Кровь от крови моей, плоть от плоти моей

Ну вот. Опять небо затянуло тучами и сидеть под ивой стало уже не так приятно. Лишь бы не поднялся холодный, пронизывающий до моих множество раз переломанных костей ветер и не начался дождь. В моём преклонном возрасте простывать не желательно – того гляди и не выкарабкаюсь. А ведь у меня ещё вагон и маленькая тележка невыполненных дел, которые необходимо доделать до смерти. Фиаско, которое я потерпел в сражении с Хаширамой, заставило меня надолго залечь на дно. В первую очередь для того, чтобы зализать раны, которые я успел получить, составить новый план мести, а так же найти применение тому бесценному материалу, который мне удалось добыть во время битвы. Только на моё восстановление ушли месяцы, однако ни о каком реванше не могло идти и речи – я проиграл эту битву и теперь должен был сделать всё возможное, чтобы отыграться в другом месте и в другое время. Время шло. Я, как это было не печально, старел. Всё вокруг менялось. Мою жену в скором времени отдали повторно замуж – счастливчиком оказался какой-то шалопай из нашего клана – а после так же быстро похоронили. Не могу сказать, что послужило причиной столь скорой кончины – плохое отношение нового супруга, зараза, буйствовавшая в округе и скосившая добрую половину Сенджу, или тоска по мне – но факт остаётся фактом. На момент моего ухода она была не столь сочна, как в день нашей свадьбы, однако по-прежнему оставалась весьма привлекательной особой, способной дать жизнь ещё целой своре маленьких обладателей шарингана. Поэтому на оплакивание меня ей выделили не так уж и много времени – уже через полгода у моей дочери появился новый папа. На повторную церемонию бракосочетания Йошико я не рискнул заявиться даже под прикрытием – вероятность того, что меня разоблачат глазастые родственники и мой гениальный план пойдёт прахом, была очень высока. Поэтому мне пришлось довольствоваться слухами, которыми за бутылку авамори и приятную компанию меня охотно развлекали некоторые выходцы из Конохи и моего клана в частности. Нынешние шиноби, и без того очень халатные, забывают о трёх главных запретах ниндзя: выпивке, азартных играх, блудливых девках, а так же четвертом – совмещении всех предыдущих пунктов. Взять таких вояк тёпленькими, когда они пьяные настолько, что ходить не могут, в окружении голых баб, которых рады сдать за определённую сумму своих неплатёжеспособных клиентов, просадивших все деньги в игорном доме, не составляет большого труда. Но я предпочитал работать с живым материалом – таким и память чистить от воспоминаний не надо, так как от такого количества выпитого провалы обеспечены, и повторно использовать можно, тем более что подход и предпочтения уже наперёд известны. Можно, конечно, добавить и какого-нибудь снотворного, чтобы меньше пришлось тратиться на саке – и такое бывало за долгие годы моей слежки. Так, о чём я? Ах да, о Йошико и её втором муже. Его имя не запомнил – мне оно было не интересно – и всё, что я о нём знал, были его происхождение и его возраст – парень был на несколько лет младше своей супруги. Некоторые мои собутыльники-информаторы поговаривали, что он с самого детства бегал за женой «того самого Мадары Учихи», но проиграв в стычке с более опытным и сильным соперником, уступил возлюбленную, которая не особо-то и хотела выходить замуж за легендарного теперь шиноби. Как ни силился я, тормоша свою память, но так и не смог припомнить случая, связанного хоть каким-то боком с этим инцидентом. В предбрачном возрасте, если таковым его можно назвать, выяснять отношения мне приходилось по большей части с более старшими представителями клана, да и то до рукопашной доходило редко. О моих перепадах настроения и непредсказуемости ходили самые странные легенды, поэтому мои оппоненты старались не выводить меня из себя и решать назревшие несогласия в словесной дуэли. Ни с какими малолетками я не конфликтовал – они меня попросту боялись, благо, что мозгов у них хватало со мной не связываться, а для меня было важно утвердиться в глазах их родителей. Откровенно говоря, я никогда не бегал за женщинами, так как дела амурные заботили меня не так сильно, как желание сразиться с Хаширамой, стать