Ребячество.

Блондинка закрыла дверь. Микаса стояла в центре просторного мед-кабинета, врезавшись в нее пылающим взглядом. Они были одни во всем госпитале. Кадеты отправились в недельный поход к озеру, через южный лес, и главные три врача отправились вместе с ними. Оставшиеся две медсестры поленились сегодня выйти на работу, поэтому лазарет пустовал. Энни приняла боевую стойку. - Готова? - Спрашивает она с ноткой сарказма в голосе. - Ты еще спрашиваешь. - Отвечает темноволосая, сжимая в кулаки. - Начинай! Леонхарт приготовилась к броску. Она должна победить. Обязана! Ведь ей предстоит драться не за что-нибудь, а за право быть главной! За право оседлать и унизить саму Микасу! Победитель в этой схватке получит все. Проигравшая-заткется и будет послушно выполнять все желания и приказы, которые придут на ум ее лидеру. В этот раз никак нельзя отдать это право Акерман. Только не еще одно поражение! В этот раз Энни будет бороться до конца и победит, чего бы ей это ни стоило. Нет времени сомневаться. Нужно атаковать. Светловолосая стиснула зубы и рывком бросилась на азиатку. Та, каким-то образом, не только ушла от удара, но еще и перехватила руку противницы. Энни подалась вперед всем телом и выбила ей ногу. Брюнетка упала на пол, но Леонхарт она уволокла с собой. Блондинка схватила Микасу за воротник и из всех сил принялась ее душить. Девушка ударила светловолосую лбом в переносицу и, как только та чуть ослабила хватку, навалилась на нее сверху, прижав к груди ее руки. Однако ноги Энни все еще были на свободе. Светловолосая быстро обхватила ими азиатку, перевернула на спину и вскоре уволокла в гард. Девушки боролись еще долгое время. Естественно, ни у одной из них и в мыслях не было отступать. Так продолжалось до тех пор, пока тело Микасы не накрыло Леонхарт и рука блондинки не оказалась в ее власти. Темноволосая радостно принялась ее ломать. Делала это она, конечно же медленно, чтобы у Энни было время сдаться. Но та никогда не пожелала бы этого. Леонхарт скорее позволит раздробить себе руку на мелкие осколки, нежели опять потерпит поражение. Она пыталась вырваться, вихляла, брыкалась, изворачивалась, но все бестолку. Брюнетка все больнее выворачивала руку. Невыносимо! Хотелось сдохнуть на месте, лишь бы не терпеть эту муку. Если бы все было так просто. Акерман знала, на что надавить. Энни стиснула зубы. Нет. Кричать она не будет. - Сдаешься? - Спрашивает темноволосая, ухмыляясь. - Никогда! - Отвечает блондинка в гневе. - Думаешь у тебя есть выбор? Сдавайся, или так и будешь лежать в этом положении. И, чтобы побольше досадить противнице, азиатка закрутила ей плечо почти до предела. Блондинка вскрикнула. - Хватит! - Нет она не посмеет это сказать. Нельзя! Только не опять! Но, черт возьми, у нее действительно нет выбора. - Сдаюсь. Микаса удовлетворенно хмыкнула. Наконец-то. Ее власть. Немного ослабив хватку , и, давая Энни возможность отдохнуть от боли, темноволосая уселась на ней поудобней и наклонилась к лицу блондинки. У той был неплохой шанс укусить победительницу, но она понимала, что жестоко за это поплатится и лежала тихо. Леонхарт дышала тяжело и часто. Ее губы исказились в гримасе дикого гнева. Как она могла проиграть? До чего же это раздражает! Акерман прервала ее мысли. Сначала легонько коснувшись губами уха светловолосой, она стала медленно и изящно лизать край, иногда задевая мочку. Микаса знала, что это главная слабость светловолосой. Энни никогда не давала ей повода в этом усомниться. Вот и сейчас, едва ощутив, влажный язык азиатки на столь чувствительной точке, блондинка расслабилась, прикрыла глаза и слегка выгнулась. Брюнетка не останавливалась. Изворотливый язычок все более пошло бродил по маленькому ушку, одновременно раздражая и возбуждая светловолосую. Наконец Микаса, чуть ощутимо чмокнула мочку уха, поднялась и перевернула Леонхарт на спину. Та принялась сверлить ее полными стыда, ярости и похоти глазами. Акерман ухмыльнулась. - Что? Обиделась, что не дала тебе выиграть? Энни еще сильней нахмурилась. Темноволосая ликовала. - Ты опять моя. И будешь молча терпеть все, что я пожелаю с тобой сделать. Смирись уже! Такой злости блондинка в жизни не