вопят не двое и даже не пятеро. Орала толпа. Многие бряцали оружием. Это был воплотившийся кошмар капитана корабля – бунт. Северус вместе с Лестрейнджем и еще одним офицером, Паркинсоном, оборонялись от наседающих на них пиратов, которых я насчитал не менее трех десятков. Эмоции враждующих сторон накатили океанскими волнами, накрывая с головой, давя парой десятков тонн воды, не давая вынырнуть на поверхность. Злость, ярость, обида, зависть, самодовольство… - К акулам их! - За борт! - Повесить на нок-рее! - А вот и Его Высочество припожаловало! Ребят, гляньте, железку прихватило. Детка, брось каку, она тяжелая! Это не ножичками кидаться. - Мы тебе другие мечи покажем, интереснее! - Тесемочки только развяжем. - Эй, Вашество, я первый на отсос вашим б***ским ротиком!.. Многие повернулись в мою сторону, вновь, как и тогда, ощерившись в недобрых, предвкушающих улыбках. Я метнулся вперед и вспрыгнул на форкастель, где засело «меньшинство», благо с моей стороны пиратов было меньше, чем в центре и слева, а сообразить помешать мне они не успели. Кто-то присвистнул. О, снова Макнейр в главных ролях. Расставив ноги для равновесия и опустив руку на меч, я обвел всех внимательным взглядом. Позабытое на время путешествия чувство «величия наследника» было мгновенно вытащено из недр памяти и легло на лицо ледяной маской право имеющего. - Убрать оружие! Да, я Гарри Джеймс Поттер, наследник Хогвартского престола. Макнейр, или вы высказываете от лица всех претензии к офицерам корабля, или расходитесь по местам и занимаетесь делами. - А чего ж не высказаться? – Макнейр стушевался, но предстать трусом перед товарищами явно не желал. Жаль, было бы намного легче. - Мы требуем своей доли в выкупе, который за тебя заплатит твой папашка, щенок! - бравурный тон в начале фразы заметно растворился в истеричной попытке удержать страх. Если эмоции противников становятся помехой для боя, забери их – жесткое правило, в которое я переделал наставления деда Альбуса. Магия, доставшаяся мне «в наследство от королевской семьи», заключала в себе возможность прямого воздействия на мозг. И я ею воспользовался, потянув эмоции на себя. Это было тяжело. Они вились, приправленные злостью, тянули на нарисованное фантазией дно, образуя в моем воображении что-то вроде воронки. За спиной шумно вдохнул и очень тихо, что не мешало прочувствованности тона, выматерился Северус. - Доля? – прищурился я, концентрируя часть внимания на диалоге. Голос приобрел мертвые металлические нотки, все мои силы сейчас уходили на попытку удержать воронку. – Вы понимаете, кого решили «продать»? Ответ на самом деле был неважен, я тянул время пока воронка, стянутая моей Силой в мешок, не замедлила вращение. Пираты внезапно успокоились, даже несколько удивленно заозирались, словно не понимая, зачем они здесь. Северус шагнул вперед, опуская руку на мое плечо. Но не успел. Воронка практически замерла, я смог дотянуться до чужих эмоций воображаемыми голыми руками и позволить разноцветным потокам просочиться сквозь кожу, вливаясь в мою собственную магию. Многие из нас понимают, что эмоции - неотъемлемая часть Силы, но воспринимают их как сопровождающий фактор, то, что дает толчок к выбросу магии. Только мы, ментальные маги, осознаем, что эмоция и есть суть Силы. Если вспомнить вампиров, то какими бы великими они не были до обращения, в посмертии их ждут лишь способности немертвых. Но магия-то никуда не уходит, она просто дремлет, запертая в пустой оболочке. Оболочке, лишенной эмоций. - Скромнее надо быть, шлюшка, не ты сейчас диктуешь условия, - выкрикнул коротышка Петтигрю, пытаясь вновь раззадорить толпу. И я улыбнулся ему, отпуская себя. Моя сила обрушилась на пиратов немаленькой такой глыбой, пригнув их к палубе. Зазвенело оружие, выпавшее из ослабевших пальцев, некоторых вывернуло, кто-то свалился на колени и даже на четвереньки. - Ваши офицеры