главой клана и тому подобные житейские мелочи. Женился я и то не по зову сердца или исполнению естественных потребностей, а по наставлению отца, который видел в моём союзе с Йошико исключительно положительные моменты для моего, как говорят сейчас, карьерного роста. – Её отец очень уважаем в клане, и при его поддержке ты сможешь добиться желаемого гораздо быстрее, - убеждал меня родитель, когда в очередной раз затеял разговор о моём будущем в клане. Наша беседа, как и полагается, проходила тет-а-тет, что мне не очень нравилось, так как я с самого детства не любил оставаться с отцом наедине. – На жену придётся отвлекаться, - заметил я, смахивая тёмные пряди волос, которые лезли в глаза. - А я этого делать не хочу. – Всем нам приходится чем-то жертвовать, сынок, и своей свободой в том числе. – Я не собираюсь плясать под чью-либо дудку. Моё единственное желание – растоптать клан Сенджу. – В одиночку это будет трудно сделать, когда тебя вытворят из клана. – После этих слов я лишь крепче сжал кулаки и более спорить с отцом на эту тему не стал. К своему изумлению я обнаружил, что кроме дочери детей нам с супругой нажить не удалось. После появления наследницы моё внимание плавно переместилось на разборки с кланом Сенджу, которые отбирали практически всё моё время – вылазки в стан врага, кровавые баталии, а так же другие всевозможные миссии, где мне приходилось сталкиваться с Хаширамой и его родичами. Учиха явно стали сдавать позиции, так же как и моё богатырское здоровье – я стал испытывать проблемы со зрением из-за увлечённого пользования шаринганом, что не укрылось от зоркого глаза моего ближайшего окружения. И не смотря на мою силу, способности и характер, в спину мне стали дышать недремлющие конкуренты, дожидающиеся подходящего момента, чтобы нанести решающий удар промеж лопаток. И если сначала я старался сводить с такими завистниками счёты без лишнего шума, подстраивая несчастный случай или какое-то фатальное стечение обстоятельств, то с каждым месяцем мне становилось делать это всё сложнее и сложнее: кандидатов подвинуть меня было всё больше, будто они какая-то саранча, а союзников – всё меньше. В какой-то момент я начал бояться, что могу остаться один, если не поменяю стратегию, потому что даже страх перед моей силой не сможет заставить людей подчиняться приказам и следовать за мной на смерть. Но окончательно выбила меня из колеи трагическая смерть моего любимого младшего брата. Я стал буквально одержим идеей мести, позабыв о том, что такое здоровый сон, еда, жена, ребёнок, а также радости жизни. Перед глазами, дарованными Изуной, постоянно стояла пелена, которая мешала мне не только здраво мыслить, но так же видеть, что творится вокруг – недоброжелатели уже в открытую, не стесняясь моего присутствия, строили заговоры. А я… Я только и делал, что рисовал живописные картины мести, да вспоминал последние часы жизни Изуны, попутно перебирая счастливые моменты детства, когда все мои братья были живы. Неприятные воспоминания вновь и вновь отправляли меня в тот день, когда мы в очередной раз столкнулись с кланом Сенджу, когда мой брат пал в сражении, и те последние часы, что он пребывал в агонии, пока смерть не забрала его у меня. Но в мире нет ничего постоянного: в скором времени на место апатии, что душила меня своими цепкими пальцами, пришла жажда крови и отмщения. Однако богам было желанно моё поражение и последующее подписание мира с кланом Сенджу, что только сыграло мне на руку. Благо мой вчерашний враг был только рад моей благосклонности, он даже не замечал во мне плохого. Моё последующее примирение с Хаширамой подняло мой авторитет в клане, вернув утраченные позиции и доверие. Вчерашние соперники уже были более осмотрительны, однако я не стал дожидаться их следующего звёздного часа и устроил негласную зачистку. На устранение конкурентов ушло время, но оно того стоило: мне можно было пока не бояться удара ножа в спину. Подписание мира и последующие дипломатические условности свели моё общение с супругой и дочерью к минимуму: я только и делал, что пропадал на каких-то собраниях, которые отнимали уйму времени, но, по сути, не продвигали дело вперёд. Хаширама вёл себя по отношению