чувствовала. Что это сука себе позволяет? Если бы не долбаный уговор, пришила бы чертову азиатку на месте! Довольная Микаса дразняще провела горячей ладонью по груди блондинки и замерла на верхней пуговице форменной рубашки. Ее рука ловко проникла под тонкую ткань, щекотно задев ключицы, и резко рванула ее на себя. Энни даже испугалась. Пуговицы, одна за другой посыпались на пол, и рубашка в момент стала просто бесполезным куском материи в руках Акерман. Точно так же брюнетка расправилась с бюстгальтером. Не прерываясь ни на секунду, темноволосая жадно впилась зубами в нежную грудь блондинки. Леонхарт приглушенно застонала. Было до безумия стыдно, обидно, но так приятно, что хотелось просто сгореть заживо. Микаса, издеваясь, игралась языком с твердыми розовыми сосками, иногда больно покусывая, что только сильнее заводило блондинку, а иногда медленно обводя ореолы самым кончиком ловкого язычка. Это сводило с ума. Дикая пульсация проходила по всему телу Леонхарт и в конце-концов отдавалась где-то в низу живота. Акерман прервала пытку и поднялась, чтобы оглядеть свое творение. Глаза азиатки загорелись при виде этого великолепного зрелища. Прекрасная разомлевшая, униженная Энни лежала под ней абсолютно беззащитная. Ее белая фарфоровая грудь была покрыта алыми укусами и местами поблескивала от влаги. Глаза блондинки, хоть и пытались скрыть ее возбуждение, но глядя в них, Микаса видела только желание и стыд. Блондинка против собственной воли умоляла азиатку взглядом продолжить ее мучения. Брюнетка довольно хмыкнула и впилась зубами в ее ключицы, прокусив почти до крови. Энни пронзительно застонала и начала из всех сил вырываться, но тщетно. Акерман одной рукой сжимала над головой ее запястья. Крики Леонхарт сейчас были для нее музыкой. Азиатка делала все, чтобы разогнать эту боль по телу светловолосой - кусала, царапала, порой даже била, но ее любимой пыткой было смотреть прямо в глаза своей жертве и видеть, ее отчаяние. Ей больно. Очень больно. Но так приятно, что ради этого удовольствия она готова стерпеть все на свете, пусть и не хочет этого показывать. Микаса еще немного помассировала грудь блондинки и вновь поднялась на колени. Секунду помедлив, она резко вцепилась в брюки Энни и в момент избавила от них любовницу. Леонхард прикусила губы. Момент ожидания, когда брюнетка наконец сделает то, что окончательно разорвет в клочья всю ее гордость каждый раз длился вечность. Как же это бесило. Микаса облизнулась. Колени светловолосой уже были раздвинуты. Какой смысл сопротивляться? Если вынуждать Акерман применять силу, все закончиться тем, что боли будет в три раза больше. Медленно, мучительно и совсем невесомо азиатка провела теплой ладонью по истекающей смазкой промежности блондинки, лишний раз убеждаясь в том, что она готова. Впрочем, какая разница? Своей участи ей уже не избежать. Была возможность. Но Леонхарт опять ее упустила. Как же сладко Микасе было думать об этом, зная, что ее жертву терзает та же мысль. Темноволосая продолжает пытать Энни, надавливая пальцами на ее клитор, нежно проводя ими по влажным горячим губам, а потом... резко входя внутрь. Из уст Леонхарт вырвался звенящий полукрик-полустон, и светловолосая заерзала еще сильнее. Микаса не обратила на это внимания. Она грубо и настойчиво проталкивала пальцы все глубже. Перебирала ими, постоянно набирая темп. Влага смазывала костяшки пальцев и вязкими каплями стекала на пол. И вскоре тело Энни изогнулось идеальной дугой, коронуя пик ее блаженства. Для Акерман не существовало более прекрасного зрелища. Холодная, жестокая, для всех непобедимая Леонхарт сейчас, в очередной раз испытав оргазм от ее рук, лежит под ней, как беззащитный зайчонок, кое-как переводя дыхание. - Признай, уже Энни. Тебе со мной не сравниться в силе. - С легкой улыбкой на лице говорит ей брюнетка. - В следующий раз ты будешь подо мной выгибаться, как в нашу первую ночь. Будешь так же умолять меня не останавливаться. - Прошипела светловолосая. - Хм, может быть. Если выиграешь! А сейчас... я хочу продолжения, милая. - Глаза Микасы вновь загорелись. - НЕТ!- Крикнула блондинка, что было мочи, прекрасно понимая, что ее мнения никто не послушает.