сделали все, чтобы мой гнев не уничтожил ваши ничтожные душонки, а вы смеете требовать доли?! Что ж, вы сами просили. Вторая волна активировала центры нервной системы, которые отвечали за одну определенную эмоцию - страх. Беспричинный, леденящий, удушающий. Мерзкий. Все то, что поднимается из глубин памяти: собственные, основательно забытые воспоминания и тени того, что определяло жизнь наших далеких предков, впитанные с кровью матери. Это страшное зрелище. Некоторые скребли скрючившимися пальцами по горлу, раздирали грудь – явно опасались повешения, еще несколько накрыли руками пах. Макнейр в страхе отбросил свой топор, которым до этого с энтузиазмом размахивал. От криков, визгов ужаса и мольбы о пощаде волосы становились дыбом. - Ваше Высочество! – тихо попросили со спины. Лестрейндж. - Клянитесь в верности, уроды! - потребовал я. Они забормотали, стараясь не глядеть на меня. Некоторые на коленях подползли и ткнулись мне в ноги. Магия вспыхивала, обвиваясь вокруг их шей невидимыми ошейниками. Кто-то из офицеров за спиной с силой втянул воздух. - Снейп, будьте добры, сопроводите меня до каюты, - устало попросил я Северуса. Неимоверно хотелось спать, а в животе снежным клубком свернулась пустота. Колючая, болезненная. Я тяжело оперся на его руку практически всем своим весом. Как ему удалось сделать вид, что он выполняет скучную светскую обязанность, для меня осталось загадкой. Едва Северус закрыл за нами дверь, я позволил себе провалиться в обморок. *** Северус За семь лет на корабле сформировались жесткие правила, сводящие смертность к минимуму. Одно из них – обязательное выведение пленников на несколько часов на палубу. За это время трюм вымывался, а один из нас накладывал очищающее заклинание. Но именно этих пленников мне выпускать не хотелось. Мрачное предчувствие надолго отравило настроение, но я списывал его на нежелание пересечения Поттера и Малфоя. Беда же пришла совсем с иной стороны. Кто-то из матросов обмолвился, назвав Гарри Его Высочеством, находившийся поблизости Петтигрю услышал. Попытайся крыса шантажировать меня, давно лежал бы на дне океана. Это знали мы оба. И Петтигрю пошел к Лестрейнджу. Только не учел, что у их разговора будут свидетели. Три члена команды. Три выкидыша выхухоли. Новость пожаром охватила палубу, и за пару минут собрала несколько десятков обезумевших от жадности и раздутого самомнения скотов. Нарушение неписаного пиратского закона о разделе добычи и недовольство отстранением команды от выбора нового капитана и офицеров вызвали вполне ожидаемый взрыв. А уж Макнейру и Петтигрю осталось лишь перенаправить гнев на меня. Рабастан вполне ожидаемо встал на мою сторону. Впрочем, мое убийство могло стать для него гораздо большей неприятностью. Как и любой аристократ, он прекрасно знал, на чем зиждется власть монархов. Право слово, лучше выйти против беременной мантикоры, нежели атаковать королевского отпрыска. А уж три десятка головорезов… Поттер способен стереть их в порошок едва ли не взмахом ресниц. Увы, ни матросы, ни мы с Рабастаном не предусмотрели появления самого Гарри. Ту вакханалию Сил, которая воцарилась на палубе с его приходом, видел только я, как обладатель ментальных способностей, но, судя по зеленце на когда-то загорелых лицах Рабастана и Отто, им ощущений вполне хватило. Не на шутку разгневанный, Поттер приложил бедолаг-бунтовщиков направленным ударом. Дважды. Не удивлюсь, если завтра в команде на порядок увеличится количество идиотов с неконтролируемым слюноотделением. Лестрейндж от греха подальше резво спрятался за моей спиной. Отто отгородился стеной отрицания - очень редким и крайне энергоемким заклинанием, одним из немногих способных противостоять магу-менталисту. А Гарри, вложив в последний удар установку на верность, принял «присягу» и величественно подал мне руку. Ему мнится светский прием? Только долетевшие брызги