ко мне предельно дружелюбно, пытаясь всячески взбодрить меня, однако это не особо влияло на моё меланхоличное настроение. Мирный договор с кланом Сенджу был воспринят моими соплеменниками, если не радостно, то довольно тепло: изнуряющие сражения довели Учиха до морального и физического истощения. Ещё бы: война забирала лучших сынов, обескровливая и без того скудеющий с каждым годом генофонд. Все нуждались в небольшой передышке, народ хотел мира. Теперь, спустя уйму времени, я немного удивлён, что никто не помнит того факта, что я подписал соглашение с Хаширамой, тем самым прекратив кровопролитие. Меня запомнили как деспотичного самовлюблённого мерзавца, каким я являюсь, но только отчасти, но никак ни миротворцем. Свидания с семьёй, если таковой её можно было назвать, были редкими и недолгими и сводились к расслабляющему общению в тесном кругу. Время шло, но я не чувствовал себя комфортно: мне чего-то ужасно не хватало для морального удовлетворения. Я долго искал это, сначала вспоминая былое и обдумывая, тем самым, что я сделал не так. Дальше дело дошло до плиты – такой же древней, как и основатель моего клана – один из сыновей мудреца шести путей. Я проводил часы в помещении, где хранилась эта плита, изучал свитки, сравнивал и анализировал полученную информацию. В этом я находил своеобразное успокоение, это мне давало сил не впасть в безумие, что привело бы к разрушению большей части деревни. И именно это было причиной слёз Йошико. – Ты хочешь бросить нас? – говорила мне супруга, когда мы оставались наедине. Её ежедневные допросы утомляли меня, и порой хотелось отвесить ей оплеуху, но я из последних сил сдерживался. – Нет, - качал головой я, стараясь смотреть на что угодно, только не в синие глаза этой женщины, с которой я был скреплён узами брака. Уж лучше бы она устраивала мне скандалы, подозревая меня в измене, но вместо этого она плакала и причитала, что только ещё больше раздражало. – Но ты хочешь уйти! Я чувствую это, вижу это! – Вздор! – Я лениво отмахивался от Йошико, которая была готова разрыдаться от моего безразличия к ней. – Если я действительно чего-то очень страстно желаю сделать, то непременно делаю, а не оттягиваю момент. Иной раз в мою гениальную голову приходила идея завести для вида любовницу, которая бы отвлекла мою благоверную, но загвоздка для меня заключалась в том, что и на интрижку на стороне пришлось бы тратить драгоценное время и силы. Да и абы кого не позовёшь… – Я готова пойти за тобой хоть на луну… – Йошико очерчивает подушечкой указательного пальца какие-то узоры у меня на груди после бурного соития. Мне всегда нравилась её изобретательность и желание угодить, но всё портила чрезмерная привязанность ко мне, которая больше походила на садизм. – Давай, я рожу тебе сына? Ведь ты же хочешь, чтобы у тебя был наследник? Я отрицательно качал головой – взращивание ещё одного отпрыска, да ещё мужского пола, не входило в мои ближайшие планы. Отчасти мной руководил безосновательный страх за свою жизнь, которой могло что-то угрожать в лучшем случае лет через пятнадцать. Появление сына потребовало бы большей концентрации внимания на нём – в конце концов, я не мог позволить допустить, чтобы моё семя, кровь от крови моей, плоть от плоти моей, стал жалкой пародией на шиноби, поскольку его отец занимается не пойми чем и всё воспитание переложил на плечи супруги. В тот момент я думал, что риннеган куда важнее продолжения рода, что надо сосредоточиться именно на знаменитом кекей-генкае. Как же я ошибался. Уход и последующие сражение с Хаширамой были лишь вопросом времени. Счастливое семейное гнёздышко не было моим уделом – человеку, рождённому убивать, подобные сентиментальности были чужды. Раньше я находил нечто приятное в семейных посиделках, в том моменте, когда тебя кто-то с радостной улыбкой встречает на пороге. Именно контраст между кровавой баней, непосредственным участником которой я являлся, и домашним очагом давал мне наслаждение от второго. Но когда изо дня в день сидишь и по большому счёту бездействуешь начинаешь уставать и от жены, и от ребёнка. Тренировки меня особо не удовлетворяли, так были лишены того животного азарта, когда на кону стоит твоя