остановили меня в шаге от принудительного купания малолетнего прЫнца в море. Я все еще отвечал за его здоровье, чтоб его батеньке в детстве свинкой переболеть! Его высочество практически висел на мне. Еще немного, и он просто свалился бы, чего никак нельзя было допустить при команде. Доведя, вернее, практически донеся его на своей правой руке, я втолкнул Гарри в каюту. Вскинув на меня мутные глаза, он попытался что-то сказать и вырубился, тряпичной куклой падая на пол. Носом хлынула кровь. К кракену! Я успел только удержать его голову от соприкосновения с полом, поднял обмякшее тело на руки, дотащил до кровати. Метнулся к столу за полотенцем и водой. Медленно и неохотно кровотечение прекратилось, теперь можно было позаботиться и о возвращении пациента в сознание. В аптечке я нашел пузырек с восстанавливающим эликсиром, влил его содержимое в расслабленный рот, помассировал горло. Только сейчас мелькнула мысль о возможной расплате за столь сильное ментальное воздействие на толпу. Поттер, конечно, малолетний недоумок, так рисковать собой ради чужих ему людей, но получить на руки растение вовсе не входило в мои планы. Даже кукле на престоле требуется хотя бы осмысленный взгляд! Гарри бестолково взмахнул руками, словно искал что-то. Когда ему удалось зацепить мою ладонь, он вцепился в нее, прижался губами, что-то пробормотал, доверчиво подставляя под пальцы щеки и голову. Блуждающий взгляд блестящих от непролитых слез глаз заставил меня заподозрить, что он не просто не видит окружающее его пространство, но и находится в плену фантазий, выданных мозгом после ментального воздействия на толпу. Опасаясь напугать его, обнял, получив в ответ крепкие объятия, льнущее тело и бессвязный шепот. Он ластился, покрывал поцелуями мое лицо и что-то бормотал. Прислушавшись, разобрал: «Люблю, родной, малыш, хороший, умница…». Эпитеты, которыми матери и отцы награждают детей. Сердце болезненно сжалось, заболела голова. А незрячие глаза требовали ответа. - Ты все правильно сделал, хороший мой,- меня направлял инстинкт, и он не подвел. Гарри расцвел, закивал, снова что-то неразборчиво забормотал. Со вздохом устроившись поудобнее, я еще долго гладил его по голове, пропуская пряди между пальцами, целовал черную макушку и время от времени произносил глупости, которыми пичкают детей. Теперь я начинал понимать Малфоя - прикосновения к волосам Гарри отныне неизменно будут вызывать воспоминания именно об этом сумасшествии, о Гарри-ребенке. Какое уж тут сексуальное желание? Интересно, а Поттер знает об особенностях своей реакции на перерасход Силы? Постепенно он расслабился и, свернувшись калачиком, уснул. Оставив его, я заглянул в кают-компанию, обнаружив там и Рабастана, и Отто. Первый поддерживал голову рукой и подносил бутылку ко рту. Второй мерил помещение шагами. - Капитан? Лестрейндж вскинулся и сжался: - Что… - Он спит. Последствия перерасхода будут видны завтра. - А они могут быть? Я лишь зло взглянул на него. Рабастан снова приложился к горлышку. - Это было ужасно. И завораживающе прекрасно, - тихо заметил в пространство Отто. Он прислонился к стене, обхватив себя руками. – И знаете что? Я рад, что не являюсь носителем королевской крови. Даже Том не демонстрировал ничего подобного. - Прекрасно? – возмутился Рабастан. - Северус, а ты скажи честно, что считаешь день прожитым зря, если не приручил очередную опасную зверушку. - Тебя задела удавка присяги? – с иронией поинтересовался я. - А почему он у тебя без антимагических наручников? - Аллергия, - развел я руками. – И я подозреваю, что она у него на любые объекты и явления, несущие ограничение магии. - Ты о чем? - Вы знаете, что это за шрам у него на лбу? Я проверял, это остаточный след Авады. - Невозможно, - категорически воскликнул Рабастан, когда выплюнул весь набранный в рот ром. - Невозможно вальс на игольном ушке станцевать, - огрызнулся я. - То есть, он мессия с твоей точки зрения? Второй Мерлин? Определенно, меня окружают лишь недоумки, здорово ушибленные в детстве головой. - Высокий уровень магических способностей не делает их носителя мессией. Но таки да, его возможности, скажем так, несколько выше средних. - И что ты предлагаешь? - Проверка на прочность офицерского состава пройдена без потерь, можно идти спать. Особенно тебе, Рабастан, - с нажимом добавил я. - Я побуду на вахте, - покладисто сообщил Отто. - Сговорились... - без энтузиазма вздохнул наш капитан. Вот и замечательно, кракену спокойнее будет. *** Гарри проснулся только днем, годный лишь на то, чтобы пугать своим видом примерных граждан: всклокоченные волосы, огромные круги под глазами, бледные до синевы кожные покровы, заострившиеся скулы. Зато с вполне осмысленным взором. Напряжение, так и не давшее мне уснуть, внезапно отпустило. Заболела голова, кровать тут же обзавелась магнетической притягательностью. Почти не глядя, я вытащил с полок необходимый флакон с животворящим зельем. Выпил. А он потер виски. Вот интересно, он сейчас собственную боль испытывает, или это отголоски моей? Кто их, специалистов в ментальной магии разберет? - Северус? – неуверенно позвал он. Я стиснул зубы, чтобы не наорать прежде времени. Вот что за наглость – упрямо обращаться к человеку, который старше тебя, по имени, притом, что я сам предпочитаю в быту формальное «Поттер»? - Как ты себя чувствуешь? – сухо уточнил, задействовав для предварительного допроса весь свой арсенал фанатика-инквизитора. Все же осмысленный взор не гарантировал отсутствия неприятных сюрпризов. - Спасибо, удовлетворительно. Шкодник напрягся и с некоторой тревогой покосился на мои руки, небрежно лежащие на поясе буквально в паре миллиметров от рукоятки волшебной палочки. - Поттер, ты помнишь, что натворил вчера? Или твой мозг милостиво предал забвению сотворенные глупости и последующую реакцию на них? - Э-э-э... остановил разъяренных матросов от бессмысленного убийства офицеров корабля? - Бессмысленно рисковал своей жизнью! - рявкнул я, делая шаг вперед и нависая над ним. Гарри резво отполз в угол. - Только потомственный кретин мог нарушить магическую клятву, сознательно влезая в ситуацию, которая не угрожала его жизни. - Я слышал и видел их эмоции. Они вовсе не собирались приглашать вас на вечерний чай с танцами. Если только на ножах! Бунтовщики буквально купались в ненависти, - он говорил с едва уловимой оправдывающейся интонацией, и моя злость хлынула в брешь. Я наносил удары, не задумываясь о последствиях. - О, да. И ты решил, что сделаешь их всех одной левой. Подумаешь, у пары дюжин мозги всмятку будут! Мы же великий маг. Новый Мерлин! - А ты гениальный стратег - трое против трех десятков, – поморщившись, огрызнулся Гарри. - Поттер, это НАША команда. Наши люди, чьи болевые точки и эмоциональные реакции изучены едва ли не под увеличительным стеклом. Нам ничего не угрожало. Бунт был ожидаем. Одного мы не предвидели – ребенка, уверенного в своем всемогуществе, решившего поиграть во взрослые игры. Я редко ошибаюсь, но мои просчеты стоят другим жизни. Именно я уговорил маму переехать в столицу, где было больше возможностей для заработка. Я сам выбрал Реддла. И только мое собственное высокомерие, вкупе с убежденностью в превосходстве над остальными, стали основой для заблуждения относительно магического истощения у Гарри и его умения противостоять противнику в словесной перепалке. Стихийный выплеск пригвоздил меня к стене. Только чудом я не накололся, подобно бабочке, на огромный гвоздь, на котором раньше висел мой бинокль. Мне лишь разрезало кожу на виске, хлестнув острой болью. Пошла кровь. Но Гарри этого уже не видел. Он выскочил за дверь, которой от души хлопнул, оставив висеть в тесном пространстве каюты емкое: - Ненавижу! И я не мог развеять это заклинанием. Не мог повернуть время вспять. Мне