жизнь. Конечно, сейчас я бы ни за что не променял прелести семейной жизни на уединение затворника, однако осознание того, что с любящей супругой было не так уж и плохо, пришло слишком поздно. *** Страна Железа, откровенно говоря, мне никогда не нравилась. Дело тут даже не в неприятных погодных условиях, хотя стоит отдать им должное, а в обилии самураев, встречающихся на каждом шагу, которые представляли клан воинов. Их кодекс разительно отличался от устава шиноби, так же как и стиль ведения боя – благородные бойцы уступали ниндзя во многом, что касалось масштабов разрушения прилегающих территорий. Однако каким бы не было коренное население, всё же стоило отдать должное качеству оружия, которым пользовались эти облаченные в доспехи вояки. Сталь была на порядок лучше той, что ковали бракоделы страны Огня и при должном уходе клинок служил куда дольше, чем аналог вооружения ниндзя. Цена за хороший экземпляр, разумеется, кусалась, да и раздобыть меч стоило немалых усилий: мастера не раздавали направо и налево проходимцам, каким по идее являлся я, шедевры своего искусства. Первый собственный меч из страны Железа появился у меня, можно сказать, по случайности: выиграл в карты у одного идиота. Катана прослужила мне долгих десять лет, пока я не потерял её в битве в долине Завершения. Хотя, скорее всего, её кто-то вполне мог прикарманить в качестве трофея так же как и моё поверженное тело. После были и другие клинки, которые проживали не более года – постоянно затуплялись и даже гнулись, несмотря на мой тщательный уход за ними. В конце концов, я махнул рукой на бесполезный металлолом и отправился в обитель самураев, чтобы всеми правдами и неправдами раздобыть себе оружие. Я вскрыл свой тайник, в котором были отложены средства на самый чёрный день, приготовил оружие на случай, если не удастся мирно договориться, достал тёплые вещи, которые могли бы защитить моё медленно, но верно стареющее тело, и отправился в путь. Страна Железа, как и ожидалось, встретила меня пронизывающим до костей ветром и обильным снегом. Пока я добирался до пункта назначения – одного из небольших городков, что славился искусными мастерами-оружейниками, успел несколько раз пожалеть, что не выбрал более подходящее время года. Бывают же случаи, когда именно в этот момент возникает непреодолимое желание совершить то, что хотел сделать в течение долго времени, но по той или иной причине всё время откладывал. Я остановился в одном из постоялых дворов под видом странствующего наёмника. Страна Железа была, так сказать, отделена от мира шиноби, поэтому я мог спокойно разгуливать по улице без применения хенге, не опасаясь, что меня узнают и раскроют. К тому же преображать свою внешность я не очень любил – отчасти здесь сыграла роль сила привычки, а отчасти мой латентный нарциссизм. Но на всякий случай я всегда прикрывал голову капюшоном, что не вызывало недоумения со стороны окружающих – погода выдалась мерзопакостная и все старались спастись от разбушевавшейся природы. Я пробыл в общей сложности около недели в поисках достойного мастера, клинок чьего изготовления впоследствии стал бы моим. Но всё оказалось не так просто: в один из дней в отель, где я жил, прибыла группа шиноби в количестве четырёх, преимущественно состоящая из девушек. Не сказать, что дамы этой возрастной категории вызывали у меня живой интерес, однако одна из куноичи привлекла моё внимание: виной всему было её имя и фамилия, случайно упомянутые подругами во время ужина, когда юные дарования с непривычки приняли на грудь лишнего. Судьба клана Учиха, к которому и относилась та девочка, а также деревни Скрытого Листа всегда интересовали меня, и то, что эта особа – шиноби Конохи, не вызывало никаких сомнений – мои соплеменники очень ревностно относились к отступникам, выходящим из общины. Их просто ликвидировали, так как не могли допустить появления дополнительной ветви носителей шарингана или возможности, чтобы другой клан случайно завладел легендарными глазами. Меня в своё время тоже пытались отправить к праотцам, однако сил и умений у моих преследователей оказалось не достаточно для победы… Победа не всегда бывает безоговорочной… Кажется, я немного отвлёкся от