оставалось лишь вслушиваться в эхо тяжелого слова, разбившего в пыль воздвигнутые мною за годы щиты. Я обвил руками ноги, уткнулся в колени головой. Хотелось завыть, хотя бы на время снова вернуться в детство, почувствовать на плече мамину руку, услышать любяще-прощающее: - Какой же ты еще ребенок. Старый идиот, забывший о том, что значит быть порывистым и искренним юношей. Забывший, как кинулся в драку в старой таверне, чем привлек ненужное и опасное внимание Джеймса Поттера, решившего избавиться от потенциальной опасности в лице самоучки-менталиста… Как, очарованный обещаниями Реддла, скрепил договор, загнавший меня в кабалу на долгие семь лет…. Как … Воспоминания кружились в памяти крупными хлопьями снега, закрывая собой солнце. Не знаю, сколько я просидел там, на полу. Очнулся при попытке сменить положение, на которую затекшее тело ответило резкой болью, потер руками лицо и, обнаружив на пальцах коричневую пыль, вспомнил о ране. Встал, прихрамывая, добрел до шкафа с зельями. Руки методично делали свое дело, пока я размышлял о последствиях собственной глупости. Эти пять дней Гарри демонстрировал недюжинную выдержку, умение держать удар. Он совсем не напоминал характером отца. И я позволил злости управлять собой. Позволил себе забыть насколько Поттеры вспыльчивы. Позволил себе потерять его доверие. Завершив все процедуры, я вышел. Матросы шарахались, провожая меня испуганными глазами, где-то на периферии мелькнул и исчез Отто. В трюме же царила напряженная тишина. Капитан «Звезды Хогвартса» спокойно, без резких движений перекрыл мне дорогу. - Его Высочество не могут сейчас уделить вам время. Вытянув шею, я увидел спину Драко Малфоя, стоявшего около одного из гамаков. - Малфой, - позвал я. Обернувшись, блондин смерил меня презрительным взглядом, кивнул, поправил на Гарри одеяло и прошел вслед за мной на палубу, где ненадолго замер, глубоко вдыхая чистый воздух и прикрыв глаза. - Прошу за мной, - нетерпеливо напомнил ему о деле. - Если в каюту, то нет, не пойду. - Почему? – раздраженно уточнил я, кидая тяжелый взгляд на пару любопытствующих матросов. Те моментально вспомнили о множестве срочных дел. - Не сдержусь и убью. Высокомерный, заносчивый сопляк. И только саднящая боль у виска напоминала, что сегодня я уже наговорил лишнего. К тому же Малфой мог привести угрозу в исполнение. Я слишком хорошо знал его отца и деда, чтоб сомневаться в этом. - Тогда в кают-компанию. Мы выгнали из нее мичмана с тремя матросами, развлекавшихся шахматной партией. Я наложил заглушающее заклинание, после чего предложил своему гостю сесть и присел сам. Малфой брезгливо осмотрел плетеные кресла, но все же рискнул опуститься в одно из них, сохраняя прямую осанку и высокомерно-презрительное выражение лица. Напряжение его выдавал, пожалуй, только острый взгляд из-под ресниц. - Так как вы провели последние несколько часов с Поттером, то знаете, что у него магическое истощение. Меня интересует, как он раньше переносил перерасход сил, можно ли избежать его последствий? - Тебя? Интересует? А на каком основании? Он тебе кто? Игрушка, которой можно вертеть как вздумается и ломать через колено, или все же живой человек, которого стоит выслушать и понять, а не низводить до уровня амебы? Светловолосый, с тонкими чертами лица, манерный, Малфой производил впечатление балованного неженки, способного лишь говорить комплименты дамам и давать распоряжения управляющему. Вот только образ был липовым. Кажется, я начинал понимать выбор Гарри. Более того, уважать. Драко искренне защищал интересы друга и заслуживал честного ответа. - Я погорячился. Мой «гость» молча встал, собираясь уйти. Мордред, его нельзя отпускать! Злость кипела, но потерять потенциально важного информатора из-за драклова самолюбия? - Драко, если это станет для вас доводом, то семь лет назад я был одним из доверенных зельеваров Люциуса и Абраксиса