основной темы своего повествования… К странному стечению обстоятельств я сидел тогда в зале, в нескольких метрах от компании, наслаждаясь вкусным ужином. До этого момента приходилось проявлять осторожность в виду того, что меня могли раскрыть, но, когда всплыли интересные подробности, меня просто стало распирать от любопытства. Я незаметно подсел поближе – благо, что ниндзя столь захмелели и были увлечены беседой, что не заметили моих маневров. Да что говорить: если бы я разделся и вскочил на стол, потряхивая хозяйством, то не сразу бы привлёк их внимание. – А я тебе говорю, что он классный! – вопила одна из куноичи, что-то очень рьяно доказывая товарищам по оружию. До этого их разговор не придерживался такой громкости, и многие фразы были едва уловимы даже для моего слуха, однако теперь, видимо, стёрлись последние границы. – Откуда ты знаешь? Ты даже лица его не видела! – возражала её подруга. – Человека определяют не внешность, а дела! – первая девушка даже ударила по столу кулаком для убедительности, однако на оппонентов это не подействовало. – Да ты его даже не знаешь! – сказала вторая, щёлкнув языком. - А орёшь, что он классный! – Мне хватает одного взгляда, чтобы определить хороший это человек или нет! – А ты что скажешь, Цуёми*? – подал голос единственный представитель сильного пола, который, видимо, являлся лидером команды, так как имел отличительные знаки старшего по званию. Откуда я это знаю? От моих разговорчивых подвыпивших собутыльников, которые иной раз хвастались мне своими достижениями. В парне мне виделись характерные черты Хьюга, хотя, безусловно, в нём было примешено что-то ещё – как вариант Узумаки или Сенджу. Мне в какой-то момент даже показалось странным, что я, взрослый мужчина, слушаю пьяный бред четырёх подростков о сложностях гендерных отношений. Однако надежда, что этот квартет выдаст что-нибудь интересное, так или иначе полезное, не покидала меня. – Мама всегда говорила, что муж должен быть из клана… – начала было Цуёми – самая молодая из команды. Судя по речи и по выражению лица, она была из своей компании самая трезвая. – Нам не интересно, что там тебе когда-то говорила мама! – вставила своё слово первая куноичи, подавшись немного вперёд. - У тебя-то у самой есть собственное мнение? – Да, есть. Я полностью поддерживаю точку зрения матери. – Мы о симпатичных парнях сейчас разговаривали, а не о заветах родителей! Да вы там, в своём клане, переженились друг на друге! А ведь это не правильно. – С чего ты взяла, что правильно, а что - нет? Браки у нас заключаются не с ближними родственниками, а с дальними. И именно благодаря этому шаринган в нашем клане ещё не вывелся. – Странно, как мозги ещё не вывелись… – фыркнула оппонентка, закатив светлые глаза. – Кровосмешение никогда не доводит до добра. – А как, по-твоему, выводят породистых животных? Не теневым же клонированием? – Ты уже докатилась до того, что сравниваешь себя с какой-нибудь лошадью или собакой? Если до этого момента разговор был громким, то сейчас его участники перешли на крик, от чего посетители невольно замолкали и переключали всё своё внимание на юные дарования. – Вам не понять: вы не состоите в клане, которому не одна сотня лет, и в котором свято ценится кекей генкай. – Ладно, – оборвал лидер команды, видимо, понимая, что переход от одной темы к другой существенно ничего не поменял, а только добавил масла в огонь – тем более что девицы были разгорячены спиртным и в любой момент могли от слов перейти к действию. - Давайте оставим утомительные споры о священном предназначении и о шаринганах, и поговорим о чём-нибудь более приземлённом. К моему удивлению предложение было воспринято без каких-либо возражений и через несколько секунд, обсуждение перешло в другое русло: – А как тебе вон тот? – Какой? – Ну, который сидит за соседним столом? – Я его лица не видела, чтобы оценить. С такого ракурса вроде ничего, пойдёт. – Кинь в него что-нибудь. Только не кунай! Я уже мысленно пожалел того несчастного, которому не повезло стать объектом девичьего внимания, когда ко мне на стол прилетела палочка, которой буквально недавно ели рис. Я медленно поднял голову, бросив холодный взгляд на нарушителей моего спокойствия, однако должного эффекта мои действия не произвели. – Не, – замотала рыжей головой первая куноичи, совершенно не обращая внимания на то, что я могу их слышать. Что ни говори, а в моё время девушки их возраста были скромнее и относились с почтением к старшим. Я уже молчу про то, что они, будучи слишком юными, распивают спиртные напитки в общественном месте. – Он какой-то старый! Тёмноволосый парень, сидевший по левую руку от неё, обречённо вздохнул и закрыл лицо руками. Девушка из клана Учиха, щёки которой залил румянец, с неким сочувствие посмотрела в мою сторону. – Ну… будь он лет на двадцать помладше, может быть, – не смотря на сказанные слова, блондинка игриво подмигнула мне, озарив белоснежной улыбкой. Я не стал ждать, когда мои случайные знакомые проявят более рьяный интерес и в конечном счёте узнают во мне «того самого каменного хрена у водопада», поэтому ретировался, по дороге сунув деньги за еду подавальщице, которая поспешила ко мне, в момент, когда я поднялся. Прохладный чистый воздух приятно освежил моё вспотевшее лицо, только теперь я понял, как жарко и душно было в запревшем кабаке. Растолкав шатавшихся от выпитого зевак, я отошёл быстрым шагом на почтительное расстояние, и запрыгнул на крышу ближайшего здания. Подивившись, что каким-то чудом не поскользнулся и не свалился вниз, я удержал шаткое равновесие и пригнулся, на случай, если на немноголюдной улочке кто-то заметил моё перемещение. В тот же момент на улицу выбежал тёмноволосый парень в сопровождении девушки из клана Учиха: они мотали головами по сторонам, словно выискивая кого-то. Подождав несколько минут, пока ноги не начали подмерзать, я вернулся в свою комнату, что располагалась рядом с харчевней, и улёгся спать. *** Мне не хотелось убивать этих детей. Дело даже не в том, что я испытываю к ним сострадание или симпатию, а в том, что их губителя могут начать разыскивать и, в конечном счете, наткнутся на меня. Да, я отличный убийца, да, я легендарный шиноби, но вот в плане одной из основ искусства ниндзя «убивать тихо» у меня всегда были проблемы. Безусловно, устранять цель без шума я умел, другое дело, что предпочитал действовать быстро, без предварительной подготовки и проработки поэтапного плана. Всё это шло с юных лет, когда желаешь показать себя противнику во всей красе путём демонстрации не очень сложных, но весьма эффектных техник. Не буду кривить душой и скажу, что привычка эта осталась до сих пор, и я редко упускаю случай, чтобы показать врагу его ничтожность и моё величие. Поэтому сымитировать несчастный случай не всегда получается: ну кто в своём уме поверит, что покойный совершил самоубийство, спрыгнув со скалы, когда у него вспорот живот, а из шеи торчит кунай. Что ни говори, а кровожадности мне не занимать: это я говорю без преувеличений – не каждый получает удовольствие от того, что пускает кровь паре десятков человек. С другой стороны, мне нравится продумывать всевозможные хитросплетения, где можно спокойно манипулировать тем или иным идиотом, который даже не догадывается, что пляшет под мою дудку. Занятие это кропотливое, требующее концентрации и уймы времени только на проработку мелочей и непредвиденных ситуаций. Одним из ярчайших примеров является битва в теперешней долине Завершения. Подготовка к встрече с Хаширамой была тщательно спланирована, включая детальный анализ непредвиденных ситуаций. Не скрою, я предугадывал возможность собственного поражения – ниндзя всегда учат быть готовым к худшему из потенциальных исходов, поэтому продумал план с применением одной из запретных техник - изанаги. Это была крайняя мера, но как оказалось, весьма разумная и полезная – именно благодаря ней мне удалось выжить. Да, я не вышел победителем, потерял глаз, здоровье, но зато у меня получилось сделать то, что поможет мне в дальнейшем. *** – Прекрасно, – произнёс я, глядя на своё отражение в клинке, которым секунду назад рассёк воздух. Я демонстративно подкинул вверх катану, и тут же подхватил её другой рукой – рукоять лежала в ладони как влитая. Мне очень нравилось, когда я был с оружием одним целым. Мастер-оружейник, безмолвно улыбался, довольный своим творением. Я и сам не скрывал своей радости от такого приобретения – работа и в самом деле была великолепная. – Рад служить вам, – Старик учтиво отвесил мне поклон, а после протянул красиво украшенные ножны. Будь у меня сын или внук, то моя сегодняшняя покупка перешла ему по наследству. Как жаль, что я в своё время пренебрёг предложением Йошико. В воздухе витал аромат масла, которым немногим ранее смазывали клинок. От этого запаха у меня кружилась голова, а от духоты, что стояла в помещении, хотелось спать. Даже немного странно, что такой прожжённый шиноби как я, чувствует дискомфорт, а этот хрупкий на первый взгляд старик, что стоит сейчас рядом, изо дня в день корпит здесь над своим нелёгким ремеслом. Расплатившись с мастером, я кинул весьма радушное для себя прощание. Меч я прикрепил к поясу и теперь его рукоять торчала у меня из-под плаща, но я почему-то в тот момент не придал этому значения. Надо было возвращаться обратно. Выйдя на улицу, я невольно поёжился от холода и от ветра, который безжалостно ударил мне в лицо. Я по привычке осмотрелся: навстречу мне шла троица самураев, которые, судя по всему, являлись служителями закона в этой стране. Наш разговор не завязался с самого начала: я хоть и отвечал предельно честно, однако чем-то не устроил своих оппонентов. Это можно было понять по выражениям их суровых лиц – мужчины даже не скрывали презрения к моей персоне. – Откуда у вас этот меч? – спросил один из воинов, тыча пальцем в только что приобретённый клинок, в то время как его товарищи по оружию внимательно наблюдали за моей реакцией. – Купил, – отозвался я, понимая, что мои слова вызовут на мою седеющую голову цунами – почитатели кодекса бусидо очень ревностно относились к тому, что всякие проходимцы становились обладателями оружия их мастеров. При всём своём желании я сейчас мало чем походил на самурая – в лучшем случае на мелкого торговца. – Но ты же ведь не самурай? Какое… – не дожидаясь, когда мои случайные знакомые перейдут от слов к действиям, я решился напасть первым, активировав шаринган и наложив на воинов гендзюцу. Троица обмякла, как марионетки, потерявшие контроль кукловода, и уставилась на меня совершенно бессмысленным взглядом. Мы вернулись в мастерскую к оружейнику: старик и его помощники тоже были во власти моих иллюзий – по-другому обслуживать он меня отказался, и поэтому я не боялся, что он поднимет панику. Уладив формальности со служителями закона с глазу на глаз, я вновь вышел на улицу, на этот раз позаботившись, чтобы меч никто не видел. Я не хотел шумихи – стычка в рукопашной могла привлечь совершенно ненужное мне внимание, а так же к моему последующему разоблачению. Глупо, конечно, было отказываться от маскировки, но моя прихоть взяла верх над разумом, и я поступил так, как поступил. Тот вечер у меня явно не задался, поскольку я наткнулся ещё на одну неприятность. Погода не располагала для прогулок, и я решил срезать по одному узкому и довольно малолюдному проулку. Когда я завернул за поворот и сделал несколько шагов вперёд, тем самым скрывшись от любопытных глаз с широкой улицы, кто-то выскочил из укрытия и приставил со спины к моему горлу кунай. Я отметил, какой талантливый и в то же время недальновидный противник мне попался – пусти он мне кровь сразу, то мог бы избежать последствий для себя. Хотя и в этом я не уверен. – Шиноби, значит? – спросил незнакомец. Голос его был молод и в какой-то степени наивен, хотя парень старался придать себе убедительности, произнося слова с нотками надменности. – Как и ты, – ответил я, смутив немного нападавшего. Не могу сказать, что в какой-то момент у меня перед глазами пролетела вся жизнь, но почему-то мне вспомнился тот факт, что у меня нет наследника – сына или внука – мужского пола. – С какой целью ты находишься в этой стране? – У меня здесь были дела, – мой туманный ответ не удовлетворил ниндзя, и он ещё сильнее придавил остриё куная к моей дряхлеющей коже. Я не раз попадал в подобные ситуации, но противник мой не был так юн. – Я не шучу с тобой. Отвечай по существу. Ведь ты не хочешь, чтобы я перерезал тебе глотку? – Я почувствовал, что лезвие прижалось ещё сильнее и по шее потекли первые капли крови. Кажется, скоро кому-то наступит конец.