Малфоев. - И вы можете рассказать, как готовили по их приказу яд «Стрелы Морфея»? - Мне ничего не известно о яде «Стрелы Морфея». Но я знаю, что ежемесячно Люциус заказывал три порции аконитового зелья, выделяя большие суммы на поиск его новой формулы. Он был одним из немногих чистокровных, протянувших руку помощи пострадавшим от ликантропии. - На этих словах Драко вернулся. - Скажите, я могу помочь Гарри справиться с последствиями магического выброса? Малфой помолчал, потом нехотя пожал плечами: - После пробуждения он сможет контролировать свое поведение. - Как часто Гарри использует ментальные способности в таких масштабах? – быстро спросил я. Драко лишь нахально улыбнулся: - Государственная тайна. Я поднялся, встал напротив, уперся руками в стол и наклонился, нависая коршуном: - Как. Часто. Бывают. Срывы? Малфой поднял глаза и повторил, не отрывая взгляда: - Тебя не касаются срывы Его Высочества, пират. Будь ты хоть трижды доверенным лицом моего отца. Я выпрямился, прошелся по каюте, снова сел. Драко наклонился и начал расставлять фигурки на доске. - Поттер - прямой наследник престола. И если на троне окажется малолетний идиот... - Значит, править будут те, кто стоят в тени. - Я могу помочь ему, подобрать зелья. Есть травы, применяемые в Египте… - Вы искренне считаете себя единственным зельеваром в магическом мире? - Я могу применить специальный отвар, который развязывает языки, - припугнул я. - Легендарная сыворотка правды? - Малфой сосредоточенно склонил голову набок, потом удовлетворенно кивнул: - Вы из рода Принц. Искусные алхимики. И менталисты. Папа рассказывал. «Подозреваю, скоро меня начнут узнавать даже крысы в трюмах». - Гарри будет недоволен попыткой вмешательства в его жизнь без его ведома, - Драко собрался уходить, но у двери оглянулся: - Ментальный выброс не наносит вред мозгу, только закрепляет и развивает некоторые черты характера. Вам ли этого не знать, Принц? Все, что требуется в случае Гарри, это близкие ему люди, готовые быть рядом и любить его безо всяких условий. Только так можно удержать его от падения в пропасть. Втянув ноги, я полулег в кресле, отрешенно пересчитывая трещины в потолке кают-компании. Малфой был прав в своем нежелании открывать мне тайны Гарри. Да и почему меня должна беспокоить судьба случайного любовника? Пленники покинут корабль, и наши пути разойдутся. В Гриффиндор мне возвращаться нельзя, значит, осяду в баронствах Слизерина, подальше от неспокойной столицы. Гарри женится, будет выполнять непростые функции наследника королевской семьи. Мы чужие друг другу. Только почему-то выть хочется от нарисованной картины. Но кое в чем Малфой ошибался. Исторически сложилось, что ментальными искусствами владели только представители королевских родов. В Гриффиндоре же имелось одно исключение – род Принцев. Вот только книги по менталистике хранились исключительно в закрытых хранилищах. Как итог этот дар обрастал мифами, подчас страшными, иногда смешными. И одним из таких мифов было выхолащивание личности мага, потеря человечности. Альбус Дамблдор застрял в «мудром старце», Джеймс Поттер - «садист», Альфред Принц - «сухой педант». Потому и мама сбежала, наотрез отказавшись пользоваться «королевскими» способностями и запрещая это мне. Все, чего я самостоятельно достиг – смог закрывать свои мысли и читать поверхностные эмоции окружающих. Ничтожно мало. Особенно если вспомнить то, что сотворил накануне Гарри. И то, что последовало за применением им ментальной магии. То, что я про себя назвал «Ребенок». Все, что требуется в случае с Гарри, это близкие ему люди, готовые быть рядом и любить его безо всяких условий. Только так можно удержать его от падения в пропасть. Что знает Малфой, и чего не знаю я? Есть ли возможность удержать мага-менталиста с помощью якоря? И кто сказал, что страсть к исследованиям нельзя совмещать